Теневой Дозор

Они как раз приблизились к опушке леса. Среди деревьев проглядывала заросшая дорога, неизвестно кем, когда и зачем проложенная. А в траве краснели ягоды на стебельках.

Дмитрий наклонился, сорвал парочку наиболее спелых и засунул в рот.

Сладкие, чуть кисловатые. Давно он не пробовал лесной земляники, хотя в интернате все росло под боком.

Нагнулся и сорвал опять. Тут же целая поляна! Объесться можно, аллергии не боясь.

Только, пожалуй, на пятой-шестой ягоде Дреер понял: что-то не то.

– Вкусовые ощущения слабнут?

– Нет. – Игорь опять улыбнулся, но вышло у него невесело. – Крапиву тронь.

С некоторой застарелой детской опаской Дмитрий все же коснулся крапивы. Ладонь пощипывало, но не жгло. Словно острозубый лист был электрическим, но почти не давал разряда.

– Кажется, дошло, – сообщил Дреер, глядя на свою ладонь. Никаких следов, он был уверен, на коже не останется.

– В этом вся штука, – сказал Игорь. – Ощущение времени не пропадает. Дни, ночи, месяцы, годы. Они идут. А многие из нас все равно долго не понимают, что к чему. Я почему-то сразу осознал, минут за несколько. И ты тоже, с моей помощью. Это Сумрак, а не реальный мир. На первом-втором слоях все безжизненное, сам помнишь. Но и здесь – не живое, только похожее. И мы тоже все тут – нежить. Что вампиры, что маги. Эмигранты из жизни с чувством вечной ностальгии по родному дому. Существовать можно, только никому уже не нужно. А приходится! Сумрак придумал для нас самую гениальную и тонкую пытку. Покой отчаяния. Или отчаяние покоя. Неразделенные Свет и Тьма для каждого.

Дмитрий вдруг понял его. Наверное, это было похоже на древнюю монастырскую тюрьму для Иных в Суздале. Жить можно, только разве это жизнь? А развоплотить себя тоже не дадут, это как-никак волшебство, а темница его отсекает. Здесь же все как настоящее. Почти. И вот это «почти» с годами делается все больше и больше, все явственнее и явственнее. Выйти же некуда. Конечная станция, приехали. Благоустроенная тоска.

Ничего удивительного, что один из здешних Темных растерял остатки совести, нарушил все присущие даже им моральные кодексы и начал охотиться на живых детей.

Делать на поляне было уже решительно нечего. Дреер с Игорем углубились в лес.

– Ауры не видно, – размышлял вслух Дмитрий. – А как тут вообще с магией?

– Проверяли. Все первым делом это проверяют. Уровень сохраняется. Не растет, не падает. Какой был на Земле, такой и будет. Но магия тут, по большому счету, и не требуется. Так, иногда, по мелочи. Заболеть все равно не заболеешь, линии вероятности просматривать ни к чему, регенерация почти мгновенная.

– А… наверх? – Словесник остановился и запрокинул голову. Верхушки елей целили в небо, как ракеты на старте, готовые атаковать белые облачные дредноуты.

Хотя Дмитрий имел в виду движение по слоям Сумрака, но в голову тут же пришло иное. Какой здесь космос? Есть Луна, Солнце, звезды. Но такие ли они, какими их видят люди? Или на этом дне мира сосредоточились все людские верования? Планета не шар, а диск, в небе хрустальный купол, глубоко под ногами – киты, а не раскаленное земное ядро.

– Иной первого уровня может выйти на пятый слой. Говорят, древние Владыки спят именно там, не желая делить участь со всеми остальными. Их сил не хватает долго там быть, и они погружаются в сон, чтобы не расходовать понапрасну. Это, впрочем, легенда. Тут много легенд.

– А как же еще выше? Даже меня учили, что тени могут подниматься до третьего или второго слоя.

– Так ведь тут вход – копейка, а выход – рубль! Выше и могут только Высшие. А много ли их было? Мага вне категорий не так легко сюда отправить…

Дмитрий вспомнил дуэль Дон Жуана и командора де Мендозы. Если бы не испанские представления о чести и не высокомерный отказ дона Гонзаго защищаться с помощью магии, наверное, дожил бы старый Командор и до искусственных спутников Земли.

– Бывают скитальцы, что уходят по слоям, – продолжал Игорь. – Тяжело им здесь сидеть. Только чем дальше, тем меньше они могут. Это тут мы вот, – Теплов напряг бицепс, словно позировал для обложки журнала по культуризму, – а чем выше, тем больше превращаемся в медуз. Рыб с глубины, говорят, рвет на части, если вытащить на поверхность. А мы становимся как призраки.

Дмитрий опять подумал о де Мендозе. Значит, командор все же узнал про сумрачную метафизику. Как Высший наверняка даже сюда погружался. И в контакт с умершими входил. Но какая все же идея! Превратить самого себя в артефакт, загнав собственную статую на первый слой! Может, он даже не вселялся в нее, а управлял на расстоянии. Как маги управляют тем, кто согласился стать их аватарой. Странно, что земные научные фантасты еще не пришли к этой идее…

– А сколько нас тут всего? – Дмитрий тут же сам принялся вычислять в уме, вспоминая статистические данные Инквизиции по демографии Иных.

– Честно, не знаю, – ответил Игорь. – Здесь не все, кто ушел. Многие шатаются по слоям в потоках Силы. Понимаешь, что уровень свой повышать, что в Сумраке идти на дно – как ни странно, и здесь, и там нужны очень сильные переживания. А многие ли на них способны?

«Да, – подумал Дмитрий. – Среди Иных обывателей никак не меньше, чем среди людей. В процентном отношении».

– Слушай, может, теперь ты мне кое-что расскажешь? – вклинился в мысли голос Игоря. – Какой сейчас год?

– Две тысячи шестой.

– М-да… – Теплов пнул шишку, отсылая далеко в кусты. – Я думал, больше времени прошло…

– А сколько ты уже здесь?

Ответить Игорь не успел. В том месте, где в кустах скрылась шишка, раздался громкий шорох. А Дмитрий вдруг снова кое-что запоздало осознал. Он чувствовал запах зверя. Просто раньше этот запах держался где-то за пределами ума, а сейчас как будто вылез на свет. Наверное, обостренное чутье на этом слое занимало видение ауры.

Из кустов показалась волчья морда. Только ни в одной Красной книге не найти таких волков. Разве что в древнем манускрипте о мифических существах. Во-первых, эта тварь была крупнее обычного волка раза в два. Особенно зубы. А во-вторых, морда напоминала псовых лишь на первый взгляд, когда ум лихорадочно искал, на что похоже встреченное чудо. Такая пасть больше пристала крокодилу. Или хищной рыбе.

Зато Дмитрий таких видел неоднократно. Вервольф.

Из пасти капала слюна, а на морде, в серой шерсти, выделялись темные пятна. И такое Дмитрий тоже видел на фото для служебного пользования. Засохшая кровь.

Дреер замер, Игорь тоже не двигался. Словесник инстинктивно сложил пальцы в охранительный знак и приготовился.

С левой стороны тропинки из чащи вышел еще один волкулак. Дмитрий заметил на его груди пятно. Не такое, как у первого на морде, нет. Ни по цвету, ни тем более по форме, почти что правильной. Такую отметину могла оставить лишь сломанная регистрационная печать. Этот зверь или упокоен по приговору Трибунала, или убит на месте при задержании. Убит ночным дозорным – дневные не активировали бы наложенную Светлыми печать.

Затрещали кусты снова. Вервольф, что высунулся первым, показался во всей красе. Дмитрию приходилось видеть такое в учебных материалах, но никогда – вживую (хотя само понятие «вживую» сейчас было весьма относительным). Оборотень встал на задние лапы. Точнее, просто выпрямился, потому что трансформация оказалась незавершенной: наполовину волк, наполовину примат. Снежный человек-мутант. Псоглавец, одним словом.

Явления на том не закончились. Из чащи выбежали еще два волка. Эти по размерам были существенно меньше. Они встали рядом с помеченным сломанной печатью. Сами никаких меток не имели, но, увидев разницу в габаритах, Дмитрий невольно выругался.

– Вот ч-черт…

Детеныши. Не совсем маленькие, но и не взрослые. Подростки. Кляйне вёльфхен, как назвал бы их на своем родном языке трехсотлетний школьный целитель Карл Фрилинг. Только не могли вы здесь родиться. Не верю я в это. В загробном мире нельзя вырасти и развиться, на то он и загробный. И печать вам не трогали, если вообще накладывали. Кто же вас убил? Вам же что серебряная, что свинцовая пуля – одинаковая смерть…

Дреер шагнул вперед к вервольфам. Игорь выбросил руку, останавливая:

– Погоди!

Видимо, информация, что подопечный – Инквизитор, натолкнула его на неверные выводы. Скорее всего он решил, новоприбывший (или новопреставленный?) по старой привычке сейчас ударит каким-то заклинанием и только разозлит уже мертвых хищников, которые давно свое получили. Теплов встал между волками и Дмитрием.

– Вон пошли, падальщики! – неожиданно грубо сказал Игорь. – Нечего носом водить!

Псоглавец рыкнул – и Дреер, к своему удивлению, расслышал четкие слова.

– Живой… Пахнет…

– Скоро перестанет, – раздраженно бросил Игорь. – Идите уже.

– Лес… наш… – высказался серый зверь.

– Пока еще, – отозвался Теплов. – Если узнаю, что единорога задрали, уберетесь отсюда!

Волки ушли с тропинки. Не скрылись в зарослях, а просто дали дорогу.

Дмитрий, проходя мимо, пристально взглянул в глаза волчатам. Те переминались с лапы на лапу и глухо порыкивали.

– Я думал, они все превращаются в людей после смерти, – тихо сказал Дреер, когда необычное семейство осталось далеко позади.

– Ты часто волкулаков брал? – покосился на него Игорь.

Дреер отрицательно покачал головой.

– А мне приходилось, и не по одному разу в год, – продолжил Теплов. – Всякого навидался. Кто хочет быть человеком, и ликантропия для него хуже проклятия, – тот да, обратно трансформируется. И в Сумраке потом тоже человеком выглядит. Но есть и такие, кому нравилось быть зверем. Самовыражение у них такое. Вот их нутро Сумрак и предъявляет.

– Дети… – сказал Дреер. – Не должно их тут быть. Даже если они волки.

– Дети вообще не должны быть волками, – вздохнул Игорь. – Только не нам тут выбирать.

* * *

Жена у Игоря была красивая. Словесник даже засмотрелся в первые секунды. И вспомнил про Иву. Он не думал о ней с того самого мига, как… Получается, на шестом слое Сумрака вообще не думал.

– Алиса, – представил Теплов.

Дмитрий заметил, что волосы у женщины влажные. Словно та недавно принимала душ, ожидая гостей. Что, неужели тут есть водопровод? Хотя вблизи дома словесник не заметил ничего похожего даже на баню.

Главное же поджидало, когда Дреер шагнул через порог. Дом оказался поделен на две половины, мужскую и женскую. Вернее, на Светлую и Темную. Нет, освещения хватало везде. Просто слева от двери обстановка была простецкая, ничего лишнего, явно тут вотчина хозяина. А вот справа… Гирляндами свисали из-под потолка связки трав и кореньев, предназначение которых Дреер помнил из курса естественной магии и прекрасно знал, кто из Иных всем этим природным богатством пользуется. Рядами выстроились на полках разнокалиберные склянки, ступки с пестиками и кадушки. На видном месте сушились крылья большой летучей мыши. У самой печки стоял на треноге приличных размеров котел.

– Что задумался? – Игорь прервал оцепенение Дреера.

Тот медленно повернул голову к Алисе и посмотрел вопросительно.

– Простите, – сказал наконец. – Не ожидал, что вы… хм, колдунья.

– Ведьма, – спокойно уточнила Алиса. А потом улыбнулась: – Я тоже не ожидала, что вы – Инквизитор. Думала, вы будете как Игорь.

– А я и есть в некотором роде как Игорь, – согласился Дмитрий.

– Вас не смутит, если я соберу на стол? Лягушек, обещаю, готовить не буду.

– У нее даже лягушки хорошо получаются. – Теплов нежно приобнял Алису. – Не хуже, чем во французских ресторанах. Бывал я в Париже, в командировке. Гесер в тамошний Дозор посылал.

– Французский Ночной – образцовый в Европе, – кивнул Дреер. – А разве тут едят?

– Тут еще и пьют! – сообщил Игорь. – У меня, кстати, припасено. За встречу нужно обязательно! А то, как правило, не с кем. Гости, сам понимаешь, редко заходят.

– А похмелье тут бывает? – поинтересовался Дмитрий.

– Все бывает, что захочешь. Даже, извини, проблеваться можешь. А можешь не есть и не пить вообще, с голоду тоже не умрешь. Да и чувствовать голод почти что и не будешь. Нас ведь только Сила здесь питает, больше ничего.

– Я не понимаю, – честно сказал Дреер. – Кто мы?

– Не хотел тебе говорить раньше времени. – Игорь выпустил Алису из объятий, сел на деревянный стул: явно самодельный, но крепкий. – Ты думаешь, здесь твоя душа? А раз ты бесплотный дух, физиологических потребностей у тебя нет, и ты отныне и навсегда лишен удовольствия почитать в туалете?

– Мое тело сейчас где-то в морге, – сказал Дмитрий. – Наверное, в Прагу отправили, через портал. Аутопсию делают.

Он даже рефлекторно коснулся груди – не проявится ли там шрам от разреза коронера.

– А мое – на дне Черного моря, – отозвалась Алиса.

Дреер вдруг понял, почему ее волосы не могут высохнуть. Это как рубцы у него на груди или дырки в пиджаке. Он почувствовал себя виноватым за то, что вообще затеял этот разговор.

– А мое распалось в Сумраке, – прибавил Игорь. – Только я не думаю, что мы души, отлетевшие от своих оболочек. Это не место для душ, непохоже. Ты, Дмитрий, и я, и Алиса – мы просто фотографии, которые Сумрак сделал себе на память. Не захотел расставаться с домашними любимцами. Ты же ведь умел делать слепок ауры? Все умеют. Мы и есть теперь эти слепки ауры, только более сложные и подробные. Которые думают, что они и есть аура. Как если бы твое фото думало, что оно и есть ты, просто потому, что на тебя похоже.

– Тогда зачем мы?! Зачем все это, Свет и Тьма? – Дмитрий поймал себя на том, что повысил голос. – Должен быть у всего какой-то смысл!

– Это уже тебе решать, – спокойно ответил Игорь. Похоже, он наблюдал такие истерические выпады не первый раз. – Советчиков тут нет.

Дмитрий заставил себя успокоиться. Сердцебиение замедлилось, дыхание восстановилось. Впрочем, если верить Теплову, все это сейчас было всего лишь иллюзией: и сердце, и легкие.

– Игорь, – Дреер сел на лавку напротив Теплова, – а ты что придумал? Что для себя решил?

– У меня как раз все было просто, – ответил хозяин дома. – Знаешь, это я убил Алису. На дуэли. Вышло так. – Игорь повернулся и взглянул на жену, будто спрашивал ее разрешения, хотя говорить правду уже начал и остановиться не мог. – Потом на Трибунале раскрылось, что все это было подстроено. Я служил в Ночном, Алиса в Дневном…

– Я знаю о вас, – вдруг сказал Дмитрий. – Я же Инквизитор.

Он вспомнил, что не далее как вчера утром… Точно вчера и точно утром? Не важно. Младший надзиратель Дреер выступал перед специальной комиссией и настаивал на ревоплощении суздальской ведьмы. А Эдгар заявил, что последний на ближайшие пару веков прецедент был шесть лет назад, когда вызвали из Сумрака ведьму Алису Донникову по делу о дуэли со Светлым магом[5].

Вот, значит, сколько вы здесь оба. Трибунал тебя оправдал, да только ты сам себе приговор вынес. Чувство вины – бич Светлых. Все мы люди долга, но есть долги, которые нельзя заплатить. А жить с неоплаченными мы не можем. Не умеем.

– Ваш случай теперь вошел в учебный курс. Но там ничего нет про то, как все закончилось.

– Если я не сохранил ее там, – Игорь показал глазами на потолок, – то могу быть с ней здесь. Пускай тут нельзя жить, но можно бороться за жизнь. За то, чтобы чувствовать себя живыми.

Алиса подошла сзади к Игорю и теперь сама обняла его за плечи. Дмитрий отвел взгляд, почему-то ему вдруг сделалось стыдно смотреть прямо в глаза Теплову.

Он по-новому теперь увидел внутреннее убранство тепловского дома. Игорь никогда уже не избавится от вины перед Алисой, даже несмотря на то, что она давно простила его. Он поставил дом, обустроил для нее наилучшее личное пространство, переступая через выбранный им Свет. Она стряпает, колдует потихоньку, заботится о домашнем очаге, и оба изо всех сил создают видимость семьи.

Интересно, Игорь любил ее до того поединка? Или даже его любовь появилась из вины, чего на Земле в принципе не бывает?

Дмитрий прошелся взглядом по ведьминской половине жилища. По запасам, склянкам, связкам кореньев и трав, вырезанным из дерева фигуркам. Фигурки. Обереги. Артефакты…

– Мне тоже есть тут чем заняться, – сказал Дмитрий. – Я хочу одного гада найти.

– Месть? – скривился Игорь. – Плохой смысл жизни и смерти. А мертвому ты все равно ничего уже не сделаешь. Даже Свет и Тьма здесь не воюют.

– Я Инквизитор, – повторил Дмитрий. – Ни с Тьмой, ни со Светом никогда не воевал и не собирался. Но я хочу посмотреть в глаза ублюдку. Он детей в Сумрак затаскивал и убивал.

Игоря вдруг словно пронзило болью.

– Детей?

Алиса закусила губу.