Китайцы. Особенности национальной психологии

Hsu F. L. K. придумал схему психологического социума, в которой существует семь неправильных концентрических кругов, идущих от центра к внешнему кругу [Psychological Homejstatis and ren. American Anthropologist, 73. 1971, 23–44]. Это подсознание (цянь3 иши) и предварительное сознание (цянь2 иши), которые относятся к фрейдизму. Далее идут невыраженное сознание и сознание, которое можно выразить (кэ бяода-ды иши), куда включены близкие друг другу общество и культура (циньми шэхуй юй вэньхуа). Они соотносятся с понятием жэнь (гуманность). Далее следуют используемое общество и культура (юньцзо шэхуэй юй вэньхуа), широкое общество и культура и, наконец, внешний мир. Четвертый концентр («сознание, которое можно выразить») включает в себя интуицию (чжицзюэ). Она возникают при контакте человека с человеком: радость, гнев, любовь, ненависть, эгоизм (тань), страх, а также правильные поступки, согласно нормам морали, социума и техники. Третий концентр имеет в виду близкие отношения с важными для себя лицами, почитаемыми предметами, вещами и раритетами, сокровенными чувствами, и не только потому, что они нужны. В концентре «используемое общество и культура» речь идет не о чувствах, а только о пользе, нужности данного человека. Автор говорит, что, судя по всему, у китайцев срабатывает именно этот концентр и отношения смешанного и инструментального типов. В пределах семьи, где все знают «подноготную» друг друга, играть в мяньцзы не имеет смысла.

У конфуцианцев и у христиан в корне отличаются взгляды на жизнь. Согласно христианству, жизнь человека создана Богом, поэтому люди от рождения свободны и равны. Конфуцианцы считают, что жизнь каждого дана ему родителями. Жизнь человека есть продолжение жизни предков, жизнь детей есть продолжение его жизни. Жизнь всего рода должна образовывать непрерываемое целое. У каждого члена семьи должно быть «чувство единого целого». У китайцев есть понятие кровных связей между отцом и сыном (жоугу) и между братьями (шоуцзу). Существует даже выражение Цзя чоу бу кэ вай ян, что соответствует русскому «Не выносить сор из избы».

Китайское общество порой представляет собой некую площадку для соревнований, где идет борьба за личную выгоду. Ценности, из-за которых идет борьба, могут быть экономическими, социальными, культурными и символическими. При этом учитываются и законность распределения этих ценностей в обществе, и вертикальная и горизонтальная структуры, о которых говорилось прежде.

Гуаньси

Существует еще одно правило во «властных играх», своеобразный социально-культурный феномен — это гуаньси «связи», «знакомства». Оно тесно связано с мяньцзы. В эпоху модернизации у китайцев также возникла необходимость вести конкурентную борьбу на рынке, отстаивая свои интересы. Умение использовать мяньцзы и гуаньси не потеряло своей актуальности. Однако под влиянием конфуцианских культурных традиций китайцы ведут борьбу со своими конкурентами силами не отдельных лиц, а всего коллектива (группы). Коллективная борьба ведется на уровне гуаньси. Представители западного делового мира, оказавшись на китайской почве, часто прибегают к использованию «властных игр», т. е. личных отношений (связей), и мяньцзы — имиджа. Регулятором гуаньси выступает такое явление, как жэньцин, которое имеет несколько значений: во-первых, это человеческие чувства, вовторых, сумма благодеяний (одолжений, любезностей) материального, социального или эмоционального плана, которые один человек может оказать другому и на возврат которых (или их эквивалента) он вправе рассчитывать в подходящий момент. В связи с этим появляются новые понятия — бао (воздаяние) или хуан (возврат).

* * *

Понятие жэньцин является достаточно сложным. Его хоть и можно рассматривать как пример «правила равенства», однако если сравнивать с другими культурами, то в Китае оно более глубокое и сложное, а главное, имеет тесную связь с понятием бао «воздаяние за услугу». Оно является гарантом гармонии в обществе. Правило жэньцин — это еще и социальный механизм для достижения необходимых благ (богатства).

У других народов также отмечается подобное явление. Так, например, у японцев существует понятие энь: чтобы восстановить «равновесие» во взаимоотношениях, нужно отплатить взаимностью (отблагодарить).

Конечно, в процессе развития китайского общества, его модернизации происходят изменения ценностей и в этой области. Сегодня коллективное общество постепенно перерастает в общество выгоды.

Цзинь Яоцзи посвятил понятию жэньцин специальную статью [135]. Линь Юйтан считал его частью конфуцианского гуманизма, ценным наследием китайской культуры, духовным «жизненным центром» китайцев. Однако до сих пор не существует социального понятия или теории, в которой жэньцин нашло бы свое достойное место. Для того чтобы понять характер китайской социальной системы, в особенности причины ее устойчивости или неустойчивости, следует под определенным углом искать и найти такие культурные понятия-категории, которые широко распространены в обществе и имеют социальные нормы. Таким понятием и является жэньцин. Как считает французский социолог Э. Дюркгейм, для того чтобы понять, что такое жэньцин, нужно проанализировать связь жэньцин с понятием «великодушие и снисхождение» в китайской этике. Затем нужно рассмотреть жэньцин и особенности структуры китайского общества, роль и характер жэньцин в межличностных отношениях, напряженность жэньцин и способы его смягчения и т. п. Жэньцин — это радость, гнев, печаль, страх, любовь, ненависть, желание. Это методологический холизм (цзити чжуи) и методологический индивидуализм [135, с. 76]. В Китае поступки людей определяются ван фа «государственными законами», тянь ли «правдой и истиной» и жэньцин.

Жэньцин — это выражение дружеских чувств в отношении людей хорошо знакомых и друзей. Услужить знакомым и друзьям, дать им мяньцзы, с тем чтобы им было приятно, и есть жэньцин. Однако если копать вглубь, то выясняется, что в обществе так называемое жэньцин не всегда является искренним. Существует бескорыстное проявление жэньцин, а есть и эгоистичное, корыстное жэньцин. Первый вид жэньцин очень важен в Китае. В пекинской опере присутствует немало сюжетов на эту тему. Однако в обществе не обойтись без «установления отношений». Даешь людям мяньцзы, получишь жэньцин, и наоборот. Выше говорилось, что китайцы больше придают значение чувствам, чем логике. Благодаря тому что китайцы придают особое значение «лицу», их жэньцин часто носит торговый, деловой оттенок. В этой связи особое место уделяется дарению подарков. Когда это делается бескорыстно, то могут возникнуть и особо доверительные отношения.

Когда про человека говорят, что он «не понимает жэньцин», то это весьма нелестная оценка. Обычно китайцы увязывают понятие жэньцин с ли — «правота, справедливость, разумность». Чтобы поддерживать гармонию в обществе, жэньцин не должно отрываться от ли. Поэтому в ресторане вы встретите обходительность, вежливость и улыбки, так как в данном случае хозяева и посетители — «одна семья». В автобусе же возможны толчея и давка, так как указанные понятия не срабатывают по той простой причине, что никто в этой ситуации ни с кем не знаком.

Кстати говоря, «комплекс Париса» и жэньцин также тесно связаны друг с другом. Жэньцин — слово многозначное, в словаре «Цыхай» приводится по крайней мере пять его значений. В «Ли цзи» сказано, что это чувства человека: радость, гнев, печаль, страх, любовь, презрение и страсть. И это его постоянные качества.

В основе жэньцин лежит этика. И важным звеном здесь являются не люди, а их отношения. Лян Шумин использует понятие обмена (exchange). Немецкий ученый М. Вебер считает, что для этики китайского общества главным является понятие шу (великодушие и снисхождение).

Существует несколько моделей поведения или проявления жэньцин.

Китайские поговорки гласят: «Принимать гостя, а самому к нему не ходить невежливо», «Когда друг с другом общаешься, не будет неприятностей и отчуждения», «Принимаешь подарки — посылай свои». Это и называется exchange behavior, иначе говоря, своеобразный реципрок. Цицерон говорил: «Нет ни одной обязанности, которая была бы выше, чем воздаяние дающему». Понятие бао в полной мере соответствует понятиям to give, to receive, to repay. В жизни китайцев система взаимопомощи вертится вокруг жэньцин. Еще выше только «справедливость» — и. По Фэн Юланю, это верх морали. В реальной жизни существует экономический и социальный обмен (неперсональный). В социальном обмене и в человеческом общении жэньцин является своеобразным посредником, так как без него обойтись нельзя. Здесь нужен баланс и чувство равновесия. Если оказался кому-то должен в жэньцин, сразу нарушился баланс и человек потерял независимость.

Возникает вопрос: как поступать в каждом отдельном случае? Не принимать жэньцин, так как человек не может адекватно ответить на милость, но тогда отказ от жэньцин в дальнейшем приведет к прекращению всяких отношений. Иной способ: ответить на жэньцин неадекватно, т. е. еще большим жэньцин. Хорошо известно такое выражение: «Угостили глотком, воздай десятикратной мерой». Таким образом, человек из получателя кредита становится кредитором. Однако если все время соблюдается полное равновесие, то социальные отношения также могут привести к тупику. Жэньцин — это не то, что у европейцев называется gratitude — расплатился и все. Для китайца это оковы, которые трудно сбросить. Однако в этом залог прочности социальной системы. Жэньцин — это правило, установленное системой. Оно достаточно гибкое, и вряд ли можно утверждать, что каждый китаец придерживается его на 100 %.

Можно ответить равноценным подарком, т. е. воздаяние оказывается адекватным. В этой ситуации отношения можно продолжить, но можно их и не продолжать. Отказ от подарка значит, что принимающий не желает продолжать отношения с дающим. В данной ситуации пострадавшим окажется дающий.

Можно сделать ответный шаг не сразу, а в подходящий момент некоторое время спустя. Как говорят китайцы: «Сегодня ты выдаешь дочь, я несу подарки, завтра я женю сына, получаю от тебя подарки». Подарки могут быть неадекватные, тогда кто-то становится «должником». Можно принять подарок, но самому не ответить. В данной ситуации человек не может ответить адекватно, но отказаться от подарка тоже не может.

Для участия во всей этой системе требуется особое мастерство и навык. Подарки — это инструмент для установления экономического обмена. Скажем, родители преподносят учителю подарок — это стало нормой и обычным делом, а не экономическим стимулом.

Подарок должен полностью объективно отражать социальный статус того, кому он вручается. В обмене подарками большую роль играют «властные игры».

В Китае существуют разные поводы для преподнесения подарков: 1) воздаяние (бао) за милость (энь); в Европе такое «воздаяние» могут воспринять как взятку; 2) формальное дарение по протоколу; 3) дарение из добрых чувств. Правда, власти нередко считают дорогие подарки взяткой. Китайский закон гласит, что подарки от иностранцев принимать нельзя, но касается это в основном чиновников [193]. Все три типа дарения могут рассматриваться как справедливые правила общения. Социальные группы, оказавшиеся под влиянием китайской культуры, больше подчеркивают именно эти принципы.

Чтобы правильно сделать подарок, нужно учитывать мяньцзы и жэньцин. Статистический анализ показывает, что при дарении в первую очередь следует иметь в виду возраст и статус человека. Цзинь Яоцзи в статье «Лицо, стыд и анализ поведения китайцев» ссылается на материал из Гонконга и приводит огромное число всевозможных таблиц, в которых указывает на возрастные категории тех, кто принимает подарки [136, с. 319–345].

Рассмотрим понятие жэньцин несколько подробнее, ибо при общении с китайцами следует иметь в виду соотношения некоторых упомянутых выше понятий.

Жэньцин указывает на то, что в социальном общении одна сторона может одаривать другую благами. Скажем, у людей свадьба, я преподношу подарок. У людей трудности — я предлагаю материальную помощь. В этом случае я даю другой стороне жэньцин, т. е. выражаю ей свое расположение. Сторона, приняв мое жэньцин, теперь мне его должна. Жэньцин в данном случае означает капитал, благо, ресурс, который используется в общении и для общения.

Жэньцин — это социальная норма, которой должен придерживаться китаец. Она включает в себя два типа социальных поступков: во-первых, в обычной жизни человек должен помнить о необходимости дарить подарки, соблюдать церемонии, поддерживать контакты и добрые отношения с людьми своего круга; во-вторых, он обязан в трудную минуту прийти другим на помощь, выразить сочувствие, т. е. выразить или проявить жэньцин. Здесь везде работает правило равенства, равного распределения благ. При всем стремлении к равенству при распределении благ работает принцип вознаграждения по заслугам.

Когда дела у кого-то идут хуже, чем у его коллег, человек, обладающий чувством жэньцин, хочет, чтобы блага распределялись с учетом участия каждого. Когда дела идут лучше, он считает, что блага следует распределять поровну. Из этого следует, что для китайца поддерживать гармонию и единство в коллективе важнее подчеркнутого правила распределения по справедливости.

Как уже говорилось, бао — это «воздаяние» за проявленное жэньцин. Считается, что «воздаяние» характерно для всего человечества. В любой цивилизации и культуре это основной закон морали. При отношениях инструментального типа стороны заранее не предполагают, будут ли у них контакты на уровне эмоциональном, поэтому они могут с помощью вполне объективных методов и правил предварительно просчитать финансовые возможности владельца благами, а затем вступать с ним в контакт согласно принципу «справедливости».

Если обладатель благ нарушает правила жэньцин и не подает руку помощи, то отношения между людьми прекращаются и они могут стать врагами. В китайской этике определено: «Принявшему благо следует ответить воздаянием». Как говорили древние: «жэнь ю дэ юй во, суй сяо бу кэ ван е» (человек оказал мне благодеяние, пусть небольшое, но забывать об этом нельзя).

Человек, совершивший благодеяние, может спокойно ждать: облагодетельствованный должен мне жэньцин, если в будущем я попрошу его помочь, ему будет трудно отказать. Только в ожидании воздаяния за милость дающий готов проявить жэньцин.

Порой с жэньцин могут возникнуть и затруднительные ситуации. Чаще всего это бывает в тех случаях, когда: 1) обладатель материальных источников должен учитывать сам факт компенсации; 2) дающий должен учитывать сроки воздаяния. Он хоть и проявляет жэньцин, но должен иметь в виду материальное положение принимающего; 3) существуют третьи лица в сети отношений. В последнем случае важно знать, насколько перспективны и надежны предстоящие знакомства. В Китае достаточно распространен принцип «тянуть и не отвечать», не говорить ни да ни нет. Не отвечать прямо в китайской культуре есть форма отказа. Если же принимающий начнет выяснять причину, то дающий найдет массу объяснений для отказа, сказав, что он вас очень любит, уважает и хочет помочь, но в данном случае этого сделать не может.

Социально ориентированные китайцы часто поступают не в соответствии с общепринятыми правилами поведения, а в соответствии с тем, как воспринимают данную ситуацию властные структуры, после чего либо выражают покорность, либо протестуют против социальных требований.

Какого рода впечатление хочет произвести на окружающих человек, зависит от его ценностной ориентации и ценностных ориентаций тех, кто находится в этой сети отношений. «Лицо» — это производная от его места и авторитета в обществе. Место в обществе может быть приобретено в зависимости от различных характеристик человека, например от его пола, родословной, семьи и т. д. А может зависеть и от личных способностей человека — образования, знаний, внешности, способностей и т. д. На первое место могут выйти богатство, авторитет и общественные связи данного человека. В Китае социальные отношения являются важным фактором его места в обществе. Общество, в котором придается большое значение жэньцин, непременно есть общество, в котором существует тенденция опираться на имеющиеся связи. В этих условиях свое богатство, свой внешний вид нужно всячески демонстрировать. Это и есть мастерство мяньцзы. Нужно не только пассивно поддерживать «лицо», но и бороться за него. Другому человеку нужно прибавить мяньцзы, даже если для этого нужно лицемерить и проявлять неискренность. В особенности это касается отношения к старшим прилюдно (например, на конференции). В отношениях всегда нужно оставить дверь приоткрытой, чтобы человек мог «сохранить лицо». Как говорится, «оставить немного жэньцин, чтобы в последующем можно было встречаться». С помощью «мастерства мяньцзы» можно добиться от дающего распределения благ в свою пользу. Это и есть любимая властная игра китайцев. И здесь умение устанавливать связи и завязывать знакомства выходят на первое место.

У китайцев сильно развит фатализм (представление о фатальности). Налаженные удачные контакты рассматриваются как судьба. Установление связей — это лишь первый шаг в отношениях смешанного типа. Встречи, подарки, угощения постепенно могут привести к отношениям эмоционального типа. Обладатель благ оказывается в положении «дающего». Индивид в китайском обществе всегда был вовлечен в определяющую его поведение сеть связей с другими людьми. В рамках этих связей действует принцип взаимоопоры и взаимообязательств. Американский психолог Сюй Луангуан предложил для обозначения данного явления термин «ситуацентризм».

Однако встречаются ситуации, когда существует необходимость уклониться от жэньцин. Ценность жэньцин состоит в том, что, помимо материальных интересов, у людей могут быть и чисто эмоциональные отношения. Существует несколько способов уклониться от жэньцин. Например, в наше время семейные предприятия наиболее распространены в Гонконге, на Тайване и в ЮВА. Хозяин обычно не доверяет тем, кто не является членом семьи. Должности в фирме занимают, как правило, его домочадцы и родственники. В этом случае служебные обязанности достаточно размыты, и они строятся не на объективной основе, а на субъективной. Главное правило здесь — слушаться хозяина. Таким образом, отношения здесь носят эмоциональный характер. Диапазон таких отношений, совершенно очевидно, достаточно широк.

Хуан Гуанго провел фактический анализ и исследование вполне четкой системы, указав на ее разумность и логичность. В ней присутствуют справедливость при распределении благ, гармония отношений между людьми, чувство коллективизма, явления открытости и свободы, ответственность, отношения с руководством, проявления инициативы. Такое наблюдается на предприятиях трех типов на Тайване: частное предприятие с иностранным инвестором, семейное предприятие и местное частное предприятие с официальной системой управления. Первый и третий типы являются более справедливыми, четкими и прозрачными.

Причины таких отношений между людьми кроются в «культуре» отношений. Она зависит от особой «структуры, конструкции» общества, которое носит закрытый тип. Коль скоро основные богатства находятся в руках меньшинства, то возникает особая чувствительность в отношении их потери или приобретения. Такая «конструкция» общества приводит к необходимости устанавливать с отдельными членами общества особые отношения, именуемые связями. Многие вопросы при такой ситуации решаются «по знакомству», или, как говорят, по блату, через черный ход. В современном китайском обществе не без влияния Запада возникла тенденция использования «индивидуалистических стандартов». Отношения инструментального типа и принцип справедливости ста ли доминировать.

В психологическом плане у китайцев сильно развита интуиция (чжицзюэ). Она проявляется при контакте с людьми, в особенности с важными для себя лицами. Фактически китайское общество порой представляет собой некую площадку для соревнований, на которые действующее лицо, используя различные богатства, разворачивает с другими борьбу, надеясь добиться личной цели и получения выгоды. Сами ценности, за которые идет борьба, бывают четырех категорий: экономические, социальные, культурные и символические. Здесь учитываются и законность распределения богатств в обществе, и вертикальная и горизонтальные структуры, о которых говорилось прежде.

Получается, что самыми умными являются люди простодушные — они самые правдивые и бесхитростные. Они трижды подумают перед тем, как что-то сказать, и будут строить новые отношения в зависимости от изменения взаимного положения. Недаром отмечено, что китайцы умеют мудро использовать людей и управлять ими.

«Властные игры» имеют четкие правила, однако на «поле брани» это не всегда бывает так. Основой для борьбы становится столкновение планов и расчетов сторон. Отношения в этих случаях могут быть не только инструментальными по своему типу, но и смешанными.

О. С. Алехин в своей дипломной работе (СПбГУ) «Традиция преподнесения подарков у китайцев» отмечает, что примеры китайской культуры свидетельствуют о том, что еще древние правители Китая в качестве признания или благодарности за верную службу жаловали своим подчиненным ценные памятные вещи. Это могли быть сосуды с надписями, где говорилось, что в такой-то год такому-то правителю жалуется такая-то земля с проживающим на ней народом. Подарок государя свидетельствовал о том, что государь заинтересован в лояльности того или иного князя. Уделяя подданному знаки внимание, государь тем самым приближал его к себе. Теперь уже князь в знак благодарности должен был оказать ответные услуги правителю. Такой обмен знаками внимания в китайской истории обычно приводил к более тесным взаимоотношениям между государственными деятелями.

Одновременно этот обычай (упрощенно — «ты мне — я тебе») развивался и на более простом, житейском уровне. Подарком могло быть все что угодно: и полезная вещь, и какая-то услуга. Важно учесть, что китайцы, делая подарок или оказывая услугу, понимают, что адресат рано или поздно окажет ответный знак внимания, который может проявиться в чем угодно. Такие взаимоотношения в китайской традиции, как мы теперь знаем, именуются жэньцин.

В определенных случаях дарение подарка предшествует обращению за помощью. Поднесенный подарок свидетельствует о почтении адресовавшего и располагает к нему адресата. У китайских врачей в приемной на стенах часто можно увидеть грамоты и благодарственные слова от пациентов, выполненные на красном дереве или на серебряных пластинах.

Таким образом, между двумя людьми устанавливается некая связь, которая по-китайски именуется гуаньси. Гуаньси — это особая часть культуры китайского общества. В этом понятии тесно переплетены и официальные, и неофициальные межличностные отношения. Без установления гуаньси в Китае практически невозможно ведение успешной хозяйственной деятельности. Более того, пришедшие в КНР в результате реформ западные инвесторы вынуждены искать и добиваться установления таких связей и с государственными органами власти, и с коммерческими структурами.

Понятие гуаньси в Китае во все времена было связано с понятием «бизнес». Считается, что предприниматели должны изучать «Лунь юй» в качестве основы бизнес-поведения, поскольку законы коммерции и контракты не полностью согласуются и должны быть основаны на более глубоких принципах, предлагаемых Конфуцием [180, с. 21].

Китайские бизнесмены не будут очертя голову бросаться в переговоры с западниками, как это делают европейцы или американцы. До установления деловых отношений они должны сначала познакомиться с потенциальным партнером, проявить гостеприимство, подчеркнув этим свое уважение, а заодно и расположить его к себе. Важно постараться во время беседы как можно больше узнать о партнере. Китайцы прекрасно знают, что на званом ужине иностранцы обычно раскрываются, и традиционное «европейское нетерпение» могут использовать в своих целях [180, с. 110]. Старое правило гласит: «Важно не что ты знаешь, а кого ты знаешь». Все поведение китайцев строится на персональных отношениях [180, с. 86].

Когда китайцам что-то невыгодно, они утверждают, что их партнер не понимает китайской специфики. Китайцы пользуются тем, что сами знают кое-что из европейской культуры, в связи с чем и иностранцу полезно при случае проявить свои знания о Китае и в нужный момент процитировать кого-либо из китайских классиков. Гармония в отношениях порой для китайцев важнее, чем результат. Никогда не следует раскрываться и объяснять причину вашей несостоятельности. Приглушенные эмоции должны скрывать ваши истинные намерения. Правда и справедливость в бизнесе — понятия относительные. Тут все зависит от конкретной ситуации.

Китайцы обычно видят только одно решение проблемы, которое для них самое «безопасное», потому что оно следует установленным процедурам. Они даже не будут рассматривать альтернативное или другое рациональное решение [200, с. 119].

Китайцы известны своей вежливостью и соблюдением протокола в формальной и неформальной обстановке. Правда, это не распространяется на незнакомцев. Китайцы индифферентны к тому, что их не касается, и стремительны и решительны, даже грубы, если это выгодно коллективу [200, с. 167].

Предположим, что партнеры еще не знакомы, но взаимно расположены друг к другу. Китайцы, как и многие другие народы, заинтересованы в установлении взаимовыгодных отношений. Поэтому при обращении за помощью к кому-либо они часто прибегают к рекомендациям знакомых и преподносят подарки. Этим они хотят добиться гуаньси, что очень часто подразумевает установление неофициальных связей. При выборе среди равных китаец всегда отдаст предпочтение тому, от кого получил знак внимания, с кем у него установлены гуаньси. Таким образом, он «оплачивает» полученный подарок или услугу и может рассчитывать на получение следующего. Это было в Китае всегда — с древности и до наших дней. Поэтому можно говорить, что преподнесение подарка способствует налаживанию или установлению отношений между людьми.

Дарятся подарки, как правило, вышестоящим лицам. Это целое искусство. В бизнесе подарок должен быть связан с бизнесом. В Китае по традиции сначала полагается отказываться от подарка, а затем все же принять. В Европе достаточно сказать «спасибо», в Китае же принято преподнести ответный подарок или оказать какую-либо иную услугу. В гостях китаец будет отказываться от чая, пока ему три раза не предложишь.

Анкетирование показало, что 53 % опрошенных респондентов считают, что при обращении за помощью они должны сделать какой-либо подарок. В основном это люди среднего возраста, имеющие определенный жизненный опыт. И хотя такая практика осуждается общественным мнением, 4 % опрошенных ответили, что ожидают подарков от тех, кто обратился к ним за помощью.

За последние десятилетия Китай открылся миру, множество его граждан побывали за рубежом, а те, кто пока не может себе этого позволить, получили возможность знакомиться с западной культурой посредством литературы, специальных телевизионных программ и иностранных фильмов. Увлечение Западом, особенно среди молодежи, свойственно как развивающимся, так и развитым странам Азии. В этом отношении Китай не является исключением. Китайцы любознательны, поэтому в страну проникает, а затем и приживается если не все, то многое. Однако не стоит говорить о самостоятельном существовании подобных заимствований. Они адаптируются к китайской действительности и постепенно становятся частью ее культуры. В этой связи интересно посмотреть, переняли ли китайцы иностранную традицию подношения подарков в популярные за рубежом праздники — Новый год, День святого Валентина, 8 Марта и Рождество.

О. С. Алехин, используя уникальную возможность обучения в Китае в течение четырех лет, с помощью преподавателей Нанкинского университета решил провести собственное исследование этого вопроса и понять отношение современных китайцев к подарку и поводам дарения. Исследование проводилось среди разных слоев городского населения Нанкина весной 2001 г. Автора интересовали люди в возрасте от 18 до 40 лет, выпускники и преподаватели вузов. В качестве повода для дарения были выбраны вышеназванные традиционные китайские праздники и появившиеся недавно нетрадиционные праздники.

В анкете были сформулированы следующие вопросы:

1. По какому случаю вы дарите подарки?

2. По какому случаю вы ожидаете получить подарки?

3. По какому случаю вы сделаете самый дорогой подарок?

4. По какому случаю вы ожидаете получить самый дорогой подарок?

Данный опрос позволил установить наиболее популярные праздники и поводы для подношения подарков — Праздник весны, День святого Валентина, Рождество, день рождения и свадьба. Далее респонденты ответили на следующие вопросы:

1. Как вы относитесь к подаркам по определенному случаю?

2. Как много внимания вы уделяете выбору подарка и его принятию?

Автора работы интересовало также, что именно китайцы дарят друг другу по определенному поводу и что они хотели бы получить. Были заданы следующие вопросы:

1. Что вы хотите получить в качестве подарка по определенному случаю?

2. Что вы считаете самым ценным подарком?

Всего было проведено шесть опросов, в каждом из которых приняло участие по 100 человек. Соотношение между мужчинами и женщинами — 50 % на 50 %. Участники опроса разделились по возрастному составу: менее 18 лет — 6 %, 19–30 лет — 53 %, 31–40 лет — 17 %, 41–50 лет — 10 %, 51–60 лет — 5 %, более 61 года — 5 %. Уровень образования респондентов: начальное среднее — 8 %, высшее среднее — 9 %, среднее специальное — 7 %, высшее специальное — 8 %, выпускники вузов — 41 %, получившие степень магистра — 11 %, доктора наук — 6 %. На основании полученных данных можно увидеть, что наиболее популярным поводом сделать подарок в современном Китае являются Праздник весны, свадьба, день рождения и День святого Валентина.

В старом Китае было принято отмечать рождение ребенка, первый месяц его жизни, сто дней со дня рождения и его совершеннолетие. С этими событиями были связаны особые церемонии, сопровождающиеся подношением подарков. Так, например, первый месяц жизни новорожденного отмечался в семейном кругу. Церемония проходила ровно через месяц после появления младенца на свет. Приглашали родственников и близких друзей выпить по этому случаю вина. Пришедшие на церемонию гости должны были принеси подарки. Обычно это была одежда для малыша. Дарили золотые, серебряные или нефритовые замочки долголетия, красный шелк, цветные ткани, бубенчики, обручи, браслеты и игрушки. Опросы показывают, что в современном обществе подарки по этому случаю делают значительно реже, из чего можно сделать вывод, что эта традиция уходит в прошлое.

Принято дарить родителям подарки по случаю Праздника середины осени, выражая тем самым благодарность за воспитание и полученное образование.

Большая часть китайской молодежи делает друг другу подарки на День святого Валентина и на Рождество. Эти два праздника становятся самыми популярными среди китайской молодежи. Люди старшего возраста практически не уделяют никакого внимания этим двум праздникам. Они больше почитают Праздник весны и Праздник середины осени.

Опросы показали, что поводом для самого дорогого подарка (подарок, который будет ценен для адресата не своей стоимостью) для 58 % опрошенных является свадьба, для 36 % — Праздник весны, для 36 % — День святого Валентина, для 29 % — день рождения. А получить самый дорогой подарок хотят на свадьбу — 54 %, в День святого Валентина — 47 %, в день рождения — 34 %, в Праздник весны — 20 %.

Жизнь современной китайской молодежи сильно отличается от жизни их родителей. То, что раньше было немыслимо, теперь считается вполне естественным. Ныне сложные и длинные церемонии не в почете, появляются новые даты, среди которых и День святого Валентина, отмечаемый в Китае с большим размахом. Изменились и сами подарки. То, что раньше считалось роскошью, теперь является обыкновенным подарком.

Фэн Чжицзюнь среди многих важных проблем современности выделяет наиболее важные, в том числе и отношения между людьми и отношение человека к самому себе [124]. Иначе говоря, поднятые в данной главе вопросы по-прежнему актуальны, в особенности в последнее время, когда в стране осуществляется гармонизация общества и прилагаются усилия к повышению уровня духовности граждан страны.

Глава 7

Воспитание детей

Совершенно очевидно, что формирование национального характера во многом зависит от той среды, в которой находился человек еще в младенческом возрасте и какое он получил в дальнейшем воспитание. В этом отношении интересно проследить, каким образом идет процесс воспитания ребенка в китайской семье, какова поведенческая мораль молодежи, готовой вступить в брак. Цзэн Вэньсин в книге «Характер китайцев с позиции его развития» считает, что период от рождения человека и до его матримониального возраста можно условно разделить на несколько этапов [137].

Первый, самый ранний этап — это рождение. Хорошо известно, что любой китаец желает в перспективе иметь сына. Для отца это гарантия продолжения рода, для матери — определенное положение в семье мужа (свекровь). Надежда на рождение сына отражена у китайцев во многих обычаях и свадебных обрядах. Так, среди приданого невесты присутствуют такие предметы, как чайники, кружки, кастрюли, тазы, матун (китайский ночной горшок), символизирующие женскую матку. В эти сосуды обычно кладут различного рода «семена», которые служат намеком на мужское семя, например финики цзаоцзы, что по созвучию напоминает словосочетание «ранний сын», или семена лотоса ляньцзы, что означает «сыновья подряд», и т. д. Таким образом, получается, что главное в браке — это продолжение рода.

Китай — государство крестьянское. Люди там с древнейших времен были привязаны к земле, к постоянному месту пребывания, поэтому были нужны рабочие руки и вся надежда возлагалась на сыновей и внуков. Еще один важный психологический момент нашел отражение в выражении ян цзы фан лао (вырастить сыновей и обеспечить свою старость), ибо если дети, взрослея, опираются на родителей, то родители в старости опираются на детей. Как говорится, «имеешь сына — значит, обладаешь драгоценностью».

Такова традиция, которой привержены китайцы. Следует отметить, что такое отношение к детям наблюдается и у жителей других стран и регионов. Так, у пенджабцев в Индии «сын — опора родителей в старости, их кормилец. Еще важнее, что сын — продолжатель рода, восприемник традиций семьи…» [11, с. 176]. Для яванцев «ценность детей обычно определяется в следующих понятиях: взаимная помощь и обеспечение в старости; счастье, любовь, гармония, преемственность в семье» [33, с. 12].

В младенческом возрасте дети для китайцев — это драгоценность (баобэй), поэтому родители потакают любому желанию малыша, лишь бы он не плакал. Особое отношение к здоровью ребенка — чуть он проголодался, ему сразу же дают поесть. Мать, например, кормит ребенка грудью в любой ситуации даже тогда, когда малыш уже ест самостоятельно. Если у матери мало молока — приглашают кормилицу, иногда соседку. Дети постоянно окружены близкими родственниками, нередко спят с ними в одной постели.

У китайских детей контакт с матерью происходит постоянно. В прежние времена, когда мать работала, ребенка привязывали к спине. В наше время детей рано отдают в дошкольные учреждения, особенно в деревнях. До года ребенок является объектом особого внимания, заботы, всеобщего обожания. Мать или бабушка часто берет его на руки, он «липнет» к матери, отчего постепенно вырабатывается чувство известной зависимости. Особая привязанность к матери вырабатывается у мальчиков. Как пишет Цзэн Вэньсин, «на Западе это будет расцениваться как слишком близкие отношения матери и сына, как своеобразный Эдипов комплекс, но с противоположным развитием сценария. Сюэ Жэньгуй (историческая личность эпохи Тан, фигурирующая в пьесах более поздних периодов. — Н. С.), вернувшись после длительного военного похода, по ошибке убивает своего сына, который, пока отец отсутствовал, заботился и ухаживал за матерью» [137, с. 238].

Когда китаец заводит дружбу с иностранцем, также возникает определенная «прилипчивость», своего рода зависимость. Заметим попутно, что друг в китайском понимании — это почти родственник, поэтому можно прийти к нему в любое время без предупреждения. Согласно китайским представлениям и обычаям, даже не знакомые люди могут посетить квартиру человека без предварительной договоренности, не говоря уже о родственниках. Захотелось — и пришел, остался на обед или даже на ночлег.

В Китае так называемое образование сводится к «умению правильно вести себя с людьми». Усвоение знаний, приобретение мастерства и умений отодвигается на второй план, превалируют этические навыки. В соответствии с конфуцианской традицией одним из главных тезисов этического воспитания является «уважение старших», при котором родители должны стать примером и непререкаемым авторитетом. Это, правда, не относится к «старшим», от которых ты не зависишь.

Постоянный контакт со взрослыми, определенная зависимость от них со временем вырабатывает у детей привычку избегать принятия самостоятельных решений. Правда, неспособность многих китайцев принимать самостоятельное решение — это еще и следствие установленной конфуцианством иерархии.

В известном сборнике под названием «Эрши сы сяо» (Двадцать четыре примера сыновней почтительности) приводятся примеры сыновней почтительности в различные исторические эпохи. Немало сюжетов связано со странным, труднообъяснимым, с европейской точки зрения, поведением детей. Тем не менее в каждом подчеркнута роль семьи и почтительное отношение детей к родителям.

В указанном сборнике в 13 случаях речь идет о сыновней почтительности к матери, при этом в 8 случаях она проявляется в кормлении престарелых родителей. В 23 случаях почтительность проявляют мужчины. Одна-единственная женщина появляется здесь, и то в связи с мужчиной: «Цуй Наньшань — человек эпохи Тан, его бабушка потеряла все зубы и не могла самостоятельно есть отварной рис. Тогда его мать — Тан Фужэнь — стала кормить грудью его бабушку.» Почитание матери (мачехи) встречается в 13 примерах, обоих родителей — в 5. Лишь в 4 случаях это относится к отцу и в одном случае связано со смертью матери. Таким образом, формально главой семьи является мужчина, однако влияния больше у матери, женщины. А вот выражать почтение должны преимущественно мужчины. Чисто человеческое общение отца с детьми, скажем, при чтении книг или в игре происходит довольно редко. Чуть что — дети обращаются к матери.

Еще один способ выражения сыновней почтительности — это самопожертвование. Например: почтительный сын перед сном обмахивал веером подушки родителей, с тем чтобы они были «прохладней», или ложился на кровать раздетым, чтобы его кровью напились комары, которые могли бы нарушить сон родителей. Еще несколько примеров. Сын развелся с женой потому, что та непочтительно относилась к деревянным фигуркам, символизировавшим его усопших родителей. Или сын закопал ребенка заживо, чтобы матери хватало еды. Таким образом, любые средства хороши, даже если для этого потребуется украсть или убить. Наконец, заботились о своих родителях не только «малые», но и взрослые «дети». В эпоху Сун знаменитый литератор Хуан Тинцзянь, имея множество слуг, лично заботился о своей матери и даже мыл за ней горшки. В этой связи совершенно не вызывает удивление фотография, опубликованная на первой полосе газеты «Чайна дэйли» за 24 ноября 2006 г., на которой около десятка школьников моют в тазиках ноги своим матерям, сидящим на поставленных в ряд стульях. Подпись гласит: «Учащиеся начальной школы Хунцзялоу в городе Цзинань — столице провинции Шаньдун отмечают День благодарения тем, что моют ноги своим матерям» [179]. Как видим, традиции живы и в наши дни.

Все это лишний раз подчеркивает огромную роль семьи и семейных отношений в китайском обществе. Китайцы видят в детях потенциальный капитал, страховку и гарантии своего будущего. В отличие от европейцев, которые воспитывают в детях самостоятельность, они считают, что тесные взаимоотношения и взаимная зависимость должны сохраняться до конца жизни. Дети должны обеспечивать родителей продуктами питания (форма иждивения), это входит в понятие сяо. Принято считать, что все необходимое для престарелых родителей должны обеспечивать их дети. И если этого не происходит, то первоначальное разочарование может перейти в гнев. Вместе с тем китайцы неравнодушны и к чужим потребностям. Европейцы обращают внимание на их заботливость, обходительность и радушие. Видимо, это следствие взаимоотношений между членами семьи.

В раннем детстве (в три года) ребенку начинают прививать представление о «лице» и «потере лица». Чувство стыда и изоляция от группы являются главными факторами поддержания дисциплины. Такая методика уже в раннем возрасте делает ребенка зависимым, он больше склонен к принятию групповых ценностей, подавлению агрессии и подчинению. Таким образом, связанные с концепцией «лица» понятия способствуют интеграции индивида в группу. Человек наделяется определенными обязанностями по отношению к другим членам группы и должен соблюдать установленные в группе нормы и правила.

У китайских учащихся отмечаются слабость духа и отсутствие творческого начала. Они боятся думать о том, о чем учитель не говорил, делать то, чему учитель не учил. Учащиеся готовы воспринимать, но не готовы мыслить, не готовы сомневаться и исследовать. Современное общество не воспитывает творческих людей с независимым мышлением, имеющих собственное мнение, талантливых самородков. В Китае (в отличие от европейских стран) на вопрос учителя десять учащихся дадут приблизительно одинаковый ответ. У китайских учащихся отсутствует привычка думать иначе. Желание мыслить по-своему, т. е. многополярно, есть результат творческого воспитания. А скованность в мышлении и действиях присутствует уже с детского сада. Так, такие самостоятельно придуманные детьми фразы, как «Я хочу услышать звук распускающихся цветов», «Вода в реке очень живая», «Маомао на улице потерял папу», «Вьюнок ползет по дереву, как младший братишка», были оценены учителем отрицательно [111, с. 243–244].

Е Сюэ, Чжоу Цзун и другие авторы в статье «Знание и проявление уважения. Понимание и проявление уважения китайскими и американскими детьми» после статистического обследования школьников от 10 до 15 лет пришли к выводу, что китайские школьники более сдержанны и более почтительны к своим учителям и школьным друзьям, чем американские [201, с. 229–260].

Детям не говорят, что «это нехорошо», а предупреждают о том, что об этом узнают. Авторитет родителей не только сковал мыслительный процесс, но и проник в подсознание, и китаец уже не осознает этого давления. Родители стремятся научить детей, как следует вести себя с людьми в обществе. У каждого человека в коллективе есть свое постоянное место. При возникновении конфликтов нужно стремиться их сгладить и найти способ к примирению. Родители стремятся воспитывать в детях уступчивость, так как в китайском обществе это считается добродетелью. Отсюда негативное отношение к проявлению агрессии даже как ответной реакции и взаимная зависимость (илай), которая основана все на той же системе жэньцин. В ссоре обычно не принято выяснять, кто прав, а кто виноват, взрослые просто говорят, что нужно уступать. Если дети подрались, родители тут же зовут их домой независимо от того, виноват ли ребенок или его обидели. Детей обучают искать компромисс, добиваться в отношениях гармонии. Им объясняют, с кем и как себя следует вести, и это в первую очередь касается многочисленных родственников.

В раннем детстве родители осуществляют контроль за двигательной активностью ребенка: часто одевают в стесняющую движения одежду, сажают на стульчики, не разрешают малышу изучать окружающий мир. Китайцы следят за моторикой, за движением детей, считая, что много двигаться ребенку вредно. В детстве детям даже привязывали руки к телу, для того чтобы они могли себя сдерживать, когда вырастут. Отсюда, согласно статистике, у китайцев более медленная реакция, чем у европейцев.

Контроль за ребенком носит преимущественно физический, а не вербальный характер, особенно в раннем возрасте. Китайцы меньше разговаривают со своими детьми, чем европейцы. Отсюда низкий результат вербальных тестов на интеллект. Китайские дети менее шумные, меньше улыбаются, держатся подле матери, меньше играют с незнакомыми им сверстниками и взрослыми. Поэтому малыши замкнуты, мыслят стереотипами, их действиям недостает спонтанности. Давно обратили внимание и на то, что в сравнении с европейскими детьми китайские дети малоподвижны.

В китайских школах с начальных классов заставляют заучивать тексты наизусть. В старые времена это были такие трактаты, как «Троесловие», «Сто фамилий» и различные произведения древности. При этом педагоги почти не требуют от детей задумываться над прочитанным, проявлять инициативу и создавать что-то новое. Детей учат не преодолевать, а приспосабливаться к трудностям.

Мыслительный процесс у китайцев отличают некоторые существенные особенности, корни которых кроются в методах социального воспитания и образовательных требованиях. Поскольку специфика китайского образования требует значительного количества времени и усилий, направленных на запоминание, тесты на интеллект для китайцев должны содержать больше заданий, определяющих свойства памяти.

Се Сычжун считает, что в школе (особенно в средней) система образования носит авторитарный, самовластный характер. Методика преподавания является «мертвой», неизмененной. Существует незыблемый авторитет учителя, который при необходимости может позволить себе и рукоприкладство. Автор задает риторический вопрос: разве можно в таких условиях воспитать личность? Школьник живет в навсегда заданных жестких рамках, шаг в сторону — и сразу же нарушаются установленные правила. Помимо необходимости воспитывать самостоятельность мышления и независимость, нужно уважать и личность учащегося, и образ его мышления. Се Сычжун отмечает, что в «свободных» странах взрослые стремятся сдерживать юношеские порывы определенными стандартами и рамками. В Китае подобный домострой царит прежде всего в семье. Известная пословица гласит: «Не будешь слушать, что говорят старые люди, тут же за это поплатишься». Таким образом, автор видит корни названных пороков в недостатке образования [111, с. 236–260].

Китайских детей с детства учат слушать, что говорит учитель, а не излагать свои мысли. Дети дома слушают родителей, в школе — учителя, на работе — начальство. Статус учителя может быть приравнен к положению отца в семье. Учащиеся относятся к преподавателю как к строгому родителю и не задают ему вопросов даже в том случае, если они возникают. Учитель очень хорошо все объяснил, и вопросов быть не может. От этого страдает вербальная активность ребенка, у которого не вырабатываются дискуссионные навыки. Китайцы особенно слабы в развитии убедительной аргументации в непривычных ситуациях.

Китайцы обычно оказываются менее общительными и более «застенчивыми», чем представители Запада. Они избегают контактов с незнакомыми людьми, что компенсируется интенсивным общением с родственниками и старыми друзьями.

А еще нужно учиться подражать другим. Фэн Цзицай, критикуя отсутствие инициативы у современной китайской молодежи, пишет, что «клетки общества — это люди, они какие-то сморщенные, аморфные, а аморфные клетки образуют аморфное, атрофированное общество» [156, с. 221].

Китайцы не приучают детей к горшку. Знаменитые китайские детские штанишки с разрезом в промежности позволяют самостоятельно справлять нужду в любом месте. Для китайских детей характерно обостренное чувство стыда. Разбросанные вещи и игрушки — это «не плохо», а «будет стыдно, когда папа придет с работы». Китайцы в своих поступках больше заняты внешним контролем, в то время как европейцы концентрируют внимание на внутреннем контроле.

В Европе родители рано освобождают детей от родительской опеки и прививают им самостоятельность, приучают к порядку и контролируют отношения с противоположным полом — формируется чувство вины. У китайцев, наоборот, больше развито чувство стыда. Они стремятся к моральному совершенствованию, которое подразумевает преодоление своих желаний.