Волшебные сказки Италии

Пока Адельма размышляла, в сераль вошла принцесса Турандот в сопровождении Зелимы.

Впервые в таком отчаяньи служанки видели надменную принцессу.

– Что делать? Как узнать мне имя наглеца, посмевшего мне бросить вызов?

– Красивый, умный юноша. Воспитанный, учтивый и влюбленный. Чем не супруг для вас, принцесса? – Зелима пыталась успокоить Турандот, но вызвала лишь взрыв негодованья.

– Не смей мне говорить об этом! Мысль о том, что я должна кому-то покориться, приводит в бешенство. Мужчины – жалкие, тупые себялюбцы! Женская душа для них – потемки. В нас видят лишь предмет для наслаждений, легко меняя на невольниц и рабынь. Любить мужчины не умеют…

– Госпожа, но ведь и ваше сердце холодно. Оно молчит, мне кажется.

– Вот именно, что «кажется»! Не понимаю, что случилось вдруг во время испытания этого юнца. От ненависти сердце билось, как сумасшедшее! То горячей кровь становилась, то стыла от холода…

– Может быть, не ненависть сжигала, а любовь, мгновенно вспыхнувшая? – Зелима обрадовалась.

Адельма, сделав вид, что только подошла, сказала:

– Это стыд! Причина – выигранный чужеземцем поединок ума. Вы правы, госпожа! Завтра наглеца желательно на место поставить.

– Да, Адельма. Только как узнать нам имена пришельца и его отца? Уверена: его загадка связана с ним лично, – Турандот задумалась.

– Надо спросить у местных чародеев-каббалистов, – Зелима знала многих.

– Оставь забавы с ними для глупцов. Пусть верят им наивные, – принцесса нахмурилась.

– Красавец говорил, что в городе есть человек, который подтвердит его происхожденье. Не жалея денег, за ночь нужно разыскать его, – Адельма собиралась воспользоваться случаем, чтобы найти друзей Калафа.

– Госпожа, мой отчим знает юношу. Он матушку прислал, чтоб новости о незнакомце та узнала и сообщила бы ему. Зачем? Не знаю… – Зелима суетилась, разбирая платья, взглянула на принцессу и наткнулась на сверкающий от ненависти взгляд.

– И ты молчала?! Зовите стражу! Быстро! За отчимом твоим!

– Но, госпожа! А вдруг это не он? – Зелима испугалась за мать и человека, который был так дорог матери.

– Адельма, на тебя могу я в этом деле положиться. Прикажи, чтоб привели в подвал. Я буду спрашивать сама!

В это время Барах беседовал с Калахом о превратностях судьбы.

– Зачем вы дали согласие на второе испытание? Цель, о которой вы мечтали, была достигнута. Настаивать вам нужно на свадьбе, – огорченно произнес Барах.

– Ценою ненависти прекраснейшей из женщин? Такая умница сумеет оценить душевность без корысти!

– Принц, вы говорите о принцессе? О Турандот?

– Конечно!

– Вы ошибаетесь. Душа ее черства и не способна оценить порывы благородства. Коварству Турандот предела нет! – Бараху стало грустно.

– Завтра принцесса имени моего назвать не сможет. Вы единственный, кто знает здесь меня…

– Даже пытками никто не вырвет тайну у меня! – откуда было знать Бараху-Хассану, что стражники уже отправлены за ним.

– А вот и соглядатаи! Смотри, Учитель! Идут по мою душу министры. Уходи! Лучше, чтобы нас вместе не видели, – заторопил Бараха принц.

Барах-Хассан поспешно скрылся.

Панталоне и Тарталья сочувствовали юноше, но передали приказ Альтоума:

– Вас, незнакомец, до завтрашнего дня берут под стражу. Жаль, что отложили свадьбу! Кто знает, чем все обернется… Извольте следовать за нами! – и Калафа увели в отдельные покои дворца, заперев снаружи.

А Барах пошел домой, в корчму. Вдруг видит: по дороге пыльной, едва переставляя ноги, бредет старик – обычный нищий. Что-то до боли знакомое было в обличье странника… Внезапно осенило! Да это же Тимур, его Властитель Астраханский! Откуда? Как и почему?

– Мой государь! – Барах пал на колени прямо в пыль.

Старик долго смотрел, понять пытался, кто перед ним. Потом узнал:

– Барах! Как счастливо!

– Ни слова, мой государь, молчите! Я Хассан. Какими судьбами вы здесь? Где Эльмаза?

– Похоронил. Слезы закончились. Теперь ищу, вот, сына…

– Я знаю, где он! Завтра, если никто не скажет Альтоуму и принцессе ваше имя и Калафа, все изменится. Идемте ко мне домой, вам нужно отдохнуть и сил набраться. О, как я счастлив снова видеть вас, Тимур!

И счастливо, и, вместе с тем, тревожно было на душе Бараха. А тут еще окликнула Скирина, жена:

– Хассан! С кем это ты?

– Да просто усталый и голодный путник. Помоги! Ты из дворца? Какие новости? Что делает принцесса?

– Зелима говорит, что ищет человека, который знает юношу, сумевшего загадки отгадать.

– Надеюсь, не проговорилась, что юноша бывал у нас?

– Что в том плохого? Он такой разумный!

– Зато тебя судьба обидела умом! Так ты призналась?

– Ну и что? Зелиме говорила…

«Немедленно бежать! С Тимуром скрыться или самому? Несчастный путник внимание не привлечет. Он стар и слаб, Скирина все устроит. Только бы молчал о сыне и себе!» – Барах был в панике.

– Ты женщина душевная – покормишь и устроишь старика. Я пойду к Зелиме, поговорю с ней сам, – Барах рассчитывал свернуть с дороги во дворец и спрятаться в лесу до заседания Дивана.

Но… Не получилось! Не успел!

Труффальдино, евнухи и стража окружили старика, Бараха и Скирину.

– Ты кто? – Труффальдино ткнул Бараху в грудь.

– Хассан, мой господин, я корчмарь.

– Тебя-то нам и нужно! Принцесса приказала тебя к ней привести. А это кто? – и евнух кивнул в сторону Тимура.

– Да путник по дороге шел, просился на ночлег, – взглядом Барах молил Тимура подтвердить. Тот кивнул – мол, правда!

– А женщина? – Труффальдино прищурил лукаво один глаз.

– Впервые вижу!

– Вот и поймал тебя я на вранье! Скирину, жену твою, в серале знают. Пойдете к принцессе все трое! Стража, следите, чтобы не сбежали, иначе пожалеете!

Процессия направилась в сераль.

Проигрывать принцесса не привыкла. Чтобы узнать, кто те «отец и сын, что потеряли все», допрашивать Тимура и Бараха решила лично. Барах известен был под именем Хассан, а старика и вовсе никто не знал.

– Вы можете еще спастись. Имя юноши скажите – и вы свободны!

– Сожалею, но для меня он просто постоялец корчмы… – пытался объяснить Барах, но Турандот не собиралась слушать оправданья.

– Ты лжешь, корчмарь! Я вижу по глазам твоим, что знаешь имя, но не хочешь говорить. Вы не просто будете свободны – дам вам много денег. Еще раз повторяю – назовите имя пришельца!

– О ком вы спрашиваете, госпожа? – Тимур свой голос подал.

– Значит, не хотите миром расстаться. Эй, стража, батоги готовы?

– Да, принцесса, – Труффальдино выступил вперед.

– Приказываю высечь обоих!

– Не надо! Я, может быть, виновен, но старик… Он тут причем? – Барах собою был готов прикрыть Тимура от унижения, а, может быть, и смерти.

– Странно, что чужого человека защищаешь, – принцессе в проницательности не откажешь. – Вот что, Труффальдино, начни со старика!

– Не надо, госпожа! Вам нужно мое имя? Я скажу!

– Нет, не говорите! Тем сына вы погубите!

– Ну вот, все, кажется, становится на место. Говори, старик, иначе плети погуляют по спине.

– Прикажете избить царя плетьми? Кто после этого вас будет признавать принцессой?

– Значит, царь… А сына как зовут и где он?

– Я сам ищу его. Зачем тогда вам имя?

– Прошу, молчите! – умолял Барах.

Внезапно появилась Адельма и шепнула на ухо принцессе:

– Нужно срочно увести их в подземелье. Через минуту император будет здесь. Доверьтесь мне – я знаю способ, как узнать пришельцев имена.

– Труффальдино! Быстро пленников в подвал! Запри покрепче, я потом допрос продолжу.

Пленных увели, а Турандот задумалась: «Завтра я посмеюсь над дерзким юношей! Интересно, как Адельма собирается заполучить их имена? Странно, но старика мне жаль… Проучить мальчишку – просто наслажденье! Но отец его выглядит ужасно! Видно, много перенес страданий. Ах, Турандот! Принцесса, что с тобою? Для других слова не выбирала, зачем ты лжешь себе? Что творится с сердцем? Почему то рвется из груди оно, то холодом озноба кожу жалит? Может, я больна? Какой-то ветер шальной принес болезни жар? Не понимаю…

Вошел Альтоум:

– Вижу, дочь моя, что ты в раздумьях. Я оказался прав: на этот раз трагедии не будет. Знаю имена, но не скажу. А пленников беру под личную защиту. Да, не удивляйся, знаю все и даже больше. В Китае император я, а ты лишь дочь. Не хочешь замуж – не спеши, жди, когда проснется сердце. Не отвечай, не надо. Ухожу. До завтра! – и, повернувшись, император вышел.

Как мог доверить он судьбу царевича дочери, пусть умной и красивой! Сердце старого Альтоума сжигало письмо, спрятанное на груди. В нем говорилось, что царь Хорезма, захвативший Астрахань, грабитель и убийца, умер, а народ разыскивает по всему свету изгнанника – Тимура, его жену и сына. Жена Тимура умерла, а волею судьбы Тимур и сын его, Калаф, едва не пострадали от капризов девчонки! Да, отцовская любовь не знает меры!

«Так, – думала принцесса, – скоро весь Китай узнает имена «отца и сына, что потеряли все»! Все, кроме меня! И завтра мне придется пережить еще один позор? Ну, нет! Скорей пришла бы уж Адельма! Все ли получилось у нее? Только бы сошлось! Тогда я завтра буду на вершине блаженства».

А в это время Калаф грустил, закрытый евнухом Бригеллой в покоях царских, о принцессе. Последние события прошли мимо него – ничего не знал ни об отце, ни о судьбе Бараха. Знал он только, что завтра представится последняя возможность сразиться за любовь тем же оружием, которым мастерски владеет Турандот, – разумом. А это значит, что она должна любыми средствами узнать отца и сына его, Калафа, имена.

Вот и Бригелла, евнух, намекал, что кто-то готов прилично заплатить, чтобы пробраться сюда и с ним поговорить.

Вдруг Калаф услышал легкие шаги и затаился, ожидая появления гостей. То была Скирина в одежде стражника. Принц услышал шепот:

– Это я, Скирина, жена Хассана. Муж прислал сказать, что ваш отец здесь, в Пекине.

– Этого не может быть, – спокойно отвечал Калаф. Все было просто: если бы Скирина назвала Бараха не Хассаном, он бы поверил. Значит, все не так, и доверять не следует.

– И все же! Он отправил меня передать, что матери в живых уж нет, а отец ищет вас. Доказательством будет записка, которую отцу я передам.

– Благодарю вас, но не стоило трудиться. Если это правда, то завтра я увижу сам отца. Зачем ему писать сегодня? Уходите!

Не прошло и получаса, как половицы заскрипели вновь, и чья-то тень мелькнула у окна.

– Кто здесь? – спросил Калаф.

– Тише, Зелима. Я пришла тайком, чтобы сказать вам, юноша, о главном.

– Милая Зелима, поверьте, главное – любовь хозяйки вашей!

– Я о том же! Вам кажется, вас ненавидят – нет! Неправда! Давно и хорошо я знаю принцессу – она любит вас. Такое с ней впервые!

– Вы хотите сказать, что завтра прекрасная принцесса согласится выйти замуж? За меня?

– Не сразу. Гордость не позволит ей сказать слова любви. Привычка, наконец, и слава неприступной крепости. Мудрецам она хотела бы сначала имена ваши с отцом назвать, потом признается в любви и согласится выйти замуж. Я секрет ей передам сама, лично. Скажите, как вас зовут и кто ваш царь-отец.

– Понятно. Извините, я устал. Хочу побыть один.

– Упрямец! Ваша жизнь в ваших руках! И счастье тоже.

– Как точно вы сказали! Уходите!

Дверь скрипнула, Зелима удалилась ни с чем.