Странствие

Вскоре проснулся Питер.

Всё утро дети провели в отчаянных поисках еды. Они обыскали заросли леопардового дерева, эвкалиптов, деревьев курраджунг и малга, долго обшаривали кусты с натёками тёмно-красного сока на стволах. Они совсем было упали духом, как вдруг наткнулись на группу небольших деревьев, покрытых серебристой листвой и усеянных мелкими плодами, похожими на абрикосы.

Питер издал невообразимый вопль и бросился к желанной еде. Какое-то мгновение Мэри ещё колебалась, опасаясь отравиться, а потом тоже прыгнула к деревьям и вцепилась в плоды. Какими сладкими и сочными они оказались для изголодавшихся детей! Аборигены называют эти зеленовато-красные шарики куон-донгом.

Дети долго сидели в тени деревьев и ели, ели и ели. Наконец, насытившись, Мэри встала и начала собирать плоды. Она радостно напевала и постепенно наполнила куондонгом сначала платок Питера, а потом и подол своего платья. Питер тоже нехотя встал, подошёл к дереву и лениво начал срывать плоды. Несмотря на то, что голод больше не мучил мальчика, ему было как-то не по себе. Он с беспокойством поглядывал на окружающие кусты. У него было странное ощущение, словно на него оттуда внимательно смотрят чьи-то глаза. Он несколько раз быстро огляделся вокруг. Охваченный тревогой, Питер подбежал к сестре.

— Мэйми, — прошептал он, — я боюсь, кажется, тут кто-то есть.

— Кто? Где?

Она неуверенно осмотрелась кругом. Плоды куондонга посыпались на траву: там, у кустов, менее чем в четырёх футах, так близко, что она могла протянуть руку и прикоснуться, стоял мальчик. Он был чёрный и совершенно голый.

5

Сначала девочка хотела схватить Питера и без оглядки бежать. Но по мере того как она осматривала незнакомца, её страх ослабевал. Он был приблизительно её возраста. Вся его поза выражала любопытство и недоумение. Никакой враждебности или признаков угрозы он не проявлял. Он был похож на негра, хотя и отличался от него: тёмно-шоколадная кожа отливала бронзовым цветом, волосы не вились и были почти прямые. Глубоко посаженные большие голубые глаза вопросительно смотрели на белых детей. У него не было никакого оружия. В левой руке он держал мёртвого детёныша кенгуру.

Всё это Мэри заметила и оценила. Она не могла примириться только с одним — мальчик был голым. Это было ужасно неприлично.

Трое детей стояли в австралийской пустыне и смотрели друг на друга. Между ними было расстояние чуть более вытянутой руки и одновременно — тысячи лет. Брат и сестра были представителями цивилизованного общества. Мальчик-абориген принадлежал к одному из племён примитивной культуры, которая с незапамятных времён существовала в Австралии. Аборигены сумели приспособиться к суровой природе австралийской пустыни и выжить. Их жизнь удивительно несложная. У них нет домов и владений, нет хлеба и одежды, нет богатых и бедных. Они делят между собой пищу и воду, смех и слёзы, голод и жажду. Мужчины с дротиками, женщины с блюдами, жерновами и копательной палочкой бродят от одного источника к другому. Уничтожив пищу в одном месте, они переходят к следующему. Они заняты только одним делом, которое полностью их поглощает. Это — борьба за существование, борьба со смертью. Смерть их постоянный враг. Она таится в высохшей солёной равнине, в зарослях кустов и деревьев, в нагромождениях скал и камней. Она никогда не уходит далеко. И постоянная забота аборигенов состоит в том, чтобы не подпускать её.

Мэри ничего этого не знала. Дети всё смотрели друг на друга. Мэри решила не двигаться. Она вспомнила, как мама однажды рассказывала о человеке, который лицом к лицу столкнулся со львом и привёл его в замешательство тем, что стал на него пристально смотреть.

Она сделает то же самое с этим чёрным мальчиком. Она будет смотреть на него до тех пор, пока ему не станет стыдно своей наготы и он не убежит. Она решительно вздёрнула подбородок и уставилась на аборигена.

Питер молчал. Он держался за руку сестры и ждал дальнейших событий.

Абориген не спешил. Сейчас время для него значило очень мало. Сегодняшний обед — кенгуру — был обеспечен. Вода рядом. А завтрашний день далеко. Пока ему было интересно рассматривать этих незнакомцев, следить за их неуклюжими движениями. Оружия у них не было, значит, они были неопасны. Глаза аборигена медленно обшаривали обоих детей с ног до головы. Это были первые белые люди, которых он увидел.

Через некоторое время Питер беспокойно зашевелился, переступая с ноги на ногу. Его начало раздражать гнетущее молчание.

И вдруг, совершенно непроизвольно, он нарушил тишину. У него затряслась голова, он затопал, зажмурил глаза, сделал несколько судорожных вдохов и… громко чихнул.

Мэри вздрогнула, повернулась к нему и дёрнула его за руку.

Тишину нарушил ещё один звук. Это был мелодичный смех. Тихий вначале, он становился всё громче и громче. Мэри удивлённо смотрела на аборигена. Он смеялся совершенно непринуждённо, откинув голову назад, хлопая себя руками по бокам. Он бросился на песок. Он катался по нему, не в силах сдержать своего восторга. Он хохотал, захлёбываясь от удовольствия.

Веселье было заразительным. Несколько секунд Питер смущённо поглядывал на аборигена, а потом не выдержал и сам засмеялся. Тысячелетний барьер, стоявший между ними, исчез в мгновение ока.

В гранитных скалах эхом отозвался смех мальчиков. Они начали прыгать и кривляться друг перед другом. Мэри смотрела на них, и ей вдруг страшно захотелось присоединиться к ним. Год-два назад, когда она была ещё девчонкой-сорванцом, она бы сделала это. Но теперь — нет. Она ведь взрослая. И девочка подавила своё желание. Она стояла в сторонке, посматривая на дурачащихся детей. Потом подошла к Питеру, взяла его за руку.

— Хватит, Питер.

И веселье кончилось.

На мгновение воцарилось неловкое молчание, а потом абориген произнёс:

— Ворум гала (откуда вы идёте)? — Голос у него был весёлый.

Мэри и Питер беспомощно посмотрели друг на друга.

Абориген снова спросил:

— Ворум мва (куда вы идёте)?

Разговор начал Питер.

— Мы не понимаем тебя, чёрный. Видишь ли, мы заблудились. Наш самолёт сгорел. Мы хотим попасть к морю, в Аделаиду. Там живёт бабушка Глэдис. Как туда пройти?

Абориген ухмыльнулся. Его смешила бессвязная болтовня мальчика, который трещал, как птенец сороки. Он подошёл к Питеру, провёл пальцами по его лицу, с любопытством посмотрел на них и снова взглянул на Питера. Его изумлению не было границ. Кожа осталась белой! Он притронулся к волосам Питера и снова был поражён. На них не было ни цветной глины, ни охры!

Он переключил своё внимание на одежду мальчика.

Питер нисколько не смутился. Напротив, он почувствовал гордость и удовлетворение. Он понял, что абориген никогда ещё не видел чего-либо похожего. Мальчик встал прямо, выпятил грудь и начал медленно поворачиваться кругом. Тонкие тёмные пальцы аборигена ощупывали его рубашку, пробуя крепость ткани, постигая тайну пуговичных петель. После рубашки он принялся за брюки. Тут Питера прорвало.

— Это шорты, — затараторил он, — короткие штаны. А почему у тебя нет? Разве тут нет магазина, чтобы их купить?

Но абориген весь ушёл в своё дело. Он обнаружил резинку, которая поддерживала шорты. И пока он ощупывал эту удивительную штуку, белый мальчик болтал.

— Смотри, как она хорошо растягивается.

Питер оттянул резинку и отпустил её. От резкого звука абориген испуганно подпрыгнул. Вполне удовлетворённый собой, Питер повторил ещё раз, скорчил рожу и зашатался, как будто бы его стукнули. Абориген понял шутку. Он только хмыкнул, но не потерял над собой контроля, потому что был занят важным делом. Свой осмотр он закончил исследованием сандалий Питера. Затем он повернулся к Мэри.

Девочка страшилась этого момента. И всё же она не отступила. Один бог знал, сколько ей это стоило. Её нервы были напряжены до предела, зубы стиснуты. Мысль о том, что этот голый чёрный мальчик может сделать с ней что-то ужасное, приводила её в трепет. Это было так отвратительно. Дома, в Гринвуде, черномазого непременно бы линчевали за то, что он прикоснулся к белой девочке. Мэри однажды видела, как огромная толпа с топотом, свистом и улюлюканьем промчалась мимо их дома. Они ловили молодого негра. Потом послышалось два выстрела. А за обедом отец говорил: «Сегодня утром линчевали одного ниггера с Восьмой улицы. Эта дрянь пыталась оскорбить Китти, дочь директора колледжа Эмерсона. Всех чёрных нужно перестрелять или отправить обратно в ихнюю Африку».

И всё же она не сдвинулась с места. Даже тогда, когда чёрные пальцы, как пауки, ползали по её телу. Она молча стояла, и где-то в глубине души чувствовала, что не должна ничего бояться. Немного смущённая, немного обиженная и порядком сбитая с толку, она стояла и ждала, что будет дальше.

Абориген закончил свой осмотр. Старший из этих двух незнакомцев выглядел так же, как и младший, за исключением того, что все вещи, висевшие на нём, были ещё более смешными. Уже машинально ещё раз он провёл пальцами по лицу, платью и сандалиям Мэри. Он узнал всё, что хотел. Повернувшись туда, где на песке лежал детёныш кенгуру, абориген поднял его. Несколько крупных муравьёв уже копошились в его шерсти. Мальчик стряхнул их и тихо пошёл прочь. Скоро он скрылся в кустарнике.

Это было так неожиданно, что дети даже опешили. Питер первый понял, что произошло.

— Мэйми, — голос у него был испуганным, — он бросает нас!

Девочка не ответила. В ней боролись противоречивые чувства. Облегчение, что голый чёрный мальчик скрылся, и сожаление, что она не попросила его о помощи. Страх, что никто больше не вызволит их из беды, и брезгливое ощущение, что это может сделать чёрный. Два дня назад Мэри знала бы, что делать и как делать. А что делать сейчас? Она закрыла лицо руками.

— Мэйми, — крикнул Питер, — пошли за ним!

Он сорвался с места и, ломая кусты, бросился за аборигеном. Медленно и нерешительно сестра двинулась за ним.

— Эй, ты! — пронзительный крик Питера раскатился по пустыне. — Подожди-и-и!

6

Абориген обернулся. Он почувствовал, что означает этот крик: незнакомцы решили идти за ним. Он уже слышал, как они продираются сквозь кусты.

Мальчик остановился. Поджидая, он с любопытством поглядывал на них.

Питер подбежал первым.

— Эй, не бросай нас, — тяжело дыша, воскликнул он. — Мы заблудились. Мы хотим есть и пить. Как пройти к морю, в Аделаиду?

Смешной голос Питера снова развеселил аборигена. Мэри заметила это по его глазам. Ах, как несправедливо, как ужасно несправедливо, что она и брат, белые люди, должны обратиться за помощью к негру, голому негру, который к тому же и насмехается над ними.

Она схватила Питера за руку, пытаясь оттащить его в сторону. Но малыш не терзался сомнениями, как сестра. Для него проблема была однозначна: им нужна помощь, и тут есть человек, который может её оказать. Неважно, кто он. Слегка смущённый собственной смелостью, он медленно проговорил:

— Послушай, мы заблудились. Мы хотим пить. Знаешь, что такое вода? Во-да, во-да.

Он сложил руки вместе, поднёс их к губам и показал, что пьёт.

Абориген кивнул.

— Арколола.

Его глаза стали серьёзными и полными сочувствия. Уж он-то знал, что такое жажда.

— Арколола, — повторил он снова мягким, мелодичным голосом, словно это журчала вода по скалам. Он вытянул губы и задвигал ими, как будто пил.

Питер радостно подпрыгнул и захлопал в ладоши.

— Ура, ура! Это то, что нам нужно. И поесть. Знаешь, что такое еда? Е-да, е-да.

Он изобразил работу ножом и вилкой, а потом начал жевать.

Лишь по движению губ абориген понял, о чём речь. Его глаза снова наполнились сочувствием.

— Йемара.

Его зубы защёлкали в унисон с зубами Питера. Белый мальчик ликовал.

— Ты всё понимаешь! Давай скорей свои ямара и арколола, мы голодные.

Абориген повернулся и двинулся направо в кусты. Потом остановился, глянул через плечо и снова пошёл вперёд.

— Курура! — произнёс он.

Он был понят безошибочно.

— Пошли, Мэйми, — радостно крикнул малыш.

И он старательно зашагал вслед за аборигеном. Девочка двинулась медленно и неохотно.

Спустя некоторое время они вошли в лес. Под густой кроной листьев царил полумрак. Белые дети шли неуверенно и часто спотыкались. Их глаза, привыкшие к яркому свету, медленно приспосабливались к тени. Абориген двигался легко и быстро, словно он шёл по знакомым местам. Питер и Мэри едва поспевали за ним.

Здесь было прохладно и тихо, как в парке. Час проходил за часом, а абориген всё шёл, скользя как тень. Скоро Питер начал задыхаться. От пота ему щипало глаза. Он стал отставать. Оглянувшись, Мэри подождала его, и измученный мальчуган схватил её за руку. Девочка была довольна. Ей стало приятно, что Питер вернулся к ней. Она была глубоко обижена, что брат так быстро и легко променял её на дикаря, на голого ниггера. Но теперь всё приходило в норму, он снова был с ней.

— Всё в порядке, Пит, — шепнула она, — я не брошу тебя. — Она обняла его и погладила по голове.

Мэри прекрасно понимала, что маленький мальчик больше всех страдает от голода, жажды и усталости. Неожиданно деревья кончились. Ещё какое-то мгновение их тень покрывала путников, а затем вышли они на простор белого, сверкающего песка. Насколько хватало глаз, их окружали песчаные гребни с редкими выходами скал. Великая пустыня, подёрнутая струящейся горячей дымкой, лежала у их ног.

— Курура, — сказал абориген и двинулся в пустыню.

Мэри остановилась. У неё сжалось сердце. Она не сомневалась, что абориген приведёт их к воде, но как долго им ещё идти? Хватит ли сил у Питера? Она устало опустилась на колени в тени последнего дерева. Брат как мешок повалился рядом. Оба часто и тяжело дышали.

Абориген вернулся. Он заговорил мягко, неторопливо. Слова были непонятны, но его жесты и мимика говорили сами за себя. Если дети останутся здесь — они умрут. Абориген упал на землю и его пальцы зацарапали сухую корку песка. Он задёргался и затих. Потом придут злые духи, чтобы забрать их тела. А могут пожаловать и демоны, чтобы похитить их души. Здесь очень плохое место. Глаза аборигена закрутились от ужаса, и он сделал страшное лицо. Но если они пойдут с ним, он приведёт их к воде. Абориген начал глотать и двигать губами. Это недалеко, там, где священная гора Уби-Нулимади. Он показал пальцем на скалу, которая виднелась на горизонте.

Уж очень далёкой кажется гора, а как хорошо сидеть и не двигаться! А почему, собственно, нам не вернуться обратно к ручью, думала девочка. Зачем тащиться по жаре? Она с сомнением посмотрела на далёкую гору. И откуда он знает, что там есть вода? Она что-то не слышала, чтобы воду находили на вершине скалы в центре пустыни.

— Арколола, — воскликнул абориген. Он настойчиво повторил это несколько раз, показывая на гору, пока дети со стонами не зашевелились.

7

Путь к горе показался детям страшно долгим и тяжёлым. Солнце уже садилось, когда они подошли к ней. Это был небольшой оазис с высокой скалой посередине. Она возвышалась над пустыней футов на триста. Вокруг скалы росли редкие пробковые деревья, окружённые кустами спинифекса и тростниковой травой, которая качалась и шелестела от вечернего ветра. Абориген сломал один стебель и воткнул его в песок. Когда он вытащил его обратно, конец был мокрый. Мальчик ободряюще улыбнулся.

— Арколола, — пробормотал он и пошёл дальше.

Дети услышали плеск воды и бросились вперёд, продираясь сквозь папоротник. Секунду спустя сестра услышала хриплый взволнованный крик Питера:

— Это вода, Мэйми! Вода, вода!

В небольшой каменный бассейн из расщелины в скале била струя воды. Совсем как фонтанчики на кленовой аллее в прекрасном парке Диснейленде. Питер уж пил, опустив лицо в прозрачную воду. Мэри опустилась на камни около него. Они долго пили вкусную прохладную воду. Ах, какое это было блаженство! Они остановились, чтобы перевести дух, и снова пили и пили, пока от холода не заломило лоб.

Абориген попил совсем немного. Он уселся на выступ скалы и наблюдал сверху за незнакомцами со всё возрастающим любопытством. Они не только странно появились и неуклюже передвигались, но были удивительно беспомощны. Они ничего не умели делать и вряд ли могли постоять за себя. Если он не поможет им, они умрут. Это было ясно. Он ещё раз критически осмотрел белых детей. В его поведении не было и намёка на насмешку или презрение. Просто нужно было их вызволить из беды.

Люди его племени принимали других людей такими, какими они были, и помогали каждому. Тяжёлая и полная лишений жизнь в пустыне приучила аборигенов делиться последним куском мяса, последним глотком воды. Здесь не было расчёта и озлобления, все хорошо понимали друг друга.

Он заметил, что малыш уже кончил пить и теперь лезет к нему наверх. Наклонившись, абориген протянул ему руку и втащил на скалу. Питер снова почувствовал приступы голода. Его глаза остановились на кенгуру, которого абориген держал в руке. Мальчик вопросительно притронулся к нему и тихо спросил:

— Еда? Ямара?

Солнце уже село, когда абориген принялся устраиваться на ночь. Он делал всё ловко и споро. Обследовав оазис, он вскоре нашёл подходящую ровную площадку, где решил устроить костёр. Площадка заросла травой. Кое-где торчали камни. Абориген начал её расчищать.

Питер с любопытством смотрел на него, а потом стал помогать. Он засыпал чернокожего вопросами.

— Что ты делаешь? Будешь строить дом? А зачем дёргать траву?

Абориген хмыкнул. Он уже догадался, что хотел знать малыш. Он положил на ладонь веточки, а потом осторожно подул на них, словно раздувал слабый огонёк.