Лето в Жемчужине

Уже ругались другие люди. Мама и папа молчали. И, наконец, автобус прикатил в районное село Дедлово — остановился на площади с зелеными ларьками. По площади ходили куры и собаки. Несколько сонных мужчин в серых кепках и сапогах — это в жару-то! — пили пиво и о чем-то лениво разговаривали.

На площади Вите стало скучно. Мама хмурилась и сердито покусывала губу.

— Лида, не принимай все близко к сердцу, — утешал папа. Мама промолчала.

— Петр Николаевич! — закричал парень в зеленом пыльнике, с белыми бровями; он бежал к ним через площадь. — Я вас давно жду!

— А! Федя! — обрадовался папа.

Федя был зоотехником колхоза «Авангард», в который входит деревня Жемчужина. Они с Фединым папой давнишние знакомые. Федя и помог найти комнату. И притом с террасой.

Федя подхватил чемоданы и сказал:

— Вон мой Пепел стоит.

Какой же необыкновенной лошадью оказался Пепел! Он был высокий, стройный, с гибкой сильной шеей, шерсть у него была стального цвета и блестела. Пепел смотрел на всех сверкающим фиолетовым глазом и возбужденно фыркал.

— Красавец, — одобрил папа.

— Симпатичная лошадка, — сказала мама, боязливо обходя Пепла.

— Вы еще не знаете, на что он способен! — Федя потрепал Пепла по крутой шее. — Моя гордость.

Чемоданы, баул и авоськи были погружены в телегу.

— А как же быть с Альтом? — спросил папа. Федя внимательно посмотрел на Альта.

— Овчарка? — опросил он у Вити.

— Овчарка.

— Ученая?

— Конечно, ученая, — обиделся Витя.

— Тогда снимайте намордник, отпускайте с поводка — побежит за нами, как миленький.

— Как бы он не загрыз курицу, — испугалась мама. — Или еще укусит кого. Все-таки первый раз из города вывезли.

— Все будет в порядке, — засмеялся Федя. — Овчарка в незнакомой обстановке ведет себя смирно. Поехали!

Телега застучала по булыжникам площади. Альт бежал сзади и вдохновенно размахивал хвостом — видно, ему было очень весело.

Кончились последние дома Дедлова, и Федя крикнул:

— Пепел, рысью!

Пепел повернул голову, посмотрел своим фиолетовым глазом на Федю, фыркнул и побежал рысью. Понял!

— Он у меня все понимает, — сказал Федя.

А Витя подумал: «Я тоже хочу, чтобы меня понимали лошади, кошки, собаки. Все звери. Вот папа говорит: у человека обязательно должна быть цель, и тогда жить ему будет интересно. Может быть, моя цель — животные? Вырасту, и стану зоотехником, как Федя. У меня, наверно, к животным способности: вот как Альт меня слушается».

В теплом, немного влажном сене Витя лежал на спине, смотрел на небо в переменчивых облаках с лохматыми краями; облака ворочались, на глазах менялись и были похожи на сказочных чудовищ.

Телегу покачивало: припекало солнце. Витя надвинул на глаза панаму; под панамой было розово.

Они шли с Зоей по зоопарку, и из-за решеток на Витю смотрели всякие звери и только ждали, чтобы он им что-нибудь приказал.

Витя и Зоя остановились у клетки с тигром. Тигр пружинисто ходил взад и вперед, чуть приседая на задних лапах, и в его желтых глазах светилось нетерпение.

— Хочешь покататься на нем верхом? — спросил Витя.

— Да он же меня сожрет! — ужаснулась Зоя.

— Положись на меня, — сказал Витя, перелез через первую низкую ограду, открыл засов клетки, при этом тигр — его звали Акбар — нежно погладил лапой Витину руку и прошептал ему в мохнатое ухо по-тигриному: — Покатай ее немного.

— Пожалуйста! — сказал тигр Акбар тоже, разумеется, по-тигриному. И вылез из клетки.

Зоя тихо завизжала. И кругом завизжали люди, посетители зоопарка, и стали разбегаться. Аллея мгновенно опустела.

Витя подсадил зажмурившуюся от страха Зою на спину тигра:

— Не бойся. Пока я с тобой, ничего не случится. Потом он взял тигра за хвост, тихонько подергал его, как вожжи, и приказал:

— Рысью! К пруду, где плавают черные лебеди.

Тигр Акбар побежал рысью, Зоя подпрыгивала у него на спине, и теперь лицо ее пылало от счастья. Витя бежал рядом.

— Сынуля, посмотри, — сказала мама. — Степь похожа на море.

Витя сел в телеге.

— Какая же это степь, — сказал Федя, подергивая вожжи. — Поля. А рожь будет отличная.

По бокам дороги волновалось под ветром ржаное поле. Оно, действительно, было похоже на море: по нему бежали, перекатывались волны. Только волны были серо-зелеными и иногда отливали вроде бы розовым. Невидимые жаворонки звенели над рожью, а на меже, у самой дороги, росли пыльные васильки — как синие звезды в зеленом небе. Пахло сладко, свежо, телега мягко покачивалась на ухабах.

Витя опять лег на спину и стал смотреть на небо, в котором по-прежнему жили своей жизнью облака.

«Хорошо ехать, хорошо путешествовать, — думал Витя. И радость запела в нем, огромная, стремительная радость. — Если бы можно было всю жизнь ехать, ехать, видеть новые места, встречать разных людей, узнавать всякие интересные истории».

И Витя понял, что в него, неизвестно как, проникли микробы странствий.

Неожиданно зеленый полумрак окружил телегу; остро запахло смолой, и Витя увидел над головой сосновые ветки.

— Это наш Лиховский бор, — сказал Федя.

С двух сторон зачастили желтые стволы; телега прыгала по корням. Стало прохладно; смолой пахло так крепко, что казалось, будто она разлита кругом.

— Вот это воздух! — сказала мама. — Витя, дыши глубже. Витя стал громко, с присвистом дышать, а папа произнес:

— М-мы! — Он, оказывается, задремал и думал, что мама обращается к нему.

— Я совсем не жалею, что мы взяли отпуск в июне, — продолжала мама. — Отличный месяц. И хорошо, что мы едем в деревню.

Все ясно: к маме вернулось хорошее настроение — в таких случаях она всегда много разговаривает.

— Да-да, — сонно сказал папа.

Кончился сосновый бор, и по песчаной дороге, из которой торчали корни, похожие на кости, телега стала спускаться к узкой речушке.

— Это Птаха? — спросил Витя. Речка ему не понравилась — уж больно маленькая.

— Нет, — сказал Федя. — Стланка. Так, ручеек. Зато раков здесь — пропасть. А Птаха — река настоящая. Катера по ней до плотины ходят.

Пепел понюхал воду, шумно попил немного, и с его мягких серых губ стали падать звонкие капли.

— Осторожно, — сказал ему Федя. — Шагом.

Пепел медленно переходил речку, и Витя в это время успел разглядеть под прозрачной водой дно в круглых камнях и с желтым песком клиньями между ними. Камни были в темных лохматых водорослях, и водоросли шевелились, будто живые. Вдруг Витя увидел, как из-под большого камня стремительно метнулись, будто выстрельнули, серые обрубленные стрелки. Метнулись и исчезли. Это были рыбы. Настоящие живые рыбы! И Вите немедленно захотелось устроить рыбалку и поймать, например, щуку. Килограмма на два.

Пепел с трудом вытащил телегу на берег, который довольно круто поднимался вверх.

Сзади засигналила машина. Витя оглянулся. На большой скорости в Стланку ворвался «Москвич» старой марки, веером разлетелись брызги, и в них возникла мгновенная радуга. «Москвич» въехал на берег, проскочил мимо и свернул на слабо накатанную дорогу, которая шла по берегу речки. Видно было как машину кидает на ухабах.

Смутное беспокойство испытал Витя. Что-то знакомое мелькнуло сейчас мимо него. Только что? «Москвич»? Но он его раньше никогда не видел. Люди, которые в нем сидели? Но Витя не успел их разглядеть. Лишь смутные контуры. Так, ерунда какая-то. Померещилось.

— Ну и несутся, — сказала мама. — Пьяные, что ли?

— Наверно, рыбаки, — предположил Федя. — К нам их много приезжает на субботу и воскресенье.

— Да, ведь сегодня пятница! — оживился папа. — В два часа у нас в бюро рассматривают проект Николая Иваныча. — И папа погрустнел.

— Петр! — возмутилась мама. — Мы же договорились — о работе ни слова!

— Ни полслова, — печально сказал папа. И вздохнул.

— А вот и наша Жемчужина, — сказал Федя.

Впереди виднелась деревня. Она треугольником была вбита между Стланкой и большой рекой, в которую Стланка впадала. Это, конечно, была Птаха.

Пепел радостно фыркнул и быстро побежал вперед — он спешил домой.

Въехали в деревню. Было тихо, безлюдно. Аккуратные дома смотрели на Витю резными окнами сквозь густые палисадники. В пыли купались куры с открытыми клювами, потому что было очень жарко. Пахло дымом, кукарекали петухи.

Миновали широкую зеленую улицу и свернули в узкий переулок. Он круто спускался вниз, а в самом низу, под солнцем блестела Птаха.

— Пепел! Приехали, — сказал Федя, и телега остановилась.

За плетнем из березовых прутьев качали под ветром головами розовые мальвы, а дальше был дом, тоже с резными окнами.

— Тетя Нюра! — закричал Федя.

В этот момент из будки, которую Витя вначале не заметил, вылезла огромная черная собака и с лаем бросилась к калитке.

— Альт! — ахнула мама.

— Альт! Ко мне! — крикнул папа и успел схватить Альта за ошейник.

Федя засмеялся:

— Пускайте своего Альта. Сильва у нас гостеприимная. Быстро подружатся.

Папа выпустил Альта, и никакой собачьей драки не произошло. Альт вместе с черной Сильвой стал носиться по зеленому переулку. Собаки весело лаяли, в шутку, наверное, небольно кусали друг друга, кувыркались, и на них было интересно смотреть.

К телеге вышла тетя Нюра. Это была совсем не тетя, а настоящая бабушка, седая, высохшая, и руки у нее были темные, с вздувшимися венами. Витя понял, глядя на эти руки, что бабушка Нюра много поработала на своем веку.

— Проходите, проходите, гости дорогие, — сказала она ласково. — Все для вас готово.

В комнате были бревенчатые темные стены с трещинами и немного пахло скипидаром. Посередине стола стоял букет полевых цветов, и над ним гудел — вот интересно! — шмель. Наверное, влетел в окно на запах.

На террасе было зелено от деревьев за стеклами, и несколько коричневых бабочек сидело на потолке. Бабочки то поднимали, то опускали крылышки.

Витя решил жить на террасе, здесь ему и поставили раскладушку.

Устраивались, разбирали вещи. Потом мама осталась готовить обед на керогазе, а Витя с папой пошли купаться на Птаху.

К Птахе надо было идти через сад. В саду уже наливалась краской малина, пожелтела смородина. Яблони были все в яблоках, правда, совсем еще маленьких и зеленых.

— Витя, ни одной ягодки, — строго сказал папа. — Ни одного яблочка. Никогда.

— Я постараюсь, — дипломатично сказал Витя.

А время уже шло к вечеру.

«Вот день быстро прошел», — подумал Витя. Он чувствовал легкую усталость, почему-то немного кружилась голова. И стоило зажмурить глаза, как сразу возникала дорога, разрезавшая зеленое ржаное поле, круп Пепла, стволы сосен, небо в переменчивых облаках.

Птаха оказалась замечательной рекой. Вода в ней была теплая, бархатистая, а берег песчаный, нагретый солнцем. Покупались, полежали в лучах уже негреющего солнца.

— Хорошо, — сказал папа.

— Очень даже здорово, — согласился Витя.