Лето в Жемчужине

И видит, что к нему бегут люди — милиционер Миша, папа, Матвей Иванович, а впереди всех Зоя, и глаза ее полны гордости за героический поступок Вити.

— Продержись еще немного! — кричит Зоя. Рядом с ней бежит Вовка и — вот чудно! — размахивает веслом.

— Ты что весь дергаешься, — сказал Вовка над его головой. Задремал, что ли? Я опоздал немного. Мамка за хлебом посылала.

К пруду пришли рябенькие утки и стали плюхаться в воду. Полетели брызги, сделалось шумно.

— Между прочим, — сказал Вовка, — в этом пруду давно-давно утопилась помещичья дочь. Красавица-раскрасавица. И теперь в пруду живет русалка. — Вовка сделал большие глаза. — Когда бывает лунная-прелунная ночь, она выходит на берег.

— Ладно врать-то, — хрипло сказал Витя.

— Не веришь — тебе же хуже. Пошли.

К церкви вела накатанная дорога, которая проходила мимо кладбища, огибала церковь и дальше спешила к шоссе.

Мальчики подходили все ближе и ближе к каменной громадине, и Витя теперь видел, что церковь очень старая; купола на ней темные и дырявые, двери заколочены досками: в окошках выбиты цветные стекла и в них влетают ласточки.

Солнце висело над самым горизонтом, и розовый свет, казалось, стелется по земле.

— В самый раз пришли, — сказал Вовка. — Оно на закате появляется.

— Кто? — прошептал Витя.

— Кто-кто! Привидение, конечно.

«Врешь ты все, — сказал себе Витя. — Потому что не бывает никаких привидений. Это даже самые маленькие дети знают».

— Иди сюда, — тихо позвал его Вовка и полез в кусты бузины у самой стены церкви.

В кустах было темно, душно, сухие ветки больно втыкались в бока; под ногами было много птичьего помета, и листья бузины были в его белых разводах.

— Смотри! — опять тихо сказал Вовка.

Мальчики стояли около маленькой двери. Вверху двери было стекло, и там, за этим черным стеклом, раскинул кружевную паутину паук. Сам паук сидел в центре паутины и был страшен: большой, коричнево-желтый, с белым крестом на спине. Паук мелко перебирал лапками.

Вите стало жутко.

— Сторожит, — прошептал Вовка, взглядом показывая на паука.

— Кого? — и Витя не узнал свой голос — он был сиплый и еле слышен.

— Кого! Вход в царство привидений.

«Совсем ты заврался», — хотел сказать Витя, чтобы приободрить себя, но Вовка в это время со скрипом отогнул одну из досок, которыми была заколочена дверь, потом вторую. Образовалась лазейка.

Как только скрипнула доска, паук задергал лапками и мгновенно исчез. Только паутина подрагивала.

— Лезь! — сказал Вовка.

— Нет, ты первый.

— Боишься? — ехидно прошептал Вовка.

— Ничего я не боюсь!

— Тогда — лезь.

«А вдруг я пролезу, — подумал Витя, — а паук уже стал огромным, выше человеческого роста, и ждет меня, чтобы схватить своими цепкими лапами?»

— Да лезь же!

«А! Была не была!» — И Витя пролез в лазейку. За ним — Вовка.

Огромного паука не было. И ничего сначала Витя не мог разглядеть. Было тускло, сыро, пахло плесенью. Из узких окошек падали снопы солнечного света, и в них плавали легкие перышки.

Глаза привыкли, и Витя увидел сумрачные своды церкви, какой-то хлам на полу, какие-то ржавые машины. В лучах солнца ослепительно блестели осколки стекла на полу — как зайчики от зеркала.

— Сейчас… — прошептал Вовка и неожиданно крикнул: — А-а-а!

— А-а-а! — громовым эхом ответила церковь.

И в это же мгновение вверху захлопали крылья, что-то зашуршало, и странный клекот упал вниз:

— Крл! Крл!

— Привидение! — заорал Вовка и присел на корточки, закрыл лицо руками — изобразил ужас.

Витя почувствовал, как мурашки разбежались по спине, его прошиб озноб, он собрался уже ринуться к лазейке, но все-таки посмотрел вверх.

Под самым куполом церкви летала большая черная птица, описывая плавные круги, переваливаясь с одного крыла на другое. Она смотрела вниз, на мальчиков, и тревожно кричала:

— Крл! Крл!

«Обыкновенная птица», — понял Витя, и страх прошел.

Вместе с Вовкой они теперь следили за птицей, она все летала и летала, потом — Витя даже не заметил, как — юркнула в темный угол и затихла. Наверно, у нее там было гнездо.

А Витя все смотрел вверх и увидел там бога. С самого купола за ним наблюдало строгое лицо в бороде, вокруг головы расходилось сияние, глаза были внимательные и грустные; они будто спрашивали Витю о чем-то.

Витя знал, что никакого бога нет, но ему сделалось не по себе от взгляда того, кто смотрел на него сверху. Витя прошел несколько шагов, бог не спускал с него глаз. И тут Витя увидел, что все стены церкви разрисованы удивительными картинами: всякие боги и ангелы были изображены на них. И хотя во многих местах отвалилась краска, все эти лица были живыми, совсем человеческими, а не божественными. Они думали о чем-то, что-то спрашивали, что-то хотели сказать…

И Витя понял, что все эти лица, золоченые одежды, сияния вокруг голов нарисовал великий художник. Но кто он? Как его зовут?

«Вот бы куда Зою, — подумал Витя. — Посмотреть эти картины».

Тихо, гулко было в церкви. Солнце уже, видно, зашло. Розовый свет струился в окна. А боги и ангелы все смотрели на Витю, появилось ощущение, что, кроме них, кто-то еще присутствует в церкви…

Вовка тоже глазел по сторонам, но без всякого интереса.

— А я думал, ты испугаешься, — разочарованно сказал он. — Там, наверху, где-то сова живет. Или филин. Только разве долезешь туда.

— Зачем? — спросил Витя.

— Как зачем? Гнездо разорить. Хищная ведь птица.

— Злой ты, Вовка, — сказал Витя. И мальчики обиделись друг на друга.

И в этот момент за своими спинами они услышали шорох.

Витя увидел, как округлились глаза у Вовки, почувствовал: волосы на затылке встали дыбом.

Разом, как по команде, оглянулись — в нише, уже заполненной дымчатыми сумерками, стоял человек. Нет, смутная фигура. У Вити как-то все сдвинулось перед глазами.

— О-о-о! А-а-а! — заорало вокруг.

Витя и Вовка даже не поняли, что это они вопят одновременно. Все дальнейшее произошло молниеносно.

Потом мальчики даже не могли вспомнить, как очутились снаружи.

Кусты бузины — по лицу. Свист ветра. Увидел Витя — ласточки летают вокруг церкви. Услышал — попискивают. Впереди — Вовкина спина. Ноги сами несут, тело валится вперед, в глазах рябь, не хватает воздуха. Вовка дышит, как загнанная лошадь.

Остановились только у первого плетня. Церковь далеко на холме. В розовом небе отпечатан ее черный силуэт. Бухает кровь в висках, все лицо мокрое от пота.

Тихо. Березка шелестит листьями у обочины дороги. Женщина идет с тяжелой корзиной, кренясь набок. Стук топора. Тянет дымком. Слышно — ветер приносит: лопочет радио на столбе возле правления колхоза. Как мирно, как хорошо! Мальчики посмотрели друг на друга.

— Видел? — прошептал Вовка.

— Привидение? — прошептал Витя.

— Какое привидение! — замахал руками Вовка. — Это же тот… Ну, с транзистором! Он же в руках черные очки вертел!

— Что? — разинул рот Витя.

— То самое!

«А я ничего не заметил, — с отчаянием подумал Витя. — Трус паршивый».

— Что же делать, Вовка?

— Побежали в правление!

По тропинке — ураганное шлепанье ног.

Вскоре вся деревня видела, как к церкви промчался «газик».

Но очень немногие знали, что в «газике», кроме шофера и двух веселых мужчин, сидят Вовка и Витя.

Мальчики наотрез отказались первыми лезть в лазейку. Сначала в церковь проникли мужчины, и только за ними ребята.

В церкви было уже темно, и мужчины включили фонарики.

Конечно, никого не оказалось.

— Не померещилось, молодцы? — спросил один из мужчин, которого звали Петром Семеновичем.

Ни Витя, ни Вовка не успели ответить — из угла церкви послышался голос второго мужчины («Зовите меня дядей Колей», — сказал он ребятам еще в «газике»):

— Петр! Скорей сюда!

Под ветошью были спрятаны три приемника «Урал» и связка плащей.

— Я так и думал, — задумчиво сказал Петр Семенович. — На легковой они. Двумя рейсами вывезли. Сюда, в церковь. А отсюда — дальше. Первую партию, видно, сразу успели. А вот эту ночью собирались.

— Ребята спугнули, — сказал дядя Коля.

— Ребята спугнули… — Петр Семенович потер лоб рукой. — Только зачем он сюда пришел? Не сторожить же! Значит, где-то близко была машина! Ребята, машины поблизости не видели? Какой-нибудь легковушки?

— Нет, — сказал Вовка.

— Нет… — повторил Витя.

Вылезли из церкви. Уже был вечер; в небе замигали первые звезды.

— Ищейку вызвать? — спросил дядя Коля.

— Посмотри на небо, — сказал Петр Семенович.

Мальчики тоже посмотрели — с востока надвигалась темная тяжелая туча с фиолетовыми краями; она уже захватила полнеба.

— Сейчас польет, — вздохнул Петр Семенович. — Интересно, проскочили они или нет?

— На всех постах проверяют, — сказал дядя Коля.

— На всех постах… Нет, не такие они дураки. Где-то отсиживаются. Но где? — Петр Семенович опять потер лоб; видно, у него была такая привычка. — Ладно. Давай погрузим вещи и — поехали. Будем думать, что делать дальше. А вам, ребята, спасибо.

«Сказать, что ли: «Служу Советскому Союзу!»? — подумал Витя. Но постеснялся.

Когда подъезжали к деревне, по крыше «газика» застучали первые капли дождя.

А через час уже вся Жемчужина знала о происшедшем. Мама заволновалась:

— Его могли убить! Больше не смей никуда ходить без разрешения.

Витя насупился, а папа сказал:

— Напрасно ты, Лида. Он уже взрослый парень.

Они еще немного поговорили в своей комнате, но о чем, — Витя не слышал. Он лежал на своей раскладушке и заново переживал последние события.