Крутая девчонка

– Моя… грубость объясняется тем, что мне очень нравится Макс. – Произнеся эту фразу, девушка будто бы выдохлась. Опершись локтями о стол, она закрыла лицо ладонями.

– Кто? – подала наконец голос Незнакомка. – Какой еще Макс?

– Макс! – всплеснула руками Каркуша. – Брат Дэна!

– Я тебе не верю. – Во все глаза уставившись на подругу, Ольга медленно покачивала головой. От ее отрешенности и следа теперь не осталось. – Ты имеешь в виду этих барменов? – недоверчиво переспросила она.

– Одного из них. Того, которого сегодня нет.

– Господи, но они же совершенно одинаковые! – Незнакомка развернулась к стойке бара.

– Этот вопрос мы уже, кажется, сегодня обсуждали, – без раздражения напомнила Каркуша. Все-таки она еще не чувствовала себя окончательно прощенной. – Для тебя совершенно одинаковые, а для меня – совершенно разные.

– Так, значит, я случайно попала в точку? – сокрушенно проговорила Ольга. – Он что, правда назначил тебе сегодня встречу?

Они пришли в «Клоны» по инициативе Каркуши. Незнакомке это вычурное, как она выражалась, кафе никогда не нравилось. И теперь до нее начал доходить смысл происшедшего. Но Катя перебила ход ее внутренних рассуждений, выкрикнув:

– Да нет же! Мы с ним еще не знакомы… Нет, Макс, конечно, видел меня, я ведь часто сюда прихожу… – Чувствовалось, что каждое слово дается девушке с трудом. – Только он не знает моего имени… И мы никогда не разговаривали. Ну, кроме того, что он принимал у меня заказы… Только мне кажется, что я ему тоже нравлюсь…

– И по каким же признакам ты это поняла? – Ольге представлялось невероятным, что по лицу одного из барменов, не важно кого из них, можно хоть что-то определить. Ведь их лица всегда, что бы ни происходило, оставались бесстрастными и непроницаемыми.

– Ни по каким, – отмахнулась Каркуша. – Это трудно передать. На уровне ощущений, понимаешь? А может быть, я ошибаюсь, – добавила она упавшим голосом и как-то жалобно, исподлобья посмотрела на подругу. А потом вдруг вскинула голову, судорожно сглотнула слюну и заговорила вдруг с прежней, если не с большей горячностью: – Ты пойми, я ведь на эту Пашкину авантюру с обложкой только ради него и пошла! Ради Макса. Я как представила, что приду однажды в «Клоны» с этим журналом, брошу его небрежно на стол, он подойдет заказ принимать и вдруг увидит, представляешь? А я как ни в чем не бывало скажу: «Чипсы и сок, пожалуйста».

– А ты уверена, что он обратит внимание на журнал? А если даже и обратит, то хоть как-то отреагирует?

– Не знаю… – растерянно пожала плечами Катя. Видимо, подруга, сама того не желая, попала в самую точку. – Иногда мне кажется, что обратит и спросит меня о чем-нибудь… И это будет повод для знакомства. А иногда я, как и ты, думаю, что все мои старания могут оказаться напрасными. – Тут Катя горестно вздохнула. – Но даже если он ничего и не скажет, я по взгляду смогу определить, увидел он мое лицо на обложке или нет, – не слишком твердо заключила она.

– И давно ты в него… В смысле, давно он тебе нравится? – осторожно поинтересовалась Ольга.

– Уже два месяца, – просто ответила Катя, и только теперь Незнакомка поняла: все, что говорит подруга, – правда. А та между тем продолжала: – И, представь, до сих пор я никому об этом не говорила… Это при моей-то болтливости, – самокритично хмыкнула девушка.

– Да… – задумчиво протянула Ольга. – Удивительно.

– Что удивительно? Что я влюбилась в Макса или что хранила это в тайне?

– Как-то мне до сих пор не верится, что этот парень мог всерьез тебе понравиться, – ушла от прямого ответа Незнакомка. То и дело стреляя из стороны в сторону глазами, она невольно искала взглядом бармена. – Как-то раньше я никогда к ним не приглядывалась и воспринимала близнецов скорее как деталь интерьера, а не как живых людей… – сделала неожиданное признание Ольга.

– Это почему же? – насупилась Каркуша.

– Да потому, что они так держатся… Чересчур уж отстраненно… Как роботы. Два одинаковых биоробота! Удивительно все же, как тебе удается их различать!..

– Ничего удивительного, – угрюмо возразила Каркуша. – Если бы ты повнимательнее пригляделась, то смогла бы увидеть, что у них и глаза разные, и брови, и губы. А голоса! Неужели ты не слышишь, что у Дэна голос какой-то скрипучий, а у Макса бархатистый и нежный?

– Но ты же совсем не знаешь его! – почти выкрикнула Незнакомка. – В смысле, как человека. Можно хоть десять лет подряд каждый день приходить сюда, а этого так и не узнать. Потому что они оба прячут лица под масками! Они же играют кем-то заданные роли!

– В том-то и дело! – неожиданно поддержала ее Каркуша. – Вот я и хочу заглянуть под его маску! Ведь это же невероятно интересно! Я думаю, что Макс добрый и у него потрясающее чувство юмора…

– А если окажется, что он злой и тупой как валенок?

– Не окажется! Я его чувствую, понимаешь? Иногда мне даже кажется, что я слышу его мысли, – мечтательно улыбнулась Каркуша.

– Ты меня, конечно, извини, – вкрадчиво начала Ольга, – только, знаешь… По-моему, это твоя очередная блажь! Ты все это от скуки нафантазировала… Ты его выдумала, сочинила, как писатели сочиняют своих героев.

Незнакомке было хорошо известно, что природа наделила Каркушу богатым воображением. Пожалуй, даже чересчур богатым. А если к этому прибавить еще ее непомерное любопытство, то многие странности в поведении девушки становились вполне объяснимыми. Выделив одного из близнецов, Каркуша приходила в кафе и завороженно наблюдала за его отточенными действиями, отрепетированными интонациями голоса, отработанной мимикой. Тут необходимо заметить, что со своей задачей оба брата справлялись безукоризненно. Они действительно мало напоминали людей, и в этих холодных образах клонов, так тщательно создаваемых ими, несомненно, присутствовала некая притягательная сила. И впечатлительная Каркуша на эту удочку клюнула. А дальше ей уже ничего не оставалось, как только дофантазировать то, чего на самом деле она видеть не могла. Ведь свою истинную суть парни умело скрывали.

– Возможно, ты и права, – вполне миролюбиво проговорила Каркуша. – Мне все равно, выдумала я его или нет. Но ты не представляешь себе, насколько мне интересно узнать, какой он на самом деле! Как, например, он по телефону разговаривает с друзьями, с мамой? Как он ест, смеется, какую музыку слушает? Меня прямо распирает от любопытства, – смущенно призналась девушка. – И ничего я с собой поделать не могу.

– А может, ты вовсе и не влюблена в этого Макса? – предположила Ольга. – Он тебя заинтриговал, ты хочешь раскрыть его тайну, если таковая, конечно, имеется… Как угодно можно это назвать, только не любовью…

– Я и сама раньше так думала… – Каркуша подперла рукой щеку, от чего сразу стала похожа на обиженного ребенка. – Но, понимаешь, я постоянно о нем думаю – и в школе, и дома, и в метро, и на улице… И еще он мне снится. Почти каждую ночь. Вот и скажи мне, что это, если не любовь?

Вместо ответа Незнакомка допила остатки сока и, решительно отодвинув от себя высокий стакан, сказала:

– Ладно, пойдем, а то мне уже надоело тут сидеть, и глаза режет.

Голубоватый свет, ровно льющийся из прикрепленных к самому потолку светильников, придавал лицам посетителей какой-то мертвенно-синий оттенок. Свет этот действительно был неприятен для глаз, и через полчаса они начинали болеть и слезиться. Во всяком случае, с Незнакомкой всегда происходило именно так.

Уже возле самого Каркушиного дома Незнакомка (а сама она жила чуть дальше) неожиданно сказала:

– Слушай, а может, тебе стоит написать Максу письмо? Обычное или электронное… Наверняка у них есть электронный адрес.

Это прозвучало тем более неожиданно, что за всю дорогу ни Незнакомка, ни Каркуша о Максе не сказали ни слова.

– Вообще-то неплохая идея, – после паузы согласилась Катя. – Только как я узнаю его электронный адрес?

– Надо подумать… – сморщила лоб Незнакомка и вдруг выдала: – А ты к вашему Фишкину обратись. Мне кажется, он такой энергичный и предприимчивый, что для него это будет раз плюнуть.

Вадим Фишкин, по прозвищу Фишка, учился в Каркушином классе, но в масштабах школы был довольно известной личностью. Если кому-нибудь срочно требовалось что-то достать, например СД-диск или новую «стрелялку», все знали, к кому в этом случае следует обращаться. И Фишка, как правило, полностью оправдывал все надежды. В совете Незнакомки, конечно, присутствовал определенный резон. Да только с какой стати Фишка станет ради Каркуши напрягаться?

– Если бы его Луиза Геранмае об этом попросила, он, конечно, в доску бы расшибся, – с досадой проговорила Каркуша.

Дело в том, что Фишка чуть ли не с первого класса был влюблен в Лу. И хотя слегка высокомерная и хорошо знающая себе цену Лу никогда не отвечала ему взаимностью, Вадиму, казалось, это было не важно. Впрочем, что до безответной любви к Лу, то Вадик Фишкин был в этом не одинок. Луиза Геранмае никогда не испытывала недостатка в поклонниках, чего нельзя было сказать о Каркуше. К их числу относился и Володя Надыкто – еще один Катин одноклассник, пламенно и, увы, безнадежно влюбленный в черноглазую красавицу Лу. И хотя та на обоих парней смотрела иронично и свысока, отношения между Надыкто и Фишкиным были напряженными, как между старыми соперниками.

– А ты попробуй, – настаивала на своем Незнакомка. – Заинтересуй его чем-нибудь, в конце концов.

– Чем я могу заинтересовать Фишку? – фыркнула Каркуша. – У него все есть, кроме любви Лу. А этого я ему при всем желании дать не смогу.

– Думаю, не все так трагично, – заметила Незнакомка.

И Каркуше показалась, что это было сказано лишь затем, чтобы закрыть надоевшую тему. Подруги попрощались, договорившись встретиться в школе на большой перемене.

5

Поздно вечером в субботу раздался телефонный звонок. Артем подошел к телефону первым. Ему вообще звонили гораздо чаше, чем Каркуше, а уж в такое время и подавно.

– Тебя, – недовольно буркнул он, протягивая трубку сестре.

– Кто? – беззвучно, одними губами, спросила Катя.

– Откуда я знаю, – пожал плечами брат. – Мужик какой-то.

В отличие от Кати Артем говорил в полный голос. Недовольно поморщившись, Каркуша перехватила трубку.

«Каким-то мужиком» оказался Павел. Странно, что Артем не узнал его по голосу. Как-никак они учились в одном институте, а однажды Павел даже снимал Артема в рекламном клипе.

– Поздравляю! – заорал Павел, едва услышав робкое Катино «алло». – Только что звонил главный редактор! Твою фотографию напечатали на обложке! И завтра второй номер «Крутой девчонки» уже поступит в продажу! – взахлеб делился хорошими новостями Паша. – Жаль, правда, что он раньше мне не позвонил. Нам же с тобой положено по одному экземпляру бесплатно, я бы обязательно съездил и взял… Ну, ничего, в понедельник поеду.

– А что, купить журнал нельзя будет? – прерывающимся от волнения голосом спросила Катя.

Внезапно у нее перехватило горло, а сердце забилось так сильно, что девушка чувствовала, как оно пульсирует в висках и ключице.

– Почему нельзя? – удивился Паша. – Я же говорю, с завтрашнего дня журнал поступит в продажу… Можешь купить, а если подождешь до понедельника, то я тебе бесплатно привезу.

– Ой, да ладно уж! – Наконец-то Каркуша поверила, что это не шутка, не розыгрыш и что завтра она, возможно, будет держать в руках журнал с собственным портретом на обложке. – Спасибо тебе огромное! – принялась она горячо благодарить парня.

– Это тебе спасибо, – скромно откликнулся он. – Ну, ладно, поздравляю еще раз.

– И я тебя, Пашенька, поздравляю! Ура! – вдруг неожиданно для себя самой заорала Каркуша. Но, к счастью, на том конце провода уже успели положить трубку.

– Ты чего? – Артем удивленно распахнул свои небесно-голубые глаза. – Совсем спятила, что ли?

Брат никогда не отличался обходительностью, особенно по отношению к ней, поэтому Каркуша не обиделась и даже не удивилась.

– Сам ты спятил! – весело парировала она. – Мой портрет напечатали на обложке журнала, понял?

– А как журнал называется? «Новости психиатрии» или «Съехавшая крыша»?

– «Крутая девчонка»! – отчеканила Каркуша.

– Это ты, что ли, «крутая»? – хмыкнул Артем, лениво почесывая белобрысый затылок.

– Представь себе! – обиженно поджала губы Катя.

Насмешливый тон брата уже начинал ее злить, и она решила впредь не отвечать на его подколки. Артем же с идиотской улыбочкой на губах смерил ее с ног до головы долгим, придирчивым взглядом и протянул задумчиво:

– Да уж… Круче не бывает! Какой-то псих разыграл ее по телефону, а она поверила! – усмехнулся он, глядя куда-то в сторону и будто бы обращаясь за поддержкой к невидимому собеседнику.

Несколько секунд в ее душе продолжалась напряженная внутренняя борьба: ответить или промолчать? И она бы нашла в себе силы сдержаться, если б в следующую секунду Артем не произнес с деланным сочувствием в голосе:

– Матушка моя, а ты давно в зеркало на себя смотрела? Клаудиа Шифер доморощенная!

– Придурок! Самовлюбленный кретин! Посмотрим, что ты скажешь завтра… А вот это ты видел? – Сорвав с дверной ручки сумку, Каркуша порывисто вытащила оттуда пачку фотоснимков и швырнула ее на стол.

Карточки упали, пестрым веером рассыпавшись на темной матовой поверхности. Неспешно брат приблизился к столу, лениво протянул руку к снимкам. Молчание длилось добрых пять минут. Шумно сопя и быстро перебирая пальцами, Артем вглядывался в фотографии. Вскоре от его скептического выражения и следа не осталось. На белой коже щек медленно проявлялись темно-розовые пятна.

– Недурно, – наконец выдавил из себя он. – Кто снимал?

Секунду поразмыслив, Каркуша решила, что скрывать имя фотографа бессмысленно, тем более что брат казался полностью поверженным.

– Паша Березкин, твой сокурсник. – И Катя принялась деловито собирать со стола снимки.

– Вот партизан! Что же он мне ничего не сказал? – с обидой в голосе поинтересовался Артем. – Значит, это он сейчас звонил?

– Угу. – Каркуша убрала фотографии в пакет, а затем сунула его в сумку.

Она смотрела на брата открытым, ясным взглядом. Обида и злость в нем даже не угадывались. Катя вообще была отходчивой и совсем незлопамятной.

Но Артем остался верен себе. Напоследок он обязательно должен был сказать сестре какую-нибудь гадость.

– Пашка, конечно, гений, – сказал он, искоса поглядывая на Катю. – Из такого… гм-гм… – Артем запнулся, выразительно посмотрел на сестру и продолжил: – Конфетку сделать! Это надо уметь!

Даже не удостоив его взглядом, Катя повесила сумку на дверную ручку и, гордо вздернув подбородок, удалилась в свою комнату.

Журнал остро пах типографской краской. Дрожащими руками Каркуша перелистывала страницы. Хотя зачем она это делала, было совершенно непонятно. Ведь содержание журнала ее нисколько не интересовало. Резко захлопнув его, Катя, все еще не веря собственным глазам, уставилась на обложку. С лучезарной улыбкой на губах и веселыми чертиками в темных, слегка прищуренных глазах на нее смотрела… нет, не красавица, но очень, просто необыкновенно обаятельная девушка. И при взгляде на это лицо трудно было сдержать улыбку. Каркуша придирчиво вгляделась в фотографию, пытаясь понять, заметны ли на ней изъяны ее внешности? Более всего Катю беспокоил, естественно, нос. Но фотограф выбрал такой ракурс, что все его недостатки не только не бросались в глаза, но даже вовсе не были заметны. Напротив, за счет того, что в момент съемки Каркуша повернула голову вбок и чуть задрала вверх подбородок, ее нос казался чуть ли не курносым. «Потрясающе! – Катя даже зажмурилась от переизбытка чувств. – Неужели это я?»

– Девушка! – раздался из окошка недовольный окрик киоскерши. Катя даже вздрогнула от неожиданности. В какой-то миг она забыла, где находится и что вообще происходит, настолько велики были радость и потрясение. – Вы платить собираетесь или как?

– Ой, извините! – всплеснула руками Каркуша. – А у вас еще есть экземпляры?

Средних лет женщина с короткими обесцвеченными волосами нагнулась куда-то и через несколько секунд выпрямилась и сказала:

– Всего четыре номера. Вместе с этим. – Она ткнула пальцем прямо Каркуше в глаз. (Той, что улыбалась с обложки.)

Невольно настоящая, живая Каркуша поежилась и отдернула журнал.

– А вы знаете, кто это? – неожиданно для себя с вызовом спросила она киоскершу.

Та вытащила откуда-то снизу точно такой же журнал и вгляделась в лицо на обложке.

– Артистка, что ли? – неуверенно протянула она. – Ну точно! – обрадовалась женщина. – Из сериала, который по второму каналу показывают… «Обычные истории», – припомнила киоскерша название сериала. – Это про школьников, да?

– Никакая это не артистка, – обиделась Каркуша. С каждой секундой она все больше удивлялась себе. Никогда раньше Катя не вступала в разговоры с продавцами и вообще с незнакомыми людьми. А тут ее так и распирало от гордости. «Ну, неужели она меня не узнает?» – думала Катя так, будто бы от этого зависела вся ее дальнейшая жизнь. – Ну, посмотрите внимательно! – настаивала девушка.

Киоскерша недоверчиво и даже как будто с опаской покосилась на нее и вдруг, охнув, прикрыла ладонью рот. Теперь женщина смотрела на Катю как на приведение – с застывшим ужасом в глазах.

– Так это ж ты! – выдохнула киоскерша, спустя несколько секунд. Она снова уткнулась в обложку, а потом медленно подняла глаза на Каркушу. – Так и есть, ты.

– А сколько стоит журнал? – совсем другим, уверенным и громким голосом осведомилась Каркуша.

Киоскерша назвала цену, и Катя с сожалением поняла, что денег ей хватит только на три номера. Расплатившись, она сунула журналы в сумку, всем своим видом показывая, что для нее это вполне обычная ситуация – быть сфотографированной на обложку, и, бросив киоскерше: «Ну, удачи вам!» – зашагала к дому.

6

Плотное кольцо, которым одноклассники обступили Каркушину парту, не дрогнуло, даже когда в класс шаркающей походкой вошел Андрей Егорович, за особо пронзительный и какой-то просверливающий насквозь взгляд прозванный Юркой Ермолаевым Буравчиком.

– Что там случилось? – проскрипел физик, подойдя к учительскому столу.

– Да тут Андреева фотомоделью заделалась! – выкрикнул Володя Надыкто и громко заржал над своей шуткой.