Чужой ребенок

– А как ты думаешь? – кричала она в ответ. – Я им и занимаюсь. А что ты делаешь? Только орешь и критикуешь.

А Лариса успокаивала себя тем, что Игорь – хороший отец. Она видит, как он любит сына, и наверняка будет так же заботиться об их будущих детях. Даже еще больше. И их дети не будут похожи на Илью. Они будут самыми красивыми и самыми умными.

– Поехали в гости, – предложил как-то Игорь.

– Куда?

– У младшего брата день рождения. Как раз посмотришь на все мое семейство.

– А это удобно?

– Мне удобно, им – не знаю.

– А твоей жены там не будет?

– Нет.

– А как ты меня представишь?

– Как свою секретаршу. Шучу. Слушай, не морочь себе голову. Съездим, поздравим и уедем. На тебя никто и внимания не обратит.

Лариса не хотела ехать. Но ей было интересно. Интересно посмотреть на семью Игоря. Интересно понять, знают ли они что-нибудь про нее. Может, он им говорил, что разведется или, наоборот, не разведется?

– Расскажи мне хоть что-нибудь, – попросила Лариса в машине.

– Про кого?

– Про твою семью. Чтобы я дурой не выглядела.

– Брата зовут Иван. Его жену Лена. Их дочь, мою племянницу, – Ника. Еще наверняка будет тетка – Антонина Матвеевна. Ей семьдесят пять лет.

– А ваши родители?

– Умерли.

– Давай остановимся – цветы купим, – предложила Лариса.

– Зачем? Я бутылку везу.

– Для Лены. Как хозяйке дома.

– Ну давай, если хочешь. Хотя я ее терпеть не могу.

– Почему?

– Увидишь – поймешь.

В квартире было полно народу. Друзья Ивана, бойфренд племянницы… Игорь оказался прав – на Ларису никто не обратил внимания.

Букет Лена бросила на кухонный стол и побежала искать вазу. Зачем шла, естественно, забыла. Все как раз рассаживались. Кому-то не хватило вилки. Лена побежала на кухню за вилкой, увидела букет, вспомнила про вазу, забыла про вилку, пошла за вазой и снова забыла, зачем шла.

За столом Лариса оказалась между Антониной Матвеевной и бойфрендом племянницы.

– А вы, деточка, кто будете? – спросила семидесятипятилетняя тетка.

– Лариса.

– Полюбовница? – незлобиво уточнила Антонина Матвеевна.

– Вроде того, – сказала Лариса.

– А Инку куда дели? – спросила тетка.

– Не знаю.

– Вот и правильно. Дура она. Де-ре-во. – Тетка постучала костяшками пальцев по столу.

– Антонина Матвеевна, вам салатику положить? – спросила Лена.

– У меня, Ленка, от твоих салатиков потом, пардон, запор, – сообщила тетка. – Как росли у тебя руки из жопы, так и растут. Ты мне овощей передай. Мытые, я надеюсь? А то потом глистов выводи.

Лена скорчила гримаску.

Все передавали тарелки, разливали напитки. Антонина Матвеевна брезгливо подцепила вилкой четвертинку помидорки, положила в рот и осторожно разжевала.

– А мне, вашу мать, кто-нибудь плеснет? – спросила тетка.

– Теть Тонь, вам чего? – спросил Иван, отвечавший за спиртное. – Вина? Белого или красного?

– Иван, ты б с Ленкой развелся, что ли? – с сочувствием посмотрела на него Антонина Матвеевна. – Ты на ее гадских салатах совсем память потерял? Водки. Бе-лень-кой.

Иван плеснул тетке водки. Антонина Матвеевна с удовольствием выпила одним глотком, с отвращением откусила огурчик.

– Куда? – остановила она Ивана, который водрузил бутылку на тумбочку.

Иван налил еще.

– Антонина Матвеевна, вам плохо не будет? Все-таки возраст? – сказала Лена. Явно с издевкой.

– Это у тебя возраст, – хлопнула рюмку тетка. – Водки тебе жалко? Зато я не жру. Шикса.

– Теть Тонь, ну что вы, ей-богу? – заступился за жену Иван.

– А ты водку-то оставь, оставь. Мы тут с Лариской поговорим. Она вон тоже не жрет ничего, – сказала Антонина Матвеевна и сама плеснула Ларисе водки.

Лариса выпила. Ей почему-то тоже захотелось именно водки. Есть не хотелось совсем. На тарелке лежала четвертинка помидорки и полоска огурчика. Попросить салат она постеснялась, а овощи благодаря странной тетке стояли рядом. Она боялась, что Антонина Матвеевна начнет ее расспрашивать, но тетка вырубилась. Прикрыла глаза и как будто заснула.

– Не парься, как говорит сейчас молодежь, – сказала она Ларисе перед тем, как заснуть, и похлопала ее по коленке. Рука у тетки оказалась тяжелая.

Разговор за столом шел о Нике, которая перекрасилась в черный цвет и сделала красные перья, и о ее новом бойфренде.

– Господи, Никочка, на кого ты похожа? – причитала Лена. – Такие волосы красивые были… А вы где-то учитесь или работаете? – обращалась она к бойфренду. Лариса так и не услышала, как его зовут.

– Ма-а-ам, – тянула Ника.

Иван общался с Игорем и другом. Соображали виски на троих.

– Игорь, хватит хлестать вискарь, у тебя баба новая и молодая, – очнулась Антонина Матвеевна от дремоты. – Ленка, заткнись! Пусть красится. Хоть чем-то от тебя отличаться будет. А то я вас раньше со спины не отличала. Две одинаковые разъетые жопы. Теперь нормально – ты почти лысая, а эта – черная.

Лариса догадалась, что тетка не спала. Или спала, но все слышала. Лариса выпила еще стопку и на всякий случай долила Антонине Матвеевне.

– А ты жидовочка? – ласково спросила тетка.

– Нет, – ответила Лариса.

– А вот это зря. А ты кто?

– Подруга Игоря.

– Полюбовница, что ли? А куда Инку дели?

– У нее провалы в памяти, – шепнула Ника Ларисе.

– Это у тебя провалы, – услышала комментарий Антонина Матвеевна, – не помнишь, с кем в постель ложишься. Рот закрой, а то я твоему хахалю такие провалы про тебя продемонстрирую, мало не покажется.

– Теть Тонь, – застонала Ника.

Лариса разглядывала Антонину Матвеевну. Больше всего ее поражало то, что у тетки тряслись руки в спокойном состоянии. Но стопку она держала крепко. Впрочем, как и вилку с огурчиком.

Когда все, выпив и закусив, пошли курить на кухню, букет, который Лариса подарила Лене, так и валялся на столе. Лариса тоже пошла на кухню, благо Антонина Матвеевна опять заснула. Свой букет она переложила на стул – Лена таскала грязные тарелки. Лариса хотела попросить вазу, чтобы самой поставить цветы, но решила, что это не ее дело.

На кухне собрались женщины. Был объявлен перерыв перед подачей десерта. Лена и Ника резали торт, мыли тарелки, рвали целлофан на коробках с конфетами…

– А Инны чего нет? – спросила Ника.

– Плохо себя чувствует, – ответила Лена и глазами показала на Ларису.

– Па-а-нятно, – сказала Ника.

Эта самая племянница Ника, как поняла Лариса из рассказов за столом, все время была в разъездах.

– Я как ни приеду, у Игоря новая женщина, – обратилась она к Ларисе.

– Он у нас слаб на передок, – подхватила Лена.

Все засмеялись. И Лариса тоже засмеялась.

– Чья б корова мычала! – В дверях кухни, щелкнув выключателем туалета, появилась Антонина Матвеевна. – Ленка, у тебя рот, как твой унитаз. Гадить противно.

– Антонина Матвеевна, – бросила в раковину тарелку Лена, – ну что я вам сделала? Что вы ко мне все время цепляетесь?

– Это твоя дочурка толстозадая к мужикам цепляется. А я так, бурчу по-стариковски. Я ж в маразме и Альцгеймере давно. Сама ж так говоришь.

– Ничего я не говорю.

– Вот это правильно. Ты, Ленка, молчи лучше. Иди Ивана своего от бутылки отлепи. Пьяный уже. С горя, что ли, клюкать начал? Или забыться хочет, чтоб тебя не видеть?

– Нет, ну вы мне скажите, – Лена от выпитого вина осмелела, – почему мы у вас всегда плохие?

– Да если б вы «у меня» были, – хмыкнула тетка, – я бы, Леночка, давно повесилась на первой яблоне.

– Вы просто никого не любите, Антонина Матвеевна, – сказала Лена.

– Почему никого? Я себя люблю, – весело ответила тетка. – Я – эгоистка.

– Как вы можете так говорить? Неужели вы никогда не хотели семью? – не унималась Лена. – Ни за что не поверю. Сейчас не были бы одни.

– Лен, вот ты специально гадость хочешь сказать? Ты чего ждешь? Что я буду рыдать у тебя на груди и признаваться в том, что я одинока? Ха! Лен, давай я тебе лучше про своих любовников расскажу?

– Нет уж, спасибо. Вы мне лучше скажите – вот мы, получается, плохие, а Игорь – хороший? У Ивана семья, а у Игоря? С одной, с другой, с третьей. Вон, – кивнула Лена в сторону Ларисы, – даже в дом приводит, не стесняется. Он тоже не трезвенник. А вы молчите.

– Ленка, кончай спектакль играть. Тоже мне Сара Бернар. Публику уже тошнит.

– Нет, вы мне ответьте!

– Понимаешь, Лена, Игорь мне как мужик нравится.

– О господи!

Лена занялась мытьем посуды. Ника ушла к бойфренду. Антонина Матвеевна закурила «Яву».

– Господи, что вы курите? – не выдержала Лена. – Возьмите нормальные сигареты. Эти же воняют, как я не знаю что. Дышать невозможно.

– Лен, не зуди, лучше метнись за водочкой, – с удовольствием затягиваясь, сказала тетка.

Лена выдохнула, бросила недомытую тарелку и пошла за бутылкой.

– Ну а как Ника твоя? Опять с новым хахалем? – спросила Антонина Матвеевна, когда вернулась Лена.

Та закатила глаза, имея в виду теткины провалы в памяти.

– Лариска, беги из этой семейки, беги – ноги у тебя длинные. Замордуют, оберут, нахамят, а ты еще виновата останешься, – сказала Антонина Матвеевна.

Лариса улыбнулась.

– Антонина Матвеевна, вы хоть при посторонних нас не позорьте! – опять вскинулась Лена. – Может, Лариса нас оберет? Вам это в голову не приходило?

– Лен, ты вроде уже старая, а дурная, в людях совсем не разбираешься, только о своей жопе и думаешь, – сказала тетка. – А ты, – повернулась она к Ларисе, – подумай, тебе вроде есть чем думать. Игорь – мужик красивый, но если бы я за всех замуж выходила, с кем спала… О, моя дорогая… Муж из Игоря никакой. Вот Иван – муж, объелся груш, но плохой любовник. Правда, Лен?