Волшебные сказки Англии

В замок к себе меня взял Роксбург, мой старый дед. Раз на охоту я поскакал, Нарушил его запрет. Холодный вихрь вдруг налетел, И я с коня упал, Непробудный сон меня одолел, Долго в лесу я спал. Королева эльфов меня унесла, С тех пор я её вассал.

— Легко и весело жить в стране эльфов, — продолжал Тамлейн. — Королева любит меня, придворные оказывают почести. Земной человек мог бы вечно жить с эльфами, если бы не грозила ему опасность.

— Какая опасность? — спрашивает прекрасная Джанет.

— Скоро семь лет, как живу я у эльфов. Но только вчера узнал, что раз в семь лет королева платит дань страшным троллям. Боюсь, что отправят меня скоро на съедение горному королю.

— А как спасти тебя, Тамлейн?

— Одно скажу — спасти меня может девушка, которая не боится чар королевы эльфов.

— Я не боюсь. И вот увидишь, спасу тебя. Только скажи, как это сделать.

— Не очень-то легко. Да и медлить нельзя. Сегодня ночью соберутся в Картергафский лес эльфы и феи, будут веселиться, танцевать и скакать на своих волшебных конях. Если хочешь спасти меня, выходи в полночь на развилку Майлз-кросс, что на дальней опушке леса. Там стоит каменный крест. Очерти рядом круг, встань в него и жди моего появления.

— А как я узнаю тебя? Там ведь будет много рыцарей.

— Только пробьёт полночь — поскачет свита королевы эльфов. Но ты не бойся, они тебя не заметят.

Сперва вороные поскачут, Гнедые следом пойдут, Я на молочно-белом. Смотри, дружок, не забудь! Конь твоего жениха Быстрее ветра летит. Уздечка его — серебро, Грива златом горит.

И ещё запомни: на короне моей звезда — знак, что я земной рыцарь. Как узнаешь меня — хватай коня за уздечку. Соскочу я на землю, а королева громко воскликнет: «Похищен честный Тамлейн!» Ты уздечку брось, хватай скорее меня и держи крепко-крепко. Я скинусь ящерицей, змеёй, потом оленем. Буду рваться у тебя из рук, а ты держи, не выпускай. Наконец превращусь я в раскалённый железный прут. Больно будет ладоням, всё равно держи.

Тогда заклятье эльфов падёт — Я снова рыцарь земной! Напрасно меня королева зовёт, Напрасно шлёт пака за мной. Умчимся с тобою в замок к отцу, Мои злоключенья подходят к концу.

Сказал эти слова юный Тамлейн и исчез, как растаял. Идёт Джанет одна по лесу, и чудится ей — играет нежная музыка и чей-то голос поёт:

Прекрасна милая Джанет, Прекраснее на свете нет. Одну её лишь я люблю И о любви молю. Любовь моя, милый дружок, Чиста и свежа, как майский цветок.

В третий раз убежала Джанет украдкой в Картергафский лес. Пришла на развилку Майлз-кросс в глухую полночь, очертила круг у каменного креста, встала в него и ждёт.

Вдруг чудится ей уздечки звон В глухой ночной тиши. Всё ближе и ближе слышится он, К ней юный рыцарь спешит.

Как Тамлейн сказал, так всё и вышло. Скачут эльфы на вороных конях, следом скачут гнедые. Вот наконец и рыцарь на белом коне.

В короне его звезда, Конь как вихрь летит, Уздечка из серебра, Грива златом горит.

Схватила Джанет коня за уздечку, и пронёсся по лесу нечеловеческий вопль:

— Похищен честный Тамлейн!

Держит Джанет любимого крепко-крепко. А он то ящерицей обернётся, то змеёй, то оленем; вот-вот из рук вырвется. Из последних сил держит его прекрасная Джанет. Вдруг зашипел у неё в руках раскалённый железный прут, она и тут рук не разжала. Прошептала только:

— Не стерплю, брошу — навсегда потеряю Тамлейна.

И вот уж он у неё в руках Стал человеком земным. Напрасно его королева зовёт, Напрасно шлёт пака за ним. Вздохнула она печально В тёмной чаще лесной: — Ах, какое несчастье! Похищен рыцарь земной. Гневается королева, Как её не понять, Похищен рыцарь прекрасный, Ей уж его не видать.

— Прощай, Тамлейн, прощай! — крикнула ему вслед королева. — И помни: знай я вчера, что знаю сегодня, обратила бы твоё сердце в камень; знай я вчера, что знаю сегодня, обратила бы твои ясные очи в лесные гнилушки! Ах нет, Тамлейн, не слушай меня! Знала бы я вчера, что знаю сегодня, я бы всемеро больше отдала горному королю, только бы ты всегда был со мной!

Прокричала эти слова королева эльфов и умчалась в лес со своей свитой.

А прекрасная Джанет привела Тамлейна к отцу, рассказала, как спасла юного рыцаря от чар могущественной королевы. Устроил граф Марчский молодым пышную свадьбу.

Жили они долго и счастливо и умерли в один день.

Русалка из Колонсея

Жил когда-то на острове Колонсее молодой князь по имени Эндрю, и славился он на всю Шотландию своим воинским умением и доблестью. Любил князь прекрасную девушку Мораг, и она любила его. Вот раз сидят они вместе, мечтают о близкой свадьбе, как вдруг едет гонец от шотландского короля. Представился князю и говорит:

— Привёз я из-за моря колонсейскому князю письмо от короля.

Распечатал Эндрю письмо, и лицо его омрачилось.

— Враг напал на Шотландию, — сказал он невесте. — Король призывает меня под свои знамёна. Не будет у нас через месяц свадьбы, дорогая Мораг.

Приказал князь немедля снарядить ладью и пошёл проститься с невестой. Взяла Мораг руку любимого и надела ему на палец перстень с красным камнем — рубином.

— Не снимай его, — сказала. — Покуда горит рубин алым огнём, знай, сердце моё принадлежит тебе.

Поцеловал её князь и отплыл в Шотландию.

Много недель длилась жестокая битва, наконец выгнали врага за пределы Шотландии. Исполнил Эндрю свой ратный долг и с лёгким сердцем пустился в обратный путь на запад. Часто смотрел молодой князь на заветный перстень, который горел у него на пальце, как капелька крови. Значит, верна ему Мораг, ждёт его на родном острове.

Море было спокойно, сильно и слаженно гребла дружина. Вот уж погас дневной свет, засеребрилась на море лунная дорожка, и поднялся вдали над водой родной остров. Не спится молодому князю, ходит он по ладье, мечтает о невесте.

Вдруг — что это? Качается на волне красавица с распущенными золотыми волосами.

Откуда она здесь, уж не упала ли с какой-нибудь лодки? Приказал князь своим людям сушить весла. А они как не слышат, и скользит ладья вперёд все быстрее.

«Это, верно, русалка», — решил Эндрю и поспешно отворотился: он любил свою Мораг и ни на кого больше не хотел смотреть.

Но вот ладья поравнялась с русалкой, протянула она свою белую руку, обняла князя и увлекла с собой в морскую пучину.

Всё глубже и глубже опускались они сквозь толщу прозрачной, зеленоватой воды. Вот уже вокруг них глухое безмолвие. Мимо плывут рыбы и всякие чудовища. Дно усеяно обломками кораблей, среди них белеют кости мореходов, нашедших смерть на дне океана.

Наконец приплыли они к дому русалки. Вместо пола — золотой песок, вместо крыши — где-то высоко-высоко — голубой воздух, вместо комнат — сотни пещер с бесчисленными переходами. Золотой песок пестрит кораллами, жемчугом, перламутром.

— Смотри, как у меня красиво! — молвила русалка нежным голосом. — Будешь жить со мной в этих пещерах, и я буду вечно любить тебя.

— Нет! — воскликнул князь. — Отпусти меня на землю к моей невесте. Её одну я люблю во всём свете.

— Ах, останься со мной! — сказала русалка и принесла ему пригоршню разноцветных ракушек.

А потом спела сладкую русалочью песню и обмахнула его длинными шелковистыми волосами. Но Эндрю оттолкнул русалку, устремив взор свой на рубиновый перстень.

— Отпусти меня обратно в надводный мир, — умолял князь. — Я никогда не полюблю тебя.

— Подумай хорошенько, — тихо проговорила русалка. — Не останешься по доброй воле, запру тебя в пещеру и будешь моим пленником на веки вечные. Подумай хорошенько и полюби меня.

— Никогда! — вскричал Эндрю. — Лучше умереть, чем нарушить верность любимой.

Только он сказал эти слова, золотой песок, ракушки, самоцветы — всё вдруг исчезло, и очутился князь в огромной чёрной пещере.

Ладья с дружиной тем временем причалила к острову. Никто не видел, как русалка увлекла с собой князя, и все решили, что он упал в море и утонул. Вот с каким печальным известием вернулась дружина на Колонсей. Весь народ оплакивал погибшего князя, одна Мораг не поверила — сердцем чувствовала, что любимый жив, и ждала его возвращения.

Но не выбраться Эндрю из пещеры — у входа её пенятся и бурлят могучие волны. Много дней провёл он в водяном заточении, но горел алым светом рубин у него на пальце, и надежда не гасла в его сердце.

И вот однажды приплыла в пещеру русалка, распустила в воде золотые волосы.

— Зачем ты приплыла? — крикнул Эндрю.

— Не сердись, князь! Я решила отпустить тебя. Только дай мне взамен одну вещь.

— Какую? — спросил князь.

— Твой рубиновый перстень, — чуть заметно улыбнулась русалка.

Она и не думала отпускать князя, хотелось ей выманить у него кольцо. Перестанет князь глядеть на рубин и забудет про свою земную любовь.

— Я охотно подарю тебе перстень, — ответил князь, — и навсегда останусь в подводном царстве. Только и ты выполни мою просьбу. Отнеси меня на поверхность моря, дай последний раз взглянуть на родной остров.

Подхватила его русалка и понесла наверх сквозь толщу зеленоватой воды; видит Эндрю, совсем близко что-то чернеет — да ведь это скалы, сбегающие с острова в море.

— Дай мне отсюда взглянуть на землю, — попросил Эндрю.

Всплыла русалка наверх, и увидел Эндрю опять звёздное небо.

— А теперь подари мне свой перстень, — протянула руку русалка.

Глаза её впились в горящий кровью рубин, и не заметила она, что земля совсем рядом.

В мгновение ока выскользнул Эндрю из объятий русалки, ухватился за выступ скалы, подтянулся что было силы и выскочил из воды на землю. Рванулась за ним русалка, да уж поздно, не достать ей князя. Крикнула она что-то гневное и упала обратно в пенистые волны.

Долго следила русалка, как бежал князь по скалистой косе, а потом свернул к дому невесты.

Обезумела от ярости и уплыла к себе на дно.

На острове Колонсее до сих пор верят, что возле того места, где нырнула русалка, можно и сейчас слышать её дикую, печальную песню. Она поёт из глубины моря для князя, которого любила и потеряла, и будет петь так до скончания века.

Юный Поллард и окландский вепрь

Давно это было, на севере Англии тянулись тогда дремучие леса, бродили в них дикие звери — медведи, барсуки, кабаны, — и встреча с таким зверем не сулила путнику ничего доброго. И вот одной осенью завёлся в окрестностях Окландского замка, что в графстве Дарем, свирепый кабан, который навёл страх на всю округу.

Был этот вепрь огромен и страшен, на морде у него топорщилась чёрная щетина, из пасти торчали изогнутые клыки, маленькие глазки злобно рыскали из стороны в сторону, а бегал он так быстро — на коне не угонишься.

Питался вепрь травой, корешками и тем, что растили крестьяне на полях, да не столько съедал, сколько вытаптывал. Он ненавидел всех других тварей, но больше всего ненавидел людей; по вечерам хоронился в кустах, поджидая крестьянина, устало бредущего с поля. Живым от него никто не уходил.

Земля в округе принадлежала богатому и могущественному даремскому епископу, хозяину Окландского замка. Вепрь так застращал окрестных крестьян, что не выдержали они и написали письмо епископу, слёзно умоляя помочь им в беде: даже днём нет спасенья от лютого зверя, а как солнце сядет — и за калитку носа не высунешь.

Согласился епископ, что дело плохо, и обещал по-королевски наградить храбреца, который убьёт вепря.

Молодые люди, однако, качали головами. Сколько смелых рыцарей приезжало из южных графств сразиться с вепрем, немало убитых драконов и других чудовищ было на их счету. И что же? Ни один не вернулся из леса Этерли-дин, в котором было логово вепря. Какой толк в награде, рассуждали местные храбрецы, если некому её получать?

Нашёлся всё-таки юноша, которого прельстила обещанная награда. Это был младший сын старинного рода по имени Поллард; ему не маячили ни деньги, ни родовой замок, оставалось надеяться на самого себя.

«Недурно придумано — наградить смельчака по-королевски, — сказал он себе. — Но мёртвым награда не нужна. Вепрь убивает не только крестьян — сколько вооружённых рыцарей погибло, сражаясь с ним. Видно, вепрь не только силён, но и хитёр. Значит, надо разведать его повадки. И сначала потягаться с ним хитростью. А не выйдет — померяться силой».

Оставил дома юный Поллард меч, коня, доспехи, сунул в карман ломоть хлеба и кусок сыра и пошагал в лес Этерли-дин, где хоронился вепрь. Идёт, вслушивается в каждый шорох, вглядывается в звериные тропы. Наконец напал на след вепря и много дней крался по его пятам. Ночью зверь петлял по лесам и полям, днём отсыпался в своем логове и ни разу не почуял близости человека.

Прошёл месяц, юный Поллард всё разузнал о вепре — зверь огромен и свиреп, силён и проворен. К тому же на редкость прожорлив. Ест всё подряд, но больше всего любит буковые орешки — они толстым слоем устилали землю в буковых лесах. Вызнал Поллард, где вепрь отсыпается днём — в самой глубине леса, в гуще могучих буков. Нашатавшись вдоволь по окрестностям, вепрь под утро возвращался в свою чащобу, лакомился буковыми орешками и валился спать.

Теперь юный Поллард знал, что ему делать. Взял кривой, как серп, меч, оседлал свою лошадь и поскакал вечером к одинокой ферме, стоявшей у самого леса Этерлидин; оставил лошадь на соседней ферме и пошёл в лес. Он знал, что до рассвета вепрь не вернётся, будет рыскать по округе и только под утро явится в Этерли-дин, набьёт брюхо буковыми орешками и заснёт у себя в логове. Нашел Поллард высокий развесистый бук, что рос в двух шагах от логова вепря, — он ещё раньше его заприметил. Залез на него, натряс целую гору орешков, чтобы вепрь налопался до отвала и поскорее заснул.

Чуть только забрезжило на востоке, послышалось приближение вепря: сопит, хрюкает, роет носом опавшие листья. Вдруг стало тихо-тихо: зверь учуял приготовленное Поллардом угощение. И сейчас же раздалось торопливое чавканье, как будто вепрь куда-то очень спешил. Поллард думал, что натряс орешков на целое стадо кабанов, но, видно, у этого вепря брюхо было бездонное — он всё ел, ел и никак не мог насытиться. У Полларда затекли ноги, онемела рука, сжимавшая меч, но он не смел шелохнуться: у вепря такое чутье, что малейший шорох мог испортить всё дело.

Наконец съеден последний орешек. Зверь хрюкнул от удовольствия и тяжело двинулся к логову, с шумным вздохом улёгся на землю, повернулся на бок и зажмурил глаза, разомлев от такой сытной еды.

Дождавшись, когда вепрь как следует разоспится, Поллард осторожно спустился с дерева и не дыша пополз к логову — надо убить вепря, пока он спит. Но не тут-то было, зверь и спящий учуял опасность: с ужасающим рыком поднялся он на ноги и ринулся на юношу — тот едва успел отскочить в сторону. Хоть вепря и разморило от еды, всё равно это был хитрый и опасный соперник.