Триэль

Триэль.

«3-L»

05.04.2014.

Выдержка из статьи «Прошлое и будущее Дории».

 «Сто двадцать четыре года назад холодная война, затронувшая не одну страну, завершилась одним мощным ударом, направленным на Дорию. Это небольшое государство из пары десятков городов с мощной инфраструктурой, высоким уровнем развития и таким количеством ресурсов, что Дория могла прокормить не только себя, но ещё и не одного торгового партнёра. Какое-то время, пусть это длилось и не одно поколение, дипломатия доминировала над агрессией. Но наступило время, когда соседние страны уже не могли позволить себе торговать, поскольку уже было нечем. Оголодалые и обнищалые люди устраивали стачки на границах, случались теракты, политический бойкот, главы правительств умоляли и иногда требовали снижение цен на продовольствие, и президенты Дории давали на это добро, но одна маленькая страна, какой бы богатой она не была, неспособна прокормить миллионы граждан чужих государств – она пеклась о своих. И вот, когда дефицит ресурсов достиг максимально возможного пика, одна из стран-соседей нанесла удар, и, как говорят те немногие из живущих в наши дни философов, лучше бы он был ядерный.

 Наносить разрушительный удар по плодородным землям, по тем из немногих оставшихся рек, где течёт ещё не отравленная пресная вода – глупость, и они решили поступить подло. Воспользовавшись украденными у гениального учёного Дории – Андрэа Уоллиса - разработками, одна из стран направила на мирного соседа сотни ракет, и кто-то нажал кнопку пуска.

 Эти ракеты не содержали никаких взрывчатых зарядов или веществ, что дают цепную реакцию и ведут к массовым разрушениям. В них содержались цифровые устройства, генерирующие мощные волны неопределённого типа, способные поразить человеческий мозг и вывести его из строя. Они хотели, чтобы вся Дория была усыпана трупами, но не были задеты ни одно здание, ни одно дерево, ни одна травинка.

 Но они просчитались. Хотя, просчитались не только они.

 Гений Андрэа Уоллиса спрогнозировал высокую вероятность такого развития событий, и последние годы своей жизни он разрабатывал проект экрана, способного защитить его родину от атаки. Он преуспел, но был слишком умён, чтобы позволить подобной идее, пусть и его собственной, воплотиться в жизнь.

 Экран был возведён в тот же самый день и час, когда был нанесён удар. Полупрозрачный красный слой непонятного мне типа волн устремился в небо и куполом укрыл две трети территории Дории. Осталась лишь одна брешь, очень высоко, там, где когда-то были облака, но я их никогда не видел в небе над столицей.

 Прошло сто двадцать четыре года. Дория продолжила своё существование под куполом, решая собственные проблемы, и, поверьте, их не мало. Никто не знает, что происходит с прочим миром, а…»

 Никто, кроме нас, а зовут нас Сайлекс и Алистер Келори.

Глава 1.

 В светлом двухместном номере отеля зажурчала вода, а вслед за этим запахло мятой. Это значит, что проснулся Алистер. Не знаю, откуда у него взяла эта нездоровая привычка выдавливать половину зубного геля на щетку, но каждый раз, когда он утром и вечером выходит из ванной, от него пахнет так, будто его постирали в мятном сиропе. В этом весь Алистер. Не даром врач: брюзга, чистюля и педант, хотя, как говаривали его преподаватели, с профессиональным ростом это пройдёт, и я вот всё жду этого дня. Не то чтобы сам я любитель бардака – нет-нет, напротив, мои вещи, так же, как и вещи брата, лежали аккуратными стопочками, рассортированные и едва ли не подписанные, но я, как личность в каком-то смысле творческая, любитель забыть помыть посуду, отнести вещи в стирку, убрать крошки со стола. Мне нравится жить с лёгким намёком на беспорядок, а Алистер, думается мне иногда, вскоре окажется в комнате с мягкими стенами, если мы в ближайшее время не начнём жить по отдельности.

 Сегодня очень важный день. Можно сказать, мой первый сознательный день в Дории в качестве активного социального элемента: сегодня я буду проходить собеседование на должность сотрудника научной лаборатории БиоВим. Стоит мне подумать об этом, как тут же возникает желание ещё крепче обнять подушку и не вылезать из кровати никогда. Кстати о кровати.

 В Дории есть такая замечательная вещь как равенство. Любой номер практически любого отеля, пусть он стоит сотню, или же он стоит тысячу за ночь, одинаково комфортен. Не знаю, может цена влияет на пестроту рисунка на шторах и красоту сотрудниц, которые будут приносить вам шампанское, в остальном номера совершенно идентичные. И наш, при его то стоимости всего в полсотни, на мой взгляд просто совершенен. Спокойные пастельные золотистые тона, минимум мебели, хлопковое, а не из синтетического шелка, постельное бельё, вполне удобные одноместные кровати с гигантскими подушками, такими мягкими, что мне и правда не хочется вылезать из кровати. Но про подушки это отдельная история. Но самое главное – низкобюджетные номера (о ужас!) обделены вниманием персонала. Только лишь уборка один раз в день, а это значит, что бедные жители дешёвых номеров вынуждены не отвлекаться целый день от своих занятий и дрыхнуть вволю, чем я и занимался последние две недели.

 Эпицентр мятного аромата покинул ванную комнату и медленно приблизился ко мне. Алистер наклонился надо мной и негромко проговорил:

 - Сайлекс, вставай, ты можешь опоздать.

 На самом деле, он мог вообще ничего не говорить и даже не подходить ко мне. Ему достаточно просто войти в комнату и подышать, чтобы этот концентрат мяты пропитал собой всё вокруг. Кажется, что от этого запаха свежести могут очнуться даже неодухотворённые предметы, что уж говорить о живых. Но мне с такого близкого расстояния досталось сверх дозы, и мятное дыхание брата морозным ветром прорезало мою голову через ухо, и я тот час открыл глаза и развернулся, только чтобы оттолкнуть его подальше от себя.

 - Ты бы тоже поторопился… - Мой голос ещё не проснулся, так что привычный баритон смахивал на писк сонного котёнка.

 - Куда? В морг? Мне, в отличие от тебя,  работу дали без долгих изнурительных тестов и собеседований. Мало кто мечтает о работе патологоанатома.

 - Ради всего святого, Алистер! – Я поднялся с постели и медленно поплыл в ванну. – Выпей кофе! Мне от твоего запаха дурно!

 - Мятный гель на полке слева, - раздался его голос с другого конца номера, но я уже взял спрятанную в шкафу детскую зубную пасту со вкусом клубники, хотя на самом деле эта приторная сладенькая масса в большей степени отдавала привкусом вишни, но кто в Дории теперь различает вкусы.

 Когда я вышел из ванны, Алистер стоял у стола с переносной консолью, заменившей ультрабуки ещё лет двадцать назад. Брат был бледен, и он потирал глаза свободной от чашки с кофе рукой. И да, кстати, это тоже был совсем не кофе. Кофейные зёрна до возведения экрана поставлялись из восточных стран, так что здесь их не выращивали. То, что в Дории называют кофе – это экстракт зелёного чая с парой красителей и десятком ароматизаторов.

 Я посмотрел на брата и, как и каждое утро, но я почему-то всё время об этом забываю, в очередной раз понял, почему он так налегает на мяту: она его тонизирует по утрам, ведь он, как и я, очень плохо спит. Должно быть, это связанно… да со всем в Дории. Здесь другой воздух, в основном очищенная диокись углерода, которой страна дышит вот уже… Постойте-ка, не сто двадцать четыре года, а каких-то девять лет. Ведь сбой в работе экрана случился меньше десятилетия назад. Мне страшно подумать каким ужасным был воздух до того. Но ничего, прошло всего две недели как мы прибыли сюда, ещё привыкнем.

 - Твой костюм ещё не привезли из прачечной, - сказал мне он, когда я только открыл дверцы шкафа.

 - Ну блеск… И в чём же мне идти?

 - Надень мой. – Алистер продолжал потирать глаза.

 - Это не правильно, у меня же свой есть.

 - Да какая разница, они же одинаковые.

 - Как и мы с тобой. – Мы переглянулись и засмеялись во весь голос.

 Близнецы – явление само по себе не слишком популярное, но всё же иногда случающиеся, в особенности как следствие того, что в моду вошло искусственное оплодотворение. Монозиготные близнецы – два практические идентичных организма с невероятной портретной схожестью – ещё большая редкость. И мы как раз живые представители такого типа редкости. Оба высокие, с жилистым стройным телосложением, правда, Алистер любитель физической нагрузки, так что он пошире меня в плечах. Брюнеты, с голубыми глазами, не слишком густыми бровями и, как я полагаю, весьма тонкими чертами лица. «Красавцы – не то слово» - так поговаривала моя одногруппница в университете. Ну, что греха таить, высокая популярность среди девушек говорила о нашей внешности лучше, чем любые слова. А здесь, в Дории, мы являемся не просто симпатичными близнецами - мы входим в число умирающей элиты.

 Минут, наверное, тридцать у меня ушло на то, чтобы привести себя в пристойный вид. Для этого пришлось едва ли не утюжить исполосованное складками одеяла лицо, но я всё-таки справился. Нацепил костюм брата, ему он в морге точно не понадобится, и взял сумку, где валяются моя кредитная карта, личное удостоверение и пакетик мармеладок. Последнее особо важно – только сладости помогают мне справиться с нервозностью, а сегодня – чрезвычайно важный для моей жизни в Дории день.

 Ужас ситуации состоит не в том, что я считаю себя недостаточно образованным для работы в научном комплексе БиоВим. Нет-нет, напротив, в своих знаниях я нисколько не сомневаюсь. Мой научный руководитель в университете пророчил мне блестящее будущее врача-генетика, и это ни в коей мере не было преувеличением. Мои идеи ещё в студенчестве увенчались парой вполне себе доходных патентов. Просто в Дории дела с наукой и образованием обстоят куда хуже, чем в прочем мире.

 Образование, как таковое, сохранилось, но меньше двадцати процентов молодых людей стремились получить высшее образование, и из них едва ли десяти действительно хватает усидчивости и ума его получить. С учетом множества различных факторов, вроде семейных обстоятельств, лени, страха и отвращения, по специальности оставались работать меньше пяти. Таким образом, сейчас активно поддерживается политика обучения на предприятиях.

 - Мне тяжело представить тебя, выслушивающего чрезвычайно утрированный курс лекций по биологии, анатомии, химии и прочему. – Хмыкнул Алистер за секунду до того, как я покинул номер отеля. – Тебе придётся набраться терпения. И много лгать.

 Я повернулся и посмотрел на него, уже выглядящего куда бодрее, чем полчаса назад:

 - Справлюсь.

 Я вышел из номера и, пройдя мимо лифтов, вышел на лестницу. Живём мы на двенадцатом этаже, но даже не смотря на усталость или лень, я никогда не пользуюсь лифтами. У меня с ними личные счёты. Спустившись вниз, я вошел в фойе, где за регистрационной стойкой стояла молодая Скарлет:

 - Доброе утро, мистер Кэлори. – Она улыбнулась мне, и у меня по спине пробежал холодок.

 Две недели – это слишком малый срок, чтобы привыкнуть к людям, какими они являются в Дории. Скарлет, как она обмолвилась пару дней назад, покараулив меня в прачечной, моложе меня всего на три года – ей двадцать два, но будь ей хоть сорок пять, она всё равно выглядела бы так же. Серые волосы, не седые, а именно серые, цвета стали, очень белая и тонкая кожа, плоские, почти потерявшие цвет губы, и глаза… Самое отвратительное в жителях Дории – это их глаза. Все – почти одинакового бело-серого цвета, туманные, словно у покойника. Не многие могли позволить себе купить импланты, а потому почти все страдали плохим зрением. В среднем где-то минус три диоптрии, насколько я помню.

 - Доброе, Скарлет. – Я кивнул ей и торопливо повернул к выходу, пока меня не начало подташнивать на и без того пустой желудок. Однако, именно этим утром судьба решила не быть милосердной, и тут же я столкнулся взглядом с Тессой – уборщицей. Судя по голосу, хотя он вообще-то мало о чём может говорить, я полагаю, что ей лет шестьдесят. Но выглядит она почти так же, как Скарлет. В их внешности есть лишь небольшие различия, вроде формы черепа, бровей, структуры волос, их длина и прическа. Но это опытный взгляд врача… двух врачей – Алистера тоже. На первый взгляд эти две женщины абсолютно одинаковы.

 - Доброе утро, мистер Кэлори. – Она так же лучезарно улыбнулась мне, и я заметил ещё одну разницу между ней и Скарлет – состояние зубов. Наверное, моё лицо в ту минуту стало едва ли не синим. – Спешите на работу?

 - На собеседование, - я, как смог, попытался улыбнуться в ответ и поскорее пройти мимо.

 - Наверное, моделью будете? С вашей-то красотой…

 Что она сказала потом, я уже не услышал. Утро и так началось хуже некуда, только сопливых комплиментов от бесцветных старух мне не хватало. Я посмотрел на часы и только сейчас понял, что брат разбудил меня рано. Часа эдак на четыре раньше, чем нужно. Собеседование только в три, а сейчас одиннадцать. Про себя я улыбнулся: наверное, Алистер сделал так, чтобы я не торопясь смог дойти до центра пешком, минуя путешествие на монорельсе. Сейчас для меня это – самое страшное ежедневное испытание из всех.

 Даже просто идя по улице, вот как сейчас, я привлекаю очень много внимания. И нет, дело совсем не в деловом костюме, какие здесь, в не самом богатом районе Инсмира, не носят. Дело в моей внешности. Она привлекает всех. Я иду мимо одинаковых бесцветных мужчин и женщин, отличающихся друг от друга парой каких-нибудь не слишком замечательных деталей вроде роста, длины шеи, размера ноги и формы стрижки. Белые волосы, белая кожа, белые глаза, редко у кого – разные импланты, иногда протезы, но чаще всего – обычные, и явно дешёвые, модификаторы зрения. И среди этих людей мелькаю я, тот, у кого с внешностью всё в порядке.

 За время, что я бездельничал в отеле, а это целая неделя перед собеседованием после сдачи теста, я успел выучить наизусть карту города, так что добраться в нужное место в нужное время не составило труда.

 Центр Инсмира – столицы Дории - сильно отличается от того района, где сейчас живём мы с братом. И эти различия сильно бросаются в глаза – здесь у людей есть кредиты не только на еду и одежду, но и на то, чтобы выделиться из толпы. И мужчины, и женщины, все они, совершенного ничем не стеснённые, тратили уйму времени и денег на то, чтобы выделиться из белой биологической массы, какой все они на самом деле являются. Вычурная яркая одежда, толстый слой косметики, громкие голоса. Но даже с помощью самых искусных дизайнеров, хотя, скорее, по их вине, все они становились похожи на людей ещё меньше. Мне совершенно непонятно что такого сложного в том, чтобы сходить в библиотеку старого образца, она в городе осталась всего одна в качестве культурного памятника, открыть любую книжку с картинками и посмотреть, какого цвета на самом деле должна быть человеческая кожа. Вокруг меня ходили женщины, чьи тела измазаны маслами, спектр цветов - от серебристого до тёмно-коричневого, и именно последний смотрелся ещё кое-как натурально, хотя накрашенные кислотно-синим цветом глаза и ярко-зелёные губы портили всякое впечатление. Но им это нравилось. Что ж, пусть будет так, пока я не найду способ вылечить всех этих людей.

 А вот и научный комплекс БиоВим. Это высокое, этажей наверное в пятьдесят, здание цвета тёмного шоколада. Пусть жители Дории и утратили свою красоту, архитектура здесь всё же заслуживает поклона. Все пятьдесят этажей – это в основном административная часть, бухгалтерия, несколько отделов информационных технологий и пара десятков лекционных залов. Мой же путь пролегает на минус первый этаж, в кабинет заведующего экспериментальной лабораторией Джейсона Куо.

 Я уже видел его – мельком, во время тестирования. Он мерил презрительным взглядом серых людей и, конечно же, как и половина аудитории, какое-то время таращился на меня. Не могу сказать, какое именно впечатление произвёл на меня этот человек, но я заметил, что глаза у него карие. Он из элиты, один из тех, чьи предки не успели выкорчевать все до последнего неугодные им гены. Забавно, но именно теперь статус человека определяется его внешностью, так что вполне возможно, что и меня благодаря этой нелепости ждёт успех.

 Я вошел через центральный вход, где меня встретила администратор – женщина с розоватым цветом кожи и ярко-синими волосами, и она проводила меня до лифта на нижние уровни, даже не дав мне время чтобы спросить, есть ли здесь лестница.

 Практически весь минус первый уровень – это воздухоочистительная станция и котельная, которые расположены в противоположных сторонах. Кабинет Джейсона Куо оказался сразу слева от лифта и, подождав оставшиеся двадцать минут на удобном кресле, я услышал своё имя.

 - Сайлекс Кэлори. – Произнёс вместо меня моё имя Джейсон и жестом предложил присесть напротив него. – Я с нетерпением ожидал нашей с вами встречи.

 Я улыбнулся и присел.

 - Полагаю, не стоит много говорить о том, что вы сразу же меня заинтересовали. Наверняка вам с самого детства приходилось быть в центре внимания. Всё-таки людей с таким большим набором не изъятых генов осталось не так много. Честно признаюсь, я удивлён, что юноша вашей внешности избрал науку. Вы бы могли быть моделью или актёром…

 - Вы не первый, кто говорит мне это сегодня. – Я усмехнулся, но Джейсону явно не понравилось, что я его перебил, так что я сделал виноватое лицо и умолк.

 - И характер у вас явно есть. – Он прикусил губу и пригляделся ко мне. – Вы постоянно ведёте внутренний монолог, я это вижу по вашим глазам.

 - Вы разбираетесь не только в естественных науках, но и в психологии.

 - То, чем мы здесь занимаемся, требует обширных познаний во многих сферах. – Он продолжал разглядывать меня, видимо, чтобы проверить мою реакцию на его слова. – Я вижу, вас не пугает перспектива обучения.

 - Нет, совсем не пугает.

 На самом деле, в институте я был тем ещё зубрилой, и что-то мне подсказывает, что эти его обширные знания во многих сферах уходят не дальше общей программы подготовки, которую проходят все студенты в течение двух дет перед выбором специализации.

 - Я присутствовал в аудитории во время тестирования.

 Я чуть было снова не перебил его, но вовремя вспомнил, что ему это не по душе.

 - И разумеется уже там вы привлекли моё внимание. Как я уже говорил, не многие молодые люди стремятся заниматься наукой. Тем более, когда они обладают такой неординарной внешностью. Сначала мне показалось, что вы пришли просто так, подурачиться. Мы с профессором Ауксмером даже поспорили, продержитесь ли вы до конца теста. И тем же вечером я проиграл десять кредитов.

 Тут я позволил себе усмехнуться достаточно громко.

 - Юноши и девушки, которые хотят устроиться работать в мою лабораторию, долго готовятся, изучают немалое количество научных трудов… точнее их краткие и понятные им сжатые издания. В среднем, процент правильных ответов не превышает шестидесяти пяти процентов. Мы рассматриваем кандидатуры тех, кто набрал хотя бы шестьдесят. Вы же набрали сто.

 Наверное, надо было изобразить удивление, но честно скажу, что тот тест, в нём было где-то около сотни вопросов, был для меня таким же сложным, как для профессора математики школьные задачи по алгебре.

 - Тест рассчитан на два часа, вы же написали его за сорок минут…

 Вообще-то за тридцать. Первые десять минут у меня ушли на то, чтобы понять как пользоваться теми дурацкими цифровыми бланками планшетного типа. Лично мне писать на обыкновенной бумаге гораздо приятнее и проще. Из-за того электронного пера мой почерк выглядел во много раз кривее, чем он есть на самом деле.

 - В заявке вы указал, что у вас нет высшего образования. А если бы оно было, вас бы направил в нашу компанию вуз. Так откуда же у вас такие познания?

 Истина в том, что диплом у меня есть, и их на самом деле два. Генетика, утрированно я буду называть её так, не венчает собой сферу моих профессиональных интересов, математика – та ещё отдушина, когда надоедает работать в лаборатории. Но дипломы мои защищены не в университетах Дории, так что сверкать ими – самоубийство. Поэтому, я с лёту сказал:

 - Я очень много читаю, и у меня хорошая память.

 - В тесте присутствуют вопросы, ответы на которые вы не найдёте ни в одной библиотеке. И это очень сложные вопросы, требующие не только теоретических знаний, но и умения проводить расчеты и решать сложные задачи. Этому учат только в университетах.

 - Не только, - я уселся поудобнее, чтобы перестать чувствовать эту присущую мне неуверенность и скованность, когда я вру, - вы говорите об электронных библиотеках…

 - Неужели вы из тех, кто посещает старую городскую Тришку? – Джейсон удивлённо поднял брови.

 - Если вы имеете ввиду библиотеку старого формата, то да. Там присутствует неимоверное количество литературы, в том числе и учебники, статьи, а так же задачники с примерами решения.

 Джейсон как-то неоднозначно хмыкнул и, улыбнувшись, сказал:

 - Вы же понимаете, что я в любом случае возьму вас на работу? Таких мозговитых ребят я вижу не каждый день. Это наше с вами собеседование – необходимая формальность, в других же случаях большая часть людей отсеивается. Стоит мне сказать им о том, что из себя представляет работа в нашем научном центре, как они, не все, конечно, начинают угрожать мне судом за нарушение прав человека. – Он засмеялся. – Знали бы они... Раз уж вы такой начитанный, я полагаю, вы понимаете, что посвящая жизнь науке, вы должны будете продать свою душу? Многим учёным зачастую мешают моральные и этические принципы, они спотыкаются о них, и поэтому их работа не может принести должных плодов. Вы же понимаете, что работать вы будете не только с микроскопом?

 - Я думаю, что готов в случае надобности проводить испытания на живых… на живых.

 - Ну, до этого вы дойдёте не скоро…

 Спорим? Я чуть было не сказал это вслух.

 - Касательно вашего выхода на работу… Обучение начнётся через две недели, когда мой заместитель вернётся из декрета.  Лично я не собираюсь тратить моё время на обучение сотрудников. Когда вы приступите к работе, будет зависеть только от ваших успехов во время подготовки, и решать, готовы вы или нет, будет миссис Хесноу. Но, полагаю, мы с вами всё-таки встретимся, и, надеюсь, скоро. Мне нужны толковые люди здесь.

 По его интонации я понял, что собеседование закончено. Я встал с кресла, мы пожали друг другу руки, и я покинул здание научного центра.

Глава 2.

 - Я никак не привыкну к местному кофе. Неужели даже здесь нельзя купить напиток, напоминающий кофе хотя-бы по вкусу? Или вот, например, взять эти шоколадные пирожные… Если в Дории негде производить шоколад, на кой они вообще возятся с этими третьесортными ароматизаторами и вкусовыми добавками? Придумали бы свои блюда давно. Побольше карамели, цитруса, корицы… - Алистер умолк, но спустя полминуты: - А как тебе здешний кофе?

 - На вкус – как очень крепкий чай.

 - А пирожные?

 - У нас в гостинице нет пирожных.

 - Сайлекс… где мы по-твоему сейчас?

 На этом он меня поймал. Я оторвал взгляд от планшета и поднял голову, чтобы узнать, что мы в диаметрально противоположной части города от нашей гостиницы, в которой, вообще-то, мы уже полгода как не живём. Мы сидели в достаточно миловидном на первый взгляд кафе на площади рядом со зданием мэрии. Пахло жареной рыбой и цветами, растущими на клумбе, рядом с которой, под большим бежевым зонтом, стоял стол за которым сидим мы. Погода стоит ясная, хотя здесь ясной погодой считается то состояние неба, когда солнечные лучи светят достаточно ярко, чтобы барьер не смог отразить их все, и они едва прорываются к нам, чтобы согреть наши уставшие головы. Уж мою-то точно.

 - Ты не мог бы, пожалуйста, - это слово Алистер особенно акцентировал, - отложить работу и просто поболтать?