— Невозможно. Руководит всем Вебер. Да, а вы слышали новость насчет мадам Фовиль?

— Мадам Фовиль?

— Да. Она покушалась на самоубийство этой ночью.

— Она покушалась на самоубийство? — воскликнул Перенна и с удивлением услыхал другой крик, как эхо его собственного, тут же, рядом. Он обернулся. В кабинете стояла мадемуазель Девассер, бледная, как полотно, с перекосившимся лицом. Они встретились глазами. Он только что хотел задать вопрос — как она исчезла.

«На кой черт она слушала? — думал дон Луис. — И почему так испугалась?»

Мазеру продолжал говорить.

— Я расскажу вам все подробно в другой раз. Теперь мне надо спешить. Приступ начинается. Только не вздумайте являться, патрон.

— Напротив, — отрезал дон Луис. — Я же указал логово зверя, и чтобы да не быть! Но не бойся, я буду держаться в стороне.

Он быстро повесил трубку и обернулся, чтобы выйти из кабины… и вдруг откинулся назад к стене: именно в то мгновенье, когда он собирался переступить порог, вверху что-то оборвалось, и он едва успел отскочить назад, как перед ним со страшной силой опустилась железная штора. Одна секунда, и он был бы раздавлен. Штора слегка задела его по руке. Ни разу, кажется, он не испытывал такого жуткого чувства страха. Но вскоре, собравшись с мыслями и успокоившись, попытался устранить препятствие. И сразу заметил, что собственными силами ему ничего не сделать. Это была тяжелая металлическая доска, сплошная, массивная, она зловеще блестела, лишь местами покрытая ржавчиной. Справа и слева, вверху и внизу, края доски входили в желобки, входили совершенно плотно. Он был в плену. Вне себя он колотил в доску. Рассчитывая на то, что мадемуазель Девассер в кабинете и услышит его. Она должна была слышать, не может быть, чтобы она успела уйти раньше, чем случилась эта история. Она сейчас вернется. Позовет на помощь. Выручит его. Он прислушался. Ничего. Позвал, никакого ответа. Ему начинало казаться, что весь отель намеренно глух к его зову.

Однако… однако… мадемуазель Девассер?

— Что все это значит? — шептал он. — Что это значит?

Он угрюмо вспомнил странную позу молодой девушки, ее искаженное лицо, блуждающие глаза. И спрашивал себя, какая случайность привела в действие невидимый механизм, коварно и безжалостно бросивший на него эту железную штору?

Глава 4

Человек с палкой черного дерева

На бульваре Ричарда Валласа перед домом № 8 помощник начальника полиции Вебер, старший инспектор Ансенсио, бригадир Мазеру и комиссар участка Нейи вместе с полицейскими. Мазеру не спускал взгляда с улицы, по которой должен был пройти дон Луис. Но, прошло полчаса после их разговора, и он не мог больше найти предлога, чтобы оттягивать операцию.

— Пора, — сказал Вебер. — Прислуга сделала условный знак: этот тип одевается.

— Отчего бы не захватить его на улице? — предложил Мазеру.

— А если есть другой выход, нам неизвестный? Нет, надо напасть на него в берлоге. И притом я хочу, чтобы дело было сделано к тому времени, когда явится префект.

— Он должен быть здесь?

— Да. Хочет сам удостовериться. Вся эта история его сильно тревожит. Итак, вперед! Готовы, ребята?

Раздался звонок, и калитка почти немедленно открылась. Хотя было предложено соблюдать полное спокойствие, все полицейские со всех ног бросились во двор, готовые дать и принять сражение. Слишком нервозно они были настроены под влиянием страха, который внушал им таинственный незнакомец.

Часть, с Вебером и комиссаром во главе, бросилась в дом, другие остались во дворе, чтобы отрезать отступление врагу.

Встреча же произошла на лестнице. Человек с палкой черного дерева спускался совсем одетый в шляпе и пальто. Окрик Вебера остановил его. Пять револьверов было направлено на него, но на лице его не отразилось страха, и на вопрос Вебера: «Это вы, Юбер Лотье?» — он просто ответил:

— Что вам угодно, господа?

— Именем закона вы арестованы.

— Я?

— Да, вы! Юбер Лотье, проживающий в доме № 8 по бульвару Ричарда Валласа.

— Но это нелепо… невероятно… мотив?

Он не сопротивлялся, когда его подхватили под руки и отвели в комнату, в которой кроме трех соломенных стульев, кресла и стола, загроможденного книгами, ничего не было.

— Стойте здесь, — сказал Вебер, — и помните… при малейшем движении…

Человек не протестовал и как будто раздумывал. У него было умное лицо, каштановая, чуть рыжеватая бородка, серо-голубые глаза, в которых порой мелькало что-то жесткое. Широкие плечи и крепкая шея говорили о физической силе.

— Надеть наручники? — спросил Мазеру.

— Вы обыскали его? Ничего подозрительного? Ни оружия, ни пузырьков?

— Ничего.

Господин Демальон тотчас по приходе стал расспрашивать Вебера о подробностях ареста, сам в то же время внимательно разглядывая арестованного.

— Прекрасно, — сказал он наконец. — Теперь все разъяснится. Он не оказывал сопротивления?

— Ни малейшего.

Арестованный по-прежнему молчал с видом человека, который не может подыскать объяснения случившемуся. И только когда господин Демальон сказал ему:

— Излагать вам мотивы вашего ареста, вероятно, излишне.

Он ответил очень вежливо.

— Простите, господин префект, я, напротив, очень прошу вас разъяснить мне, что все это значит. Я понятия не имею. Тут, очевидно, какая-то ошибка.

Префект пожал плечами.

— Вы подозреваетесь в соучастии в убийстве инженера Фовиля и его сына Эдмонда.

— Ипполит умер! — и снова глухим голосом с нервной дрожью. — Ипполит умер! Да что вы говорите! Возможно ли? Убит? И Эдмонд тоже?

Префект снова пожал плечами.

— Судя по тому, что вы называете господина Фовиля по имени, вы были близки к нему? И, если даже не принимали участия в убийстве, то ведь газеты вот уже две недели только об этом и пишут.

— Я не читаю газет, господин префект. Я живу уединенно, весь поглощен своими научными трудами и то, что происходит кругом, не интересует меня. Много месяцев я не держал ни одной газеты в руке. Вот почему я утверждаю, что ничего не знал об убийстве Фовиля. Мы были знакомы с ним, но поссорились уже давно.

— Из-за чего?

— Семейные разногласия.

— Семейные разногласия? Разве вы родственники?

— Да. Кузены.

— Вот как! В таком случае, позвольте, инженер Фовиль и его жена — дети двух сестер Гуссель, у которых был кузен Виктор.

— Виктор Саверан, который женился за границей и имел двух сыновей. Один из них умер пятнадцать лет тому назад, другой — это я.

Господин Демальон взволновался.

Ведь, если это правда, то после смерти Фовиля и его сына и устранения мадам Фовиль, виновность которой несомненна, этот человек — наследник всего состояния Космо Морнингтона. Но, как может быть он так недальновиден.

Арестованный снова заговорил:

— Мои объяснения, по-видимому, удивили вас, господин, префект, и, надеюсь, убедили в том, что я жертва недоразумения.

Не отвечая на его вопрос, префект спросил:

— Как ваше настоящее имя?

— Гастон Саверан.

— Почему вы живете под вымышленным именем?

Арестованный в первый раз потерял самообладание: он пошатнулся и глаза у него забегали.

— Это мое личное дело, совершенно не касающееся полиции.

— Аргумент неубедительный. Вы, вероятно, ответите тем же и когда я вас спрошу, почему вы выехали со старой квартиры, не оставив адреса? И почему письма вам адресуются до востребования под инициалами?

— Да, все это касается моей личной жизни, все это дело моей совести.

— Такой же точно ответ мы слышали постоянно от вашего сообщника.

— Какого сообщника?

— От мадам Фовиль.

— Мадам Фовиль?

Гастон Саверан вскрикнул, как тогда, когда узнал о смерти инженера, но на этот раз все его лицо искривилось от страдания.

— Что такое? Что вы говорите?.. Мари-Анна… нет, это не правда.

Господин Демальон не стал отвечать, раздраженный этой комедией притворства.

Гастон Саверан был вне себя.

— Так она жертва такой же ошибки? Ее, может быть, арестовали? Она — Мари-Анна, в тюрьме?!

Он угрожающим движением занес свои сжатые кулаки вверх, но Мазеру и Ансенсио грубо схватили его. Хотел отбросить их от себя, но это была только мимолетная вспышка. Он упал на стул и закрыл лицо руками.

— Непостижимо! — шептал он. — Не понимаю, я не понимаю.

В это время в комнату вошел Вебер, заявив, что машина ждет у ворот и все меры приняты.

— Вы обыскали дом?

— Да, он почти пуст, лишь самая необходимая мебель, да в одной комнате связка бумаг.

— Хорошо, ведите его, но усильте надзор.

Гастон Саверан послушно пошел вслед за Вебером и Мазеру, но в дверях остановился.

— Господин префект, прошу вас позаботиться об этих бумагах, это работа многих ночей. Затем… — он смущенно запнулся, — …я скажу вам кое-что…

Он как будто выбирал слова, опасаясь, что его заявление может привести к неприятным для него последствиям.

— Господин префект, здесь в одном месте есть письма, которые мне дороже жизни. Если их неправильно истолковать, они могут быть даже использованы против меня. Надо их, прежде всего, спасти… Вы увидите… там важные документы…

— Где же они?

— Найти нетрудно. Стоит подняться в мансарду над моей спальней, нажать гвоздь вправо от окна… там есть тайник, под одной из черепиц, возле водосточной трубы.

Он повернулся к выходу.

Префект остановил его.

— Одну минуту. Мазеру, сходите в мансарду, принесите письма.

Мазеру вышел и спустя некоторое время вернулся с заявлением, что он не смог привести в движение механизм. Префект распорядился, чтобы он поднялся еще раз с инспектором Ансенсио и арестованным, который откроет тайник.

Оставшись вдвоем с Вебером в комнате, префект начал просматривать книги, кучей лежавшие на столе. Книги почти все были по химии и пестрели карандашными пометками на полях. Он перелистал одну из них, как вдруг наверху раздался шум, потом выстрел, крик боли. Еще два выстрела, шум борьбы и снова выстрел.

Перепрыгивая через три ступеньки с легкостью, которой от него было трудно ожидать, префект в сопровождении Вебера, бросился вверх по лестнице. Когда, миновав второй этаж, он достиг поворота к третьему, прямо ему на руки упал раненый Мазеру. На лестнице лежало безжизненное тело Ансенсио. Вверху, в рамке маленькой двери, стоял с вытянутой рукой и свирепым выражением лица Гастон Саверан. Он наугад сделал пятый выстрел, потом хладнокровно прицелился в префекта. Тот уже считал себя погибшим, как вдруг сзади него щелкнул револьвер. Рука Саверана выронила оружие, а префект как во сне увидел, как какой-то человек, что только что спас ему жизнь, перепрыгнул через тело Ансенсио, оттолкнул Мазеру и бросился вверх по лестнице. Несколько полицейских — за ним. То был дон Луис Перенна.

Дон Луис вбежал в мансарду как раз в тот момент, когда Саверан выпрыгнул в окно с высоты третьего этажа.

— Выбросился вниз? — спросил, подбегая префект. — Значит, нам не взять его живым?

— Ни живым, ни мертвым, господин префект. Смотрите, он поднимается. Бывают же такие чудеса. Он бежит вдоль забора, слегка прихрамывая.

— А наши люди?

— Они все на лестнице. Бросились в дом на выстрелы, оказывают помощь раненым.

— Дьявол, он мастерски провел свою роль.

Гастон Саверан продолжал бежать.

— Задержите его, задержите, — вопил префект.

У ворот дома стояли два автомобиля, тот, что привез префекта, и тот, что должен был увезти преступника. Оба шофера ничего не слышали, но видели прыжок Гастона Саверана. Шофер префекта выхватил из кучи вещественных доказательств, сложенных у него в автомобиле, палку черного дерева и бросился наперерез беглецу. Они встретились у выхода на улицу.