Помоги проекту - поделись книгой:
На фронт ушли четыре парня,
Четыре брата фрицев бить.
А я остался в коми парме –
И днём и ночью лес рубить.
Под небом, ласковым и чистым,
Отвагой, смелостью нам жить.
И лютым недругам-фашистам
Родной страны не покорить.
В победу нашу твёрдо верю,
Мы тем живём, на том стоим.
Мы обломаем зубы зверю
И спесь его мы укротим.
В бою родных четыре брата
Не пожалеют жизнь отдать.
Отчизну любим нежно, свято.
И бережём её как мать.
И я пошёл врагу навстречу,
Куда позвал меня народ.
Все братаны, пусть разной речи,
Пошли лавиною вперёд.
За всё заплатит лютый ворог,
Над ним уже витает страх.
Наш путь нелёгок, но недолог,
Вот-вот растоптан будет враг.
Серафим ПОПОВ
(1913–2003)
Родился в селе Жешарт (ныне Усть-Вымский район Республики Коми) в 1913 году. Участвовал в Великой Отечественной войне. Демобилизован после ранения в 1943 году. Работал в газетах, журналах и альманахах Коми АССР.
Первые произведения Попова были опубликованы в середине 1930-х годов. Отдельным изданием его стихи впервые вышли в 1945 году – это был сборник «Фронтовая дорога». Позже вышли и другие его поэтические сборники «Наш Север», «Я славлю мир», «Утро на Вычегде», «Стихи о дружбе», «Под голубым небом». Попов – автор поэм «Лесной поток», «Лесная сказка», «Пропавший без вести», «Машук».
Баллада о Вечном огне
Этот Вечный огонь в память павших зажжён.
Как торжественно ярок, значителен он!
В этой ласковой тьме, в этой южной ночи
вспомни прошлые дни, помечтай, помолчи...
Ночь тиха и черна, как воронье крыло.
Только что это болью по сердцу прошло?
Мрак был плотен и густ, но укрыть он не мог
силуэт человека, лишённого ног,
что возник, словно сон, из ночной глубины,
как живое виденье, как эхо войны.
И взметнулся испуганно ветра порыв,
и задёргалось пламя, его озарив.
Он цигарку свернул – худощавый, седой –
и сухую травинку нащупал рукой.
И с травинкою к пламени тихо приник,
словно с Вечным огнём у них общий язык,
словно с ним разговаривал накоротке –
на неведомом этом немом языке.
А потом, прикурив, оглянулся вокруг.
«Нас тут больше, чем было», – мы поняли вдруг.
Девять мёртвых солдат мы увидели тут –
тех, что в сердце десятого вечно живут.
Десять губ согревала цигарка одна –
как когда-то, по кругу ходила она.
«Вы тогда исчезали один за другим:
Я, ребята, был самым из вас молодым.
А теперь вы намного моложе меня.
Вы сегодня побудьте со мной у огня.
Обо всём пережитом нам вспомнить не грех,
греясь этой цигаркой – одною на всех:
Мы покурим – и мысленно ринемся в бой,
и победу сквозь смерть поведём за собой.
Все идут по домам: нам, ребята, не спать!
Что, потухла цигарка? Прикурим опять:
Не от спички – с собою их нет у меня! –
мы от нашего с вами прикурим огня.
Раны крепко болят – понапрасну не тронь! –
но, как солнце, бессмертен наш Вечный огонь!»
У памятника женщине-матери
То не чайка белеет над Эжвой –
это старая мать в белой шали
много лет уже смотрит с надеждой
в лиловатые тихие дали:
«Мой сыночек! Гроза ли бушует,
или солнце сияет лучами –
тридцать вёсен сюда прихожу я,
тридцать лет я тебя здесь встречаю.
Теплоход постоял и отчалил,
и опять не сошёл ты на берег.
Я слабею, впадаю в отчаянье,
но ведь каждая мать ждёт и верит!
Был ты, сын, молодой и красивый,
улыбался и мне, и невесте,
Шли сюда мы втроём торопливо.
С той поры ни письма нет, ни вести.
Дням тоскливым давно уж нет счёта.
Где ж пропал ты? В Германии, в Польше?
Сколько к морю воды утекло-то?
Но я слёз пролила ещё больше».
То не чайка белеет над Эжвой –
это мать молодого солдата
всё не может проститься с надеждой
и всё смотрит и смотрит куда-то.
Три матери тебя оплачут
Поделиться книгой: