Помоги проекту - поделись книгой:
Владимир Бутромеев
Эпоха становления русской живописи
Душа и облик России в произведениях мастеров живописи
Русская живопись как отражение мировосприятия русского народа и его многовековой истории
Осознанное, творческое бытие русского народа на этой Земле, в этой Вселенной, в этом мире продолжается вот уже более тысячи лет. За это время наш народ создал великое государство – оно велико не только огромными пространствами, но и величием духа русского народа и его творческими достижениями. В истории мировой цивилизации есть такие понятия: великая русская наука, великая русская литература, великая русская живопись.
Живопись занимает особое место в сотворении образа народа. Она зрима. Она понятна каждому. Она напрямую воспринимается душой человека и становится зримым продолжением его души, души всего народа.
Не всякий русский человек задумывается, что именно благодаря трудам великого русского ученого И. П. Павлова человечество приблизилось к разгадке тайны мышления, что именно русский ученый В. И. Вернадский раскрыл принцип существования разума во Вселенной, а знаменитый Д. И. Менделеев не только определил крепость водки, но и объяснил устройство материи как таковой. А даже помня имена творцов русской литературы, не все читали романы Ф. М. Достоевского и Л. Н. Толстого и с трудом вспомнят забытое со школьной скамьи четверостишие гения всех времен А. С. Пушкина.
Но не было, наверное, в России такой деревушки, где нельзя было бы найти репродукции «Трех богатырей» Васнецова, воспроизведенных иногда не очень умелой рукой. Или «Утра в сосновом лесу» Шишкина. Или его же «Сосен во ржи». Или «Охотников на привале» Перова. Или «Купчихи» Кустодиева.
Русская живопись – от летописных миниатюр и лубочных картинок до драматических полотен Репина и Сурикова – была явлением всеохватывающим. «Дети, бегущие от грозы» Маковского, «Запорожцы, пишущие письмо турецкому султану» Репина, «Боярыня Морозова» и «Переход Суворова через Альпы» Сурикова, «Золотая осень» Левитана и пейзажи Шишкина, «Русская красавица» Кустодиева, «Всадница» Брюллова, «Девятый вал» Айвазовского, крестьянки Венецианова, «Чаепитие в Мытищах» Перова, сказочные и былинные герои Васнецова, Билибина, «Демон» Врубеля, «Святая Русь» Нестерова, «Неравный брак» Пукирева, «Косцы» Мясоедова, «Сватовство майора» Федотова, портреты А. С. Пушкина кисти Кипренского и Тропинина, портреты В. И. Даля и Ф. М. Достоевского, созданные Перовым, портреты русских царей и изображения корон художника-реставратора Солнцева – все это не просто картины. Это запечатленная кистью живописца душа русского народа, лик России.
Книга «Великие художники России» – это не искусствоведческое исследование, не просто альбом репродукций картин известных художников, не собрание кратких биографий русских живописцев с примерами их творчества.
В этой книге воссоздается образ России во всем ее многообразии. Эта книга должна быть в каждой семье, ее нужно рассматривать вместе с детьми, хотя бы раз в год, чтобы зримо напоминать самим себе: кто мы, что мы и откуда мы. Как нужно перечитывать раз в несколько лет «Войну и мир» Толстого, «Братьев Карамазовых» Достоевского, «Мертвые души» Гоголя, «Евгения Онегина» Пушкина. Это нужно делать, чтобы сохранять свою национальную сущность, чтобы оставаться человеком русского духа, русской культуры. Для этого предназначена книга «Великие русские художники». Только в отличие от вышеперечисленных она написана не пером и чернилами, а кистью и красками. Но смысла, мыслей и духа она содержит ничуть не меньше.
В XXI веке наша страна, наша материальная и духовная Родина не первый раз в своей истории оказалась на краю гибели. Долгое монголо-татарское иго наложило особый отпечаток на нашу историю, но не смогло остановить развития России. Было преодолено и краткое Смутное время, грозившее стране потерей государственности. Почти семидесятилетнее советское иго самым тяжелейшим, губительным образом сказалось на духовно-нравственном, моральном облике русского народа, выжившего в эпоху истребления основ национального самосознания. Двадцать лет постсоветского существования еще ближе пододвинули страну на край материальной и духовной гибели. Никто не знает – сумеет ли Россия преодолеть это духовно-нравственное вырождение и разложение и возродиться в своем созидательном бытии или исчезнет с лица этой планеты, из этой Вселенной, как некогда исчезли Древняя Греция и Древний Рим. Но созданное рукой и духом человека – остается. И как бы ни сложилась дальнейшая судьба России, ее история и культура останутся одним из самых значимых результатов человеческого бытия в этом мире. Значимым и зримым, благодаря в том числе гению и трудам русских художников, великих живописцев и рядовых созидателей, воссоздавших в своих полотнах многовековую историю русского народа и его творческую душу, стремящуюся к осознанию тайны человеческого бытия в этом мире, в этой Вселенной, на этой Земле.
Владимир Лукич Боровиковский
1757–1825
Боровиковский родился в Миргороде в дворянской семье, служил поручиком в Миргородском полку и, рано выйдя в отставку, увлекся писанием икон. Он учился этому искусству у своего отца, дяди и братьев – они тоже были военными, но в свободное время занимались иконописью.
Когда императрица Екатерина II во время путешествия в Крым прибыла в Миргород, Боровиковский по просьбе местного предводителя дворянства, известного поэта и драматурга В. В. Капниста, написал для украшения комнат, которые приготовили для императрицы, две картины. На одной из них начинающий художник с искренней малороссийской лестью изобразил Екатерину II в виде богини Афины и древнегреческих мудрецов перед «Наказом» императрицы, на второй – царя Петра I в виде пахаря, а Екатерину II в виде сеятельницы, за которой два прекрасных лицом ее внука – Александр и Константин – боронят пашню. Императрица пожелала увидеть автора картин, который еще не понимал, как рисовать, но хорошо знал, что рисовать, и направила его в Академию художеств, где он потом обучался у знаменитого тогда австрийского художника И. Б. Лампи и у своего земляка Д. Г. Левицкого.
Как и Д. Г. Левицкий, Боровиковский вступил в масонскую ложу. Первые десять лет он жил в доме поэта, архитектора и теоретика музыки Н. А. Львова, которому покровительствовал сам граф А. А. Безбородко. Потом И. Б. Лампи, уезжая из России, оставил ему свою мастерскую; в ней Боровиковский работал до конца своей жизни.
В 1795 году по представлению высоко ценившего его талант И. Б. Лампи, он получил звание академика живописи за портрет императрицы Екатерины II. В 1802 году стал советником Академии художеств. Боровиковский прославился как портретист. Писал иконы для строящегося Казанского собора и для иконостаса церкви на Смоленском кладбище.
В. Л. Боровиковский был левшой и писал портреты левой рукой. Одним из его любимых учеников был А. Г. Венецианов. Умер художник в бедности.
В. Л. Боровиковский. Портрет М. И. Лопухиной
Лопухина принадлежала к знаменитому дворянскому роду Лопухиных, связанному родством с царской фамилией. Многие из Лопухиных были известными деятелями русского масонства.
Поэт Я. П. Полонский посвятил этому портрету стихи.
И. С. Бугаевский-Благодарный. Портрет В. Л. Боровиковского
В. Л. Боровиковский. Портрет М. И. Голубцовой, урожденной фон Галлер
В. Л. Боровиковский. Портрет княгини А. П. Гагариной, урожденной княжны Лопухиной, любовницы императора Павла I
В. Л. Боровиковский. Портрет графа Разумовского
В. Л. Боровиковский. Портрет Р. А. Кошелева
В. Л. Боровиковский. Портрет Г. С. Волконского
В. Л. Боровиковский. Портрет графини В. Н. Завадовской
В. Л. Боровиковский. Портрет Муртазы-Кули-хана. Муртаза-Кули-Хан был братом шаха Персии Магомета. Муртаза, боясь, что брат лишит его жизни, как претендента на трон, бежал в Россию. Императрица Екатерина II приняла его, так как по желанию своего последнего фаворита Платона Зубова готовила поход в Персию
В. Л. Боровиковский. Портрет А. Г. и А. А. Лобановых-Ростовских
В. Л. Боровиковский. Портрет А. Е. Лабзиной и С. А. Мудровой
В. Л. Боровиковский. Портрет великой княжны Александры Павловны
В. Л. Боровиковский. Портрет П. А. Толстого
В. Л. Боровиковский. «Лизынька и Дашинька»
В. Л. Боровиковский. Портрет Павла I в костюме гроссмейстера Мальтийского ордена
Император Павел I Петрович был одной из самых трагических личностей в русской истории.
Как только великая княгиня Екатерина Алексеевна, будущая императрица Екатерина II, родила долгожданного наследника престола, его бабка, императрица Елизавета Петровна, забрала младенца к себе. Бабка навещала малыша по нескольку раз в сутки, иногда являлась даже ночью, чтобы посмотреть, все ли в порядке с внуком.
Ходили слухи, что отец Павла не великий князь Петр III, а приближенный Екатерины II Сергей Салтыков. Позднее появилась легенда, что Екатерина II родила от Салтыкова мертвого ребенка и его заменили сыном чухонской крестьянки из деревни Котлы, располагавшейся недалеко от города Ораниенбаума. Чтобы скрыть эту тайну, всю деревню выслали на Камчатку. Легенда возникла во многом потому, что Павел совершенно не был похож ни на Екатерину II, ни на ее возлюбленного, красавца Салтыкова.
При жизни Елизаветы I мать Павла не допускали к сыну. Он рос в окружении нянек и женской прислуги императрицы. В пятилетнем возрасте Павел боялся мужчин. Ему с детских лет мерещилась какая-то опасность. Воспитание и обучение Павла проходило под руководством графа Панина, который был очень образованным человеком. Павел изучал математику, географию и историю, учил немецкий и русский языки. Официально считавшийся отцом Павла I Петр III всего лишь один раз посетил сына. Он похвалил его за усердие в учении.
– Я вижу, этот плутишка знает науки лучше меня, – сказал он и пожаловал малышу звание капрала гвардии.
После того как Екатерина II свергла с престола Петра III и стала императрицей, в окружении юного Павла нашлись люди, которые объяснили ему, что произошло. Он знал, что отца убили по желанию матери, и то, что по праву трон должен был достаться ему как наследнику по мужской линии, а мать должна была стать при нем регентшей до его совершеннолетия.
Екатерина II хотела воспитать сына по-европейски и пригласила для этого д’Аламбера, одного из составителей французской энциклопедии. Знаменитый энциклопедист отказался, намекая на официальную версию смерти Петра III.
Согласно этой версии, Петр III умер от «геморроидальных колик». Д’Аламбер написал по этому поводу своему приятелю Вольтеру: «Я очень боюсь геморроя, а он слишком опасен в России».
После этой неудачи было решено обходиться своими домашними воспитателями. Со временем Павел увлекся военным делом. Случайно он прочел «Историю об ордене Мальтийских кавалеров» и с тех пор воображал себя рыцарем. Позднее он стал поклонником прусского короля, прославленного полководца Фридриха Великого.
Павел рос в очень сложной обстановке. Он ненавидел свою мать, ее многочисленных любовников, блиставших при дворе и прославленных воинскими победами, никогда не забывал о страшной участи своего отца и с детских лет боялся, что такая же участь постигнет и его самого. Но Павел надеялся, что рано или поздно ему достанется незаконно отнятый у него престол и он восстановит справедливость. Все это сделало его подозрительным, нервным, мечтательным и вспыльчивым.
Верные Екатерине II люди из окружения Павла доносили ей каждое слово сына. Чтобы отвлечь его от мыслей о мести, она решила женить его. Первая жена Павла, принцесса Гессен-Дармштадтская Вильгельмина Луиза, после принятия православия получившая имя Натальи Алексеевны, умерла через три года после свадьбы, во время родов вместе с ребенком. Павел нежно и наивно любил Наталью Алексеевну и горестно переживал ее смерть. Екатерина II знала, что жена Павла изменяла ему с его ближайшим другом Андреем Разумовским. Мать нарочно передала сыну письма покойной супруги к своему любовнику, которые она нашла в ее шкатулке. Вся эта история сделала Павла еще более подозрительным.
Тем не менее не прошло и года после смерти первой жены, как Павел женился во второй раз. Его женой стала принцесса Вюртембергская София Доротея Августа Луиза, получившая после принятия православия имя Марии Федоровны. Она была внучатой племянницей Фридриха Великого. Прусский король способствовал этому браку и, познакомившись с Павлом, сделал в своем дневнике запись: «…Он может подвергнуться участи, одинаковой с участью его несчастного отца».
Мария Федоровна искренне любила Павла. Она родила ему десятерых детей, в том числе сыновей Александра и Николая, которые впоследствии станут российскими императорами. Екатерина II забрала внуков к себе на воспитание, как некогда Елизавета I Павла. Павел был отстранен от сыновей. Жене он тоже не доверял. Ее любовь казалась ему притворством, он не мог забыть измены первой жены, которой он так искренне доверился.
Став совершеннолетним, Павел наивно надеялся, что мать позволит ему принимать участие в управлении государством. Он представил Екатерине II записку «Рассуждение о государстве вообще, относительно числа войск, потребного для защиты оного и касательно обороны всех пределов». В этой записке Павел попытался доказать, что нужно прекратить завоевания новых земель и заняться устройством государственного порядка. Императрица, которую фавориты подталкивали то к тому, чтобы завладеть Константинополем, то к тому, чтобы покорить Персию, прочла записку сына и поняла, что его нельзя допускать к государственным делам.
Павел болезненно переживал то, что творилось в государстве, и особенно то, что он не имел возможности исправить положение. Все события он воспринимал по-своему. После подавления бунта Пугачева граф Панин передал ему слова самозванца:
– Я не ворон. Я вороненок, а ворон-то еще летает.
Павлу казалось, что эти слова о нем. Ему начали видеться призраки, он слышал голоса давно умерших людей. Однажды ему привиделся Петр I.
– Павел! Бедный Павел! Бедный государь! – сказал ему призрак и исчез.
Воспитатель Павла и самый близкий ему человек граф Панин был масоном. Постепенно он внушил Павлу мысль, что должен как законный государь оградить народ от произвола вельмож, расплодившихся при Екатерине II. Императрица знала о влиянии масонов на сына и приказала сослать самых известных из них – Новикова и Радищева, которые поддерживали Павла и хотели прийти к власти вместе с ним.
Отношения между Екатериной II и Павлом ухудшались с каждым годом. По случаю рождения дочери Александры императрица подарила Павлу Гатчину и позволила ему устроить там свой собственный двор. Павел создал в Гатчине свою особую армию. Сначала она состояла всего лишь из восьмидесяти человек. Командовал ими капитан Швейнверг, большой знаток устава и порядков в прусской армии. Позднее численность гатчинского войска выросла до двух тысяч. Солдаты этой армии носили прусскую форму и проходили обучение, как и прусские. В этой армии выдвинулся артиллерийский офицер Алексей Андреевич Аракчеев. Он стал одним из самых близких людей Павлу.
Екатерина II разрешила сыну совершить путешествие по Европе. Павел вместе с женой под именем князя Северского должен был посетить Австрию, Италию, Францию. Но заехать в Берлин, о котором мечтал, мать ему запретила.
В Вене, в придворном театре, Павлу хотели показать «Гамлета». Исполнитель главной роли посоветовал императору заменить спектакль. Император пришел в восторг от сообразительности актера. Он согласился, что Павел сам является русским двойником принца датского и пьеса Шекспира может произвести на него непредсказуемое впечатление.
Революция во Франции потрясла Павла. По его представлениям, монарх был наместником Бога на земле. Павел не мог себе представить, как народ мог казнить своего монарха.
– Я бы прекратил все это с помощью пушек! – сказал он Екатерине о революции.
Екатерина сама была поражена и напугана происшедшим. Но сыну она ответила:
– Неужели ты не понимаешь, что пушки не могут победить идеи?!
Екатерина считала, что если после ее смерти трон достанется Павлу, то он погубит страну. На тайном заседании своих ближайших вельмож она поставила вопрос об устранении сына от короны. Наследником престола, по ее мнению, должен был стать ее любимый внук Александр. Но даже самые близкие к императрице люди не осмелились безоговорочно лишить трона прямого наследника по мужской линии. Дело затянулось. Екатерина II твердо настаивала на своем мнении. Она хотела добиться согласия внука Александра занять трон при живом отце. Но двуличный юноша льстил бабке на словах, а на деле боялся отца и не решался окончательно и определенно сказать «да».
Екатерина II попыталась уговорить Лагарпа, учителя Александра, подтолкнуть своего воспитанника к смелому шагу. Лагарп, не желая бросать тень на свою репутацию, отказался, и его отстранили от воспитания наследника. Екатерина II обратилась к жене Павла Марии Федоровне. Она просила ее убедить мужа отречься от власти и требовала, чтобы она подписала документ об отстранении Павла от престола. Мария Федоровна, жившая в постоянном страхе и перед могущественной императрицей, и перед своим затравленным мужем, не подписала документ, но и Павлу о требовании Екатерины II не рассказала.
В ночь накануне дня, когда с Екатериной II случился апоплексический удар, Павлу несколько раз снился один и тот же сон. Ему снилось, что какая-то сверхъестественная сила возносит его кверху. Павел проснулся, разбудил жену и рассказал ей этот сон. Мария Федоровна сказала ему в ответ, что она видела точно такой же сон. Во время обеда Павел рассказал об этом сне своим приближенным. Они молчали, опустив голову, боясь показать, что не верят ему. Все знали, что странности и причуды Павла сводятся к стремлению выдать желаемое за действительное.
После обеда в Гатчину приехал Николай Зубов, брат фаворита Екатерины II графа Платона Зубова. Увидев его, Павел решил, что граф явился арестовать его. До Павла уже доходили слухи, что мать собиралась заточить его в замок Лоде и держать там всю жизнь, как некогда в Шлиссельбургской крепости держали Ивана VI Антоновича, пока его место на престоле занимала императрица Елизавета I и сама Екатерина II. Но Николай Зубов был перепуган и бледен.
Он сообщил, что императрица при смерти. Через некоторое время прибыл офицер, посланный воспитателем Павла Николаем Ивановичем Салтыковым, и подтвердил слова Зубова.
Павел немедленно поскакал в Петербург. По дороге он встретил целую вереницу курьеров, которые мчались к нему в Гатчину. Все придворные вельможи торопились заслужить его милость сообщением о смерти бывшей властительницы. Даже повар императрицы послал курьера к новому хозяину Зимнего дворца.
В Зимнем Павла встретил Александр. Он надел гатчинский мундир, и Павел понял, что сын не осмелился пойти против отца.
Императрица еще была жива. Салтыков никого не допускал к ней. Несмотря на то, что у Екатерины отнялась речь, Павел боялся, что она на словах завещает престол Александру. Он начал разбирать бумаги императрицы. Граф Безбородко, ведавший при жизни Екатерины II ее бумагами и знавший о существовании письменного завещания, глазами показал на пакет, перевязанный лентами, а потом жестом указал на камин. Павел бросил пакет в огонь. Позднее за эту услугу Безбородко был осыпан царскими милостями.
Поделиться книгой: