Моя очередь развлекаться

Все это вихрем проносилось в моей голове, пока, твердо ведомая дулом пистолета, я проходила к ближайшему уцелевшему после побоища креслу в прихожей.

Когда я рухнула в него, Коля Якорь быстро и ловко примотал меня бельевой веревкой к креслу и отошел приводить в чувство лежащего неподалеку Витю Рыжего. Этому гаду прилично досталось от отчаянно сопротивлявшегося Петра.

Сам Петя, туго спеленатый такими же веревками, лежал навзничь на кафельном полу прихожей. Степень нанесенных ему повреждений трудно было определить, да и не это, честно говоря, сейчас меня тревожило. Главное, что Петр жив, иначе зачем бы его стали связывать?

А волновало меня то, что я вляпалась по самые уши, и вместо того чтобы спасти Тиану, подвела Петю и сама сижу, спеленатая, как последняя дура. И передо мной стоит скотина Чистяков, ухмыляясь и поигрывая пистолетом.

— Не переживай, Танюша, — ласковым тоном кота, поймавшего мышь, начал Андрей. — Лично я не собираюсь лишать тебя и твоего дружка ни жизни, ни даже свободы. Я к тебе, кстати, хорошо отношусь, жаль, что в этой игре мы сыграли по разные стороны поля. Я вынужден подчиняться шефу, а он зациклился на этой чертовой кассете и требует достать ее любой ценой. Кстати, ну-ка давай откроем твою сумочку.

Чистяков нагнулся, поднял мою черную кожаную сумку и открыл ее. Лицо его вытянулось.

— Бля, я так и знал! — крикнул он и швырнул сумку в мою сторону. — Я же просил тебя захватить кассету!

Я презрительно фыркнула:

— Мало ли что ты просил и еще попросишь! Я, конечно, дура, что тебе поверила, но уж не такая конченая, чтоб таскать главный козырь с собою в рукаве… Дудки!

Чистяков нервно походил передо мной туда-сюда, явно что-то обдумывая. Потом подошел к лежащему без движения Петру, пнул его носком ботинка по ребрам и сказал:

— Ну что ж, будем выполнять приказ шефа любой ценой. Мне хочется жить, а вам, похоже, нет.

Я снова презрительно фыркнула:

— Ты хочешь сказать, что убьешь нас здесь и закопаешь неподалеку в лесочке? И чего вы этим добьетесь?

Чистяков буквально заорал на меня:

— Перестань выпендриваться! Добьемся! Не получим кассету, так убирем всех свидетелей. И шеф чист, и мы вместе с ним.

— А Тиану вы уже убрали? — тихо спросила я.

Он плюнул на пол (куда только в таких ситуациях девается весь лоск этих бизнесменов) и зло заявил:

— Нет, она еще не пришла в сознание. Перестарались, когда вас долбанули тогда в машине. Но скоро оклемается, и, если не из вас, так из нее мы точно все вытянем.

Чистяков затянулся сигаретой, еще раз с каким-то болезненным наслаждением пнул лежащего Петра и заявил:

— В общем, сейчас я дам Коле приказ прикончить этого мудака. Надеюсь, на тебя это произведет впечатление, и ты все выложишь. Иначе следующей будешь ты.

Я тоже плюнула на пол и сказала:

— Логики нет, Андрюша. Плохо ты боевики смотрел. Если вы убьете Петра, то вне зависимости от того, скажу я про кассету или нет, вы должны будете убрать и меня как нежелательного свидетеля. А вообще, я не советую нас трогать.

Чистяков усмехнулся:

— Вы что, такие особо важные персоны?

Я скромно потупила глаза и произнесла:

— Как тебе сказать… Петр Губченко, которого вы так неосмотрительно избили, является чемпионом страны по боксу. Думаешь, из-за его убийства менты не станут рыть носом землю, пока до вас, козлов, не докопаются? Да и я с ментами в паре работаю, мое убийство они воспримут как плевок на их погоны. Так что вы сначала покумекайте.

Чистяков отошел куда-то в глубь помещения и через пару минут вернулся со стаканом, наполненным какой-то коричневой жидкостью, видимо, коньяком.

— Выпить хочешь? — поднес он его прямо к моему рту.

Я плюнула в стакан и сказала:

— Пила уже вчера с вами. Хватит.

Он выплеснул жидкость на лежащего Петра и заявил:

— Похоже, ты права. Убивать вас — себе дороже обойдется. Значит, займемся этим твоим чемпионом.

Чистяков хмыкнул и посмотрел на Петра, который начал шевелиться.

— А я-то думал, почему это ребятишки так долго не могли с ним справиться, Витька вон вообще вырубил… Ладно, чтобы мужик и дальше мог боксировать во славу родины, но при этом не болтал о том, что видел и слышал, сейчас Коля отрежет ему язык. Потом еще чего-нибудь…

Андрей глумливо хихикнул:

— Вот это, Танюша, тебя уж точно разговорит, и при этом все будут живы и относительно здоровы. Коля!

Коля Якорь, который все это время безуспешно поливал своего кореша водой, бил по щекам и совершал еще какие-то манипуляции, подошел к начальнику:

— Чего, Андрей Палыч?

Чистяков ткнул пальцем в сторону Петра и спросил:

— Хочешь этому мудаку отомстить за свой «фонарь» и за Витька?

— Спрашиваете тоже, — обиженно промычал амбал.

— Сможешь ему язык отрезать?

Коля задумчиво подвигал челюстью и сказал:

— Да я ему не только язык, была б моя воля…

Андрей глянул насмешливо на меня и заметил:

— Может, придется и не только язык. Все будет зависеть от нашей лучшей подруги Татьяны. Верно, Танюш?

— Скотина, — презрительно процедила я сквозь зубы.

Чистяков притворно изумился:

— Вот человеческая неблагодарность! Мы ей, понимаешь, жизнь, честь и здоровье сохраняем, а она еще нас непарламентскими выражениями кроет.

Он властно кивнул Коле Якорю:

— Можешь приступать, Николай! Только я тебе не помощник, меня мутит от вида крови…

— Экий вы, господин, циник и при этом баба, — с еще большим презрением в голосе сказала я. — Прекращайте этот гнусный балаган, отдам я вам кассету. Пусть подонок Алексеевский — ваш шеф, не так ли? — ее сожрет и всю оставшуюся жизнь — а осталось ему немного — будет какать пленкой.

Чистяков даже приоткрыл рот от моей неожиданной тирады:

— Ты это… что, не шутишь?

Я прямо-таки взбеленилась:

— Какие к черту шутки! Сколько можно вам, козлам, издеваться над нормальными людьми! Получите кассету, освободите нас и Тиану и отваливайте копошиться дальше в своем гнусном дерьме!

Чистяков расхохотался, Коля-якорь стоял, тупо хлопая глазенками и не понимая сути происходящего.

— Ты, Татьяна, успокойся, — сказал Андрей, просмеявшись, — давай кассету и можете быть свободны. Только к ментам не бегайте, бесполезно, у нас там крепкие тылы.

— Догадываюсь. Поэтому и взялась сама разобраться с вашим шефом. Жаль, не вышло.

Я притворно вздохнула.

— Ну, так где же она?

Чистяков нетерпеливо щелкал зажигалкой.

— Кто? — наивно спросила я.

— Кассета эта хренова, сколько можно по-пустому базарить!

Взбешенный Чистяков хряпнул ни в чем не повинную зажигалку об пол.

Я опять разыграла детское простодушие:

— Так вы же сами знаете, что она у меня дома!

Андрей в сердцах плюнул:

— Слушай, перестань издеваться, раз договорились по-хорошему. Нет у тебя дома никакой кассеты!

Я обиделась:

— Откуда ты знаешь, что у меня дома есть, а чего нет?

Он почти кричал:

— Да потому, что мы вчера всю твою квартиру перепахали, пока ты в отвязке с дружком валялась, и ничего там не нашли!

Я усмехнулась:

— Ясное дело, какой облом! Надо было тратиться на ужин в ресторане, сыпать нам в напитки какую-то снотворную дрянь, тащить на себе, разыгрывая дружеское благородство, и ничего не найти! Разбудили бы меня, я бы помогла искать…

Чистяков примирительно заметил:

— Мы до последнего хотели без насилия в отношении тебя, хватит того, что с Тианой перестарались. Мы могли бы «прижать» тебя и в городе, но там так тихо, как здесь, не обошлось бы.

— Да уж, тут было тихо!

Я усмехнулась и кивнула на шевелящегося Петра и по-прежнему бездыханного от нокаута Витька Рыжего.

Чистяков нетерпеливо топнул ногой:

— Тебе еще не надоело сидеть связанной?

— Ох как надоело!

Я искренне вздохнула и пошевелилась.

— Так говори, где товар, мы съездим за ним, чтоб убедиться, что ты не врешь. А потом вернемся и вас отпустим.

Терпение Андрея явно было на пределе, и я решила перестать тянуть время, поскольку все равно помощи ждать неоткуда.

— Я, Андрюша, хоть и попалась один раз на вашу удочку, но второго раза не будет. Ты предлагаешь «отдать тебе стулья утром, а деньги привезут вечером». Не надо здесь командовать парадом, не та аудитория. Кассета спрятана в тайнике, и только я могу ее достать оттуда. Так что ехать нам с тобою вместе. А еще лучше, если мы возьмем с собой Петра и твоего Колю, для гарантии обоюдной безопасности.

Чистяков покачал головой:

— Нет, боксера твоего я сейчас развязывать не буду. Чтобы он тут все разнес и нас передушил? Сейчас я подумаю, как сделать лучше.

Он начал расхаживать по разгромленной прихожей, что-то мучительно соображая. Прошло минут пять. Мое тело начало затекать и болеть, сколько же можно вот так восседать?

Наконец Андрей заявил:

— Мы поедем с тобой вдвоем. Ты будешь вести себя тихо и смирно и выдашь то, что обещала. Коле я даю команду: если через два часа мы не возвращаемся либо я не сообщаю ему по мобильному, что все в порядке, он твоего дружка Петю… сама понимаешь…

— А если мы возвращаемся с кассетой, и вы нас с Колей… сам понимаешь… — Я усмехнулась.

Чистяков нетерпеливо махнул рукой:

— Ну нет же, трупов не хочет никто, ни шеф, ни я, иначе мы вас всех давно бы ликвидировали. Вы отправитесь на все четыре стороны да еще и Тиану свою заберете.

— А она здесь?

— Пока тебе этого не следует знать.

Чистяков подошел ко мне вплотную и почти задушевно спросил:

— Что, наконец согласна? 

Глава 7

Всю дорогу мы молчали, погруженные каждый в свои мысли. Только когда уже подъезжали к моему дому, у Чистякова запищал мобильный, и он ответил своему шефу: