Моя очередь развлекаться

Тот неожиданно твердо посмотрел мне в глаза и ответил:

— Я считаю, что компромиссы с этим козлом невозможны. Взяв кассету, он все равно постарается уничтожить всех, кто в курсе дела, начиная с Тианы. Его надо силой брать в его логове. Если вы меня не поддерживаете, я поеду один. Надеюсь, адрес мне дадут?

Он вопросительно взглянул на Крепцова. Тот примирительно постучал вилкой о фужер и сказал:

— Петр, я понимаю вашу горячность, связанную с желанием отомстить за смерть брата. Но уж если ехать туда, то предлагаю сделать это завтра, прихватив с собой ребят из нашей службы безопасности. Сейчас ночные приключения, да еще не в очень трезвом состоянии, нам просто ни к чему.

Андрей Чистяков согласно покивал головой в такт предложению шефа и сказал:

— Мне еще думается, что неплохо было бы на всякий случай захватить с собой эту злополучную кассету. Мало ли, что и как может решиться на месте. Татьяна, возьмете ее с собой?

Я машинально кивнула, думая при этом, какой же вариант избрать в сложившейся ситуации.

Вроде бы и Петр по-своему прав, настаивая на немедленных действиях. Но менее горячая сторона рассуждает более здраво.

И вообще, хватит пока этих разговоров, я хочу в туалет.

— Петя, ты меня проводишь?

Я специально решила захватить с собой «телохранителя», чтобы в мое отсутствие они окончательно не переругались. В рядах союзников должен царить мир.

— Вы уходите? — чуть не в один голос удивленно воскликнули Крепцов и Чистяков.

Я улыбнулась:

— Только на минуточку по сугубо личному делу. А моему другу и телохранителю положено сопровождать меня в любом случае.

Петр молча поднялся и последовал за мной.

Я шла между столиками, ощущая, как меня странно покачивает и в голове «шумит камыш».

«Да, перебрала ты, матушка, за деловым-то разговором. Надо трезветь. И эти тоже хороши: льют в рюмки и льют».

…Когда я вышла из туалета и прошла в холл ресторана, там курил (вот это да! Он же не курит!) Петр, совершенно бледный и подавленный:

— Татьяна, что-то мне не нравится это все, я, наверное, перепил, поехали домой.

Я поколебалась и сказала:

— Сейчас поедем, Петя, только нам надо окончательно договориться насчет завтрашнего визита «в логово зверя», и я хочу выпить кофе.

…Мы вернулись к своему столику, где Чистяков что-то негромко говорил на ухо Крепцову.

При нашем приближении он выпрямился, улыбнулся и сказал:

— Вот и вы. А тут как раз принесли десерт и кофе. Давайте обсудим, что будем делать завтрашним утром, а потом — есть предложение поехать отдыхать. Что-то мы засиделись-заговорились.

Во рту у меня почему-то пересохло, и я чуть не залпом выпила чашку теплого кофе.

Затем попыталась что-то сказать присутствующим, но язык меня не слушался. Я с трудом повернула голову, чтобы посмотреть на Петра, но он как-то странно, словно в замедленной киносъемке, сползал со стула.

Дальше стало совсем темно. 

Глава 6

Вам когда-нибудь приходилось странствовать в пустыне и несколько суток подряд испытывать жажду под палящим солнцем?

Мне, например, нет. Однако подобные малоприятные ощущения довелось испытать, когда солнечным летним утром я очнулась на диване в своей квартире. Во рту как будто ночевала вся пустыня Сахара. О Боже!

С трудом приподняв голову, я обнаружила две вещи: во-первых, то, что я лежу полностью одетая. А во-вторых, что рядом с диваном, на полу, тоже одетый, лежит лицом вниз некий мужчина.

Так, так. Ну-ка, Татьяна, сбегай на кухню, попей водички и вспомни, что же такое вчера было.

К счастью, в холодильнике, куда я, честно говоря, давно ничего не загружала, отыскалась бутылка минеральной воды.

Ее я выпила буквально залпом и поплелась в ванную.

Контрастный душ сделал свое дело, и голова несколько прояснилась.

Значит, так. Мужчина возле дивана — это Петя Губченко, с которым мы вчера ужинали в ресторане. А еще с нами были Андрей Чистяков и Иван Крепцов.

Помню почти весь разговор, помню, что пили многовато. Но ведь и закусывали неплохо! С чего бы такое состояние?

Ах да, я же под конец вообще «поплыла» и, судя по всему, потеряла сознание. Петр, кстати, тоже, помню, сползал со стула.

Ну нет, не могли мы так напиться! Тем более Губченко мужик крепкий, боксер-чемпион. Что-то здесь не то.

Отравили, что ли? Но кто и зачем?

Я заварила себе крепчайший кофе, закурила и задумалась. Отравление исключалось, потому что вот я, живая и почти здоровая.

Может, подсыпали сильного снотворного? Но, опять же, кто и зачем? Чистяков или Крепцов? Какой им смысл? Ведь явно это они доставили наши бесчувственные тела ко мне домой.

А, кстати, как же дверь-то открыли? Я пошла в коридор и увидела на тумбочке свои ключи, которые лежали поверх листа бумаги.

Это оказалась записка от Андрея Чистякова и Ивана Крепцова. Они извинялись, что им пришлось вытащить из моей сумки ключи и открыть дверь, но их к этому принудили обстоятельства. А обстоятельства, как было сказано в записочке, были таковы, что мы с Петром то ли сильно «перебрали», то ли чем-то отравились… Но идти самостоятельно до дому не могли. Поэтому была вызвана служба безопасности «Джек-пота», и с помощью этих парней нас транспортировали в мою квартиру.

Записочка заканчивалась просьбой Андрея, как только мы с Петром придем в себя, позвонить ему в фирму, так как надо немедленно делать то, о чем вчера договорились.

Я вспомнила, что договорились мы ехать брать «логово зверя», то есть Алексеевского. Это и вправду следовало делать срочно, к черту хреновое физическое состояние! Надо будить Петра.

Я с трудом растолкала Губченко и направила его в ванную. Сама же пошла к телефону и, найдя визитку Чистякова, набрала номер фирмы.

Секретарша, осведомившись о моей личности, быстро соединила нас с Андреем.

— Доброе утро, Татьяна, — услышала я его бодрый голос, — надеюсь, с вами все в порядке?

— Утро доброе, — откликнулась я, — сами понимаете, что порядок относительный. Что же с нами было?

— Ну не по телефону же мы станем это обсуждать, — хохотнул Андрей, — собирайтесь побыстрее, через сорок минут мы за вами заедем и отправимся сами знаете куда. По дороге все и обсудим.

Он положил трубку, а я в задумчивости побрела на кухню, чтобы сделать нечто вроде завтрака. Хотя, честно говоря, ничего не хотелось, кроме холодной минеральной воды. А она, увы, кончилась.

Петр вышел из ванной, подтянутый и бодрый как ни в чем не бывало и пожелал мне доброго утра. И только потом, потрогав свою голову, осведомился:

— Татьяна, а ты случайно не помнишь, что вчера с нами было под конец ресторанных посиделок?

Я вымученно улыбнулась, наливая ему кофе и пододвигая тарелку с бутербродами:

— Об этом помнят наши вчерашние собеседники, которые скоро за нами заедут и, надеюсь, помогут нам полностью восстановить картину происшедшего.

Тут Петя хлопнул себя по колену и выругался:

— Эх я, скот, ведь мать волнуется! Обещал ей вчера позвонить, если задержусь.

Он отправился в комнату звонить, а мне пришла в голову странная (хотя и вполне справедливая) мысль проверить кассету в тайнике. Все-таки в квартире, пока я была невменяемой, находилось несколько посторонних людей. И совпало это с нашей «отключкой»…

Странно все получилось, странно. Я не могла четко сформулировать свои подозрения, но где-то в глубине сознания нечто подобное копошилось.

Быстро вскрыв тайник, я с облегчением обнаружила, что кассета лежит на месте. Это на сегодня главное.

Кстати, помнится, Чистяков просил меня захватить ее с собой на «разборку» с Алексеевским…

Ну уж нет, утро вечера хоть и тяжелее, но мудренее. Таскать, с собою в сумке главный козырь, когда неизвестно, что там ждет впереди? Увольте.

В кухню вошел Петр:

— Хорошо, что мама такой понимающий человек. Стыдно, конечно, врать ей, но что делать. Сказал, что мы с тобой по известному ей делу срочно уезжали в Бакалейск и вернулись только под утро. А сейчас опять ждут срочные проблемы. Ладно, главное, что она успокоилась.

Я шутливо-укоризненно покачала головой:

— Эх, Петя, а еще спортсмен. Пил вчера, как сапожник, даже закурил под конец…

Он так смутился, что я пожалела о своей шутке:

— Да перестань ты! Все шло на пользу делу, я это чувствую, хоть и не могу точно сейчас сформулировать. Единственные вопросы, о которых серьезно стоит задуматься, следующие: что и куда нам вчера подсыпали, кто это сделал, зачем сделал и что с этого поимел?

Петр удивленно поднял брови:

— Так ты уверена, что нас усыпили?

— А ты нет?

Он покачал головой:

— Не могу сказать точно, но я тоже чувствовал во вчерашнем вечере какую-то фальшь…

Я кивнула и заметила:

— Однако практически невозможно подозревать в чем-либо ни Чистякова, ни Крепцова. Ведь Тиана спокойно работала и даже процветала именно в их фирме. В данном случае у них с нами общий интерес — выручить девушку. Понятно, что на Алексеевского им, по большому счету, плевать, ну разве что у Крепцова с ним намечались какие-то финансовые шуры-муры.

Петр прошелся по кухне, нахмурившись:

— Слушай, а как же они нас вчера к тебе доставили, если не знали адреса и не имели ключей от квартиры?

— Утром я прочитала записку, в которой они извиняются, что залезли в мою сумочку за ключами, а там у меня и паспорт с пропиской лежит… Ничего страшного во всем этом я не нахожу. Другой вопрос, в каком веселеньком виде нас с тобой транспортировали на глазах почтеннейшей публики!

Петя вздохнул и пригладил свои слегка вьющиеся волосы.

— Да, история не из приятных. Чтоб свалить с ног меня — это надо очень постараться.

— Я тоже так думаю, вопрос только в том, кто именно постарался?

Наши размышления прервал настойчивый звонок в дверь.

— Это наверняка Чистяков, — сказала я и пошла открывать.

На пороге действительно стоял Андрей в безукоризненном светло-сером костюме, при шикарном галстуке и даже… держал в руках чайную розу.

Я слегка обалдела и промямлила:

— А… у нас… что — свидание?

Андрей, улыбаясь, переступил порог и сообщил:

— Нет, у нас ответственное и опасное дело, которое, кстати, может стоить кому-то жизни. Вот я и решил сделать даме приятное… Ведь вы, Танечка, не очень хорошо себя ощущаете после вчерашнего?

— Да, плясать от радости канкан я не могу. Ну, как мы поступим: едем сразу или выпьем по чашечке кофе?

Я сделала приглашающий жест рукой в сторону кухни.

— А где ваш верный телохранитель, он, надеюсь, проснулся?

Андрей продолжал улыбаться с некоторой ехидцей.

— Доброе утро.

Подтянутый, бодрый Петя вышел в коридор и крепко пожал Чистякову руку, что само по себе явилось лучшим ответом на заданный вопрос.

Андрей ответил на приветствие и сказал, что пора ехать, а кофе и ликеры будем пить по исходу дела.

— Кстати, Таня, — обернулся он, выходя за порог, — не забудьте взять кассету.

— Да, да, — откликнулась я из глубины комнаты, куда пошла поставить розу.

…Через пару минут наша троица уже спускалась в лифте. При мне была сумочка, где лежала верная газовая «беретта». При Петре Губченко были его боксерские кулаки, а при Чистякове…

— Андрей, у вас есть какое-нибудь оружие?