Помоги проекту - поделись книгой:
- Вот хотя бы Петра Молодцова...
- А не слишком ли он демократичен и уклоняется от генеральной линии?
- Да уж... Тогда Павла Кривошеина!
- Не подойдет!
- Почему?
- У него очень много недостатков. Во-первых, фамилия подкачала, так что не мешало бы его переименовать – из Кривошеина в Прямоспинова; во-вторых, у него – бабушка-еврейка, а в-третьих, его настоящее имя не Павел, а Саул, то есть Шауль по-еврейски! У нас на борту нашего «Ялмеза» и так – огромный перебор с евреями. Мало было нам этого умника Павла-Савла, так еще Феликс на нашу голову свалился... Два еврея на 100 человек – это и так слишком много... Вообще, надо было устанавливать процентную норму, и вместо евреев взять двух хохлов. Хотя хохлы – тоже не подарок. Начнут еще в космосе народные антисоветские песни петь про свою мифическую «самостийную Украину», так после этих хоров – хоть стой, хоть падай. Не хотел бы я поручиться еще и за Самвела, хоть этот носатый божится и клянется святым крестом (космонавт, а крестом клянется!), что он – чистокровный армянин. По мне, если судить по имени, этот Самвел - вылитый армянский еврей, - Самуил, то есть. Что касается придурка Феликса, то я вообще никогда бы не выпустил его дальше Тмутараканьлага, а этого подозрительного типа в дальний космос направили...
- А Павел-Савл, как мне сказали, не обычный еврей, а выкрест.
- Кто-кто?
- Выкрест, то есть крещеный еврей.
- Еврей крещенный – все равно, что грех прощенный... Надеяться на то, что грешник полностью исправится, обычно мало. Потому и крещеный еврей в первую очередь остается евреем, даже если и несет на себе крест.
- Ну, ты прямо по Библии шпаришь, парторг...
- А ты что, командир, еще и Библию читал? Какой же ты после этого коммунист!?
- Ты бы, Василий Иванович, вообще помалкивал в такой ситуации. Еще Владимир Ильич Ленин сказал: «Коммунистом можно стать лишь тогда, когда обогатишь свою память знанием всех тех богатств, которые выработало человечество».
- Так ты считаешь весь этот поповский мусор богатством? Может быть, еще яйца красишь на Пасху и в церковь носишь, признавайся!
- Ты что, совсем свихнулся сегодня, парторг?! Ленина критикуешь? Да я тебя сейчас...
- Шучу, шучу! Только куратору КГБ товарищу Алешину...
- Он у нас значится Алексеевым, товарищ парторг!
- Да, бывшему товарищу Алешину! - не передавай, пожалуйста, моих слов об этом... поповском мусоре! Твоего Савла-Павла, заодно с придурком Феликсом, специально взяли в полет, чтобы заткнуть глотку американским сионистам, а ты, командир, сразу же хочешь еврея в партию протащить. Забываешь, что у нас натворили безродные космополиты – отравили товарища Солженицына. Еврея в партию принимать в первые дни полета – как-то рановато. Пусть себя проявит, как когда-то, почти полвека назад, это сделал первый советский еврей в космосе – товарищ Борис Волынов, у которого мама была - Евгения Израилевна.
- Тогда, может быть, Степана?
- У него, да будет тебе известно – три судимости.
- Вот какие люди летят в космос... В наше время таких типов, как Степан, за 101-ый километр выселяли, особенно в дни Олимпиады. Но, как я знаю, Василий Иванович, все судимости Степана – уголовные, так что он свой, идейно близкий...
- Нашел тоже идейно близкого! Одна из его судимостей – политическая: обозвал жену не просто шлюхой, а коммунистической ****ью за то, что она со своих партийных любовников денег не брала, - возмутился парторг.
- Может, Родина и партия простят ему эти прегрешения?
- Может, и простят, но только после полета.
- Мы с тобой сейчас и здесь, Василий Иванович,– и власть, и партия. Давай примем его!
- А как на это посмотрят Политбюро и лично товарищ Романов?
- Положительно! В смысле – им абсолютно положить, кого мы здесь примем в партию.
- Аполитично рассуждаешь, командир! Как это – положить? Слова выбирай, а не то – расстанешься с партбилетом.
- Василий Иванович, да не понял ты меня совершенно!
- А как тебя понимать прикажешь?
- Мы здесь сами себе – и партия, и правительство! – отметил Путилин.
- Как это – сами себе?
- А вот так – как мы решим, так и будет!
- Выходит, так: как примем в партию, так потом и выгоним – за ошибки и недостойное поведение, да? – усомнился парторг.
- А вот выгонять, товарищ Чудилов, не надо, а не то потом на нас же и попеняют за то, что приняли в КПСС недостойных людей.
- И то верно! Итак, на собрании присутствовали...
- Все члены и кандидаты в члены партии! – рубанул с плеча командир.
- Нет, Владимир Владимирович, надо писать правду. Присутствовали все члены экипажа, а на рассмотрение последнего вопроса был допущен кандидат Степан.
- Это я один – все члены экипажа?
- А то ведь нет? Ты один всех стоишь, командир!
- Ну, не надо льстить! Пиши, Василий Иванович, подлинную правду.
- Это и есть подлинная правда, Владимир Владимирович! Кому нужна сегодня чистая правда? Специальным товарищам, работающим в тылу у врага? Ты ведь сам, говорят, когда-то работал там – до того, как стать космонавтом.
- Ты-то откуда знаешь, Василий Иванович?
- Парторгу все положено знать! Нет, Владимир Владимирович, настоящей правды здесь и сейчас никому не нужно. А на партийном собрании присутствовало 20, нет, лучше - 30 коммунистов и кандидатов в члены партии. Ведь ты подтвердишь и поставишь свою подпись под протоколом, Владимирович? Поставишь, конечно! А иначе за что на тебя три геройские звездочки повесили при жизни, когда космонавтам больше двух не положено, а? Скажи, пожалуйста!
Командир посмотрел на парторга, хотел ему что-то сказать, но решил не связываться. Ведь донесет, зараза, доложит дословно содержание этой беседы на Землю с помощью особого партийного тахионного канала связи, разработанного буквально перед полетом в одной из сибирских шарашек под руководством академика Израиля Усова (вот где засели умные советские евреи!) и работающего на сверхсветовых скоростях - так что сигнал от Ялмеза до Земли мог дойти за считанные дни.
Директор этой конторы Геннадий Невзоров в октябре 2017 года приезжал в Звездный, показывал разработанное устройство в действии и разъяснял что-то насчет суперструн и каких-то глюонов, но Путилин так и не смог до конца разобраться в принципе действия канала. Впрочем, этого от него и не требовалось – важнее оказалось умение пользоваться самим устройством связи.
- Мне кажется, что уже пора всех, кто не участвует напрямую в управлении кораблем, перевести, согласно программе полета, в состояние анабиоза, а экипаж будет спать посменно - сказал командир.
- Это неплохо, но тогда поселенцы к концу полета постареют гораздо меньше, чем экипаж, - ответил парторг. – Предлагаю время от времени будить поселенцев для проведения партийных и профсоюзных собраний. А то без собраний советскому человеку никак нельзя, даже в космосе...
- Эх, Василий Иванович! Ты думаешь, что у меня здесь – неограниченные энергетические ресурсы, и этот вопрос можно решить так же буднично, как на родной Земле: захотел – разбудил, захотел – усыпил.
- Так на Земле – совсем другой график жизни! Там усыпляют только во время хирургических операций...
- Вот и я говорю – не надо смешивать наркоз с анабиозом! Поэтому разбудим поселенцев, как и положено по программе, за полгода до посадки на Ялмез. И нарушать график из-за чьих-то прихотей я никому не дам!
-Так ты плюешь на партию!
- Запомни, Василий Иванович, партия – это не ты один, а вся наша необъятная страна!
- Но партия – это авангард рабочего класса, трудового крестьянства и прогрессивной интеллигенции! – зазубрено произнес парторг.
- Хоть ты и секретарь парторганизации, но ломать программу полета я тебе не дам! Так то! – ответил ему командир.
- Посмотрим, посмотрим, кто – кого! – последние слова Чудилов произнес, уже выходя из командирской рубки.
Безальтернативная реальность - глава четырнадцатая
Глава четырнадцатая, в которой колонисты решили организовать восстание на космическом корабле
Шел семнадцатый, последний год полета звездолета к планете Ялмез. До звезды Тау Кита и ее третьей планеты Ялмез оставалось лететь всего чуть больше полугода. Первые три года корабль летел с ускорением, затем двигался с очень высокой скоростью, лишь немногим уступающей скорости света. Даже дважды немного переходил через световой барьер... В последние три года полета до Тау Кита корабль должен был снизить скорость от околосветовой до того уровня, при котором станут возможными маневрирование в окрестностях звезды и высадка на Ялмез.
Будущих поселенцев решили окончательно пробудить из состояния анабиоза согласно утвержденному графику и в связи с проведением объединенного общего партийно-профсоюзного собрания, на котором экипаж и поселенцы должны был проявить сплоченность и нерушимое единство блока коммунистов и беспартийных перед высадкой на другую планету.
Собрание, конечно, провели согласно распорядку, установленному совместно парторгом Чудиловым, профоргом Веником и товарищем Алексеевым (нашлись колонисты, которые помнили, что у Алексеева на Земле было звание полковника КГБ, и назывался он в те времена товарищем Алешиным), приняли в партию несколько колонистов, но какой-то неприятный осадок после него остался у многих будущих поселенцев. Вначале колонисты избегали бесед по душам, а потом как-то постепенно, на протяжении последующих двух недель, часть из них стала заметно более откровенной.
Феликсу неслыханно везло. Его земные кураторы решили, видимо, не беспокоить своего негласного сотрудника вплоть до прибытия на Ялмез, поскольку специальный товарищ Алешин предоставлял им всю необходимую информацию о настроениях экипажа и колонистов. Феликс занимался самообразованием – много читал, в основном – между строк.
Вокруг старейшины колонистов и экипажа сформировалась явно диссидентская группа, насчитывавшая более 10 человек. В группу вошли Петр, Павел, Самвел, два Дмитрия (старший и младший), Миша «Толстый» (его так назвали в отличие от штурмана Михаила Савина, которого именовали Михаилом «Худым»), и еще несколько молодых парней-колонистов, в их числе – чех Мирослав с символичной фамилией Свобода (дальний родственник того самого генерала Людвига Свободы) и венгр Лайош Мадьяри. Все эти ребята в шутку назвали себя апостолами Феликса.
К мужской группе тяготели шестеро весьма миловидных юных женщин (или, возможно, даже девушек) – русская Ольга, эстонка Харью, грузинка Тамара, азербайджанка Фатима, полька Данута и кирибатянка Таоляо Мичунг.
Вот и на этот раз в коридоре, рядом с каютой, в которой проживали Феликс и еще семеро звездонавтов, и в непосредственном соседстве с отсеком анабиоза блока «Бэ», собрались практически все участники его «кружка». Феликс решил, не теряя времени, рассказать им о рыночном обществе, его достоинствах и недостатках. Однако - едва он начал свой рассказ, как был решительно остановлен Петром.
- И стены имеют уши, - сказал Петр Феликсу, намекая на то, что корабль буквально нашпигован подслушивающими устройствами, и все разговоры прослушивает товарищ Алексеев – то есть куратор КГБ, полковник, а то уже и генерал-майор Алексей Александрович Алёшин. – А вот мы собрались на сходку, да еще столько человек сразу...
- Нет, Петя, ты не прав! – возразил Феликс.
- Это почему?
- Неверно излагаешь еврейскую пословицу, которая на самом деле звучит так: «Есть уши у Стены».
- Вообще-то я – не еврей, и знать еврейские пословицы мне не нужно. Но какая разница?! – удивился Феликс.
- Большая! В пословице речь идет не о системе внешней «прослушки», а...
Дмитрий-младший попытался зажать рот Драгуновского, выразительно показывая пальцем на вентиляционное отверстие в потолке, но Феликс продолжил:
- Речь идет о стене древнего Иерусалимского храма и о Боге, который слышит все молитвы и читает все записки, которые вкладываются в стену. Вот и я вкладывал записку.
- Опять ты, Феликс, бредишь... – заметил Дмитрий-младший.
- Нет, не в вашей дикарской свинцово-мерзкой реальности это было, а в совсем другом времени... Там у меня была семья, и там никто, вы слышите – никто, не пытался манипулировать мною...
- Забудь об этом, Феликс! Даже если твои бредовые слова правдивы, тебе никогда не вернуться в твой мир! – отметил Дмитрий-старший.
- А я и не пытаюсь вернуться туда... Я только стараюсь превратить эту реальность в некое приближение моей собственной реальности...
- И что ты хочешь сказать относительно этой самой стенки в Иерусалиме? Что Бог твой – не фраер, и все видит? – насмешливо возразил Петр. - Если бы он всё видел, он бы ни за что не допустил бы твоего перехода в нашу реальность...
- А если это испытание? – спросил Феликс. – Испытание на человеческую стойкость?
- Плевал я на такое испытание, при котором человека вырывают с корнем из своего времени! Что это за бесчеловечный эксперимент такой! Так что, дорогой Феликс, брось ты свои талмудические измышления! – сказал Павел, внезапно появившийся словно из подпространства и вставший рядом с остальными.
- А ты не подслушивай! – замахнулся на него Дмитрий-старший.
- Эх, Павел, Павел... – философски протянул Феликс. – Глупости ты говоришь относительно божьих экспериментов. А коммунисты, которые заявили, что они лучше и сильнее бога, которого вообще нет? Мало, что ли, они с народом экспериментировали, а? Забыл ты, Павел, наверно, в честь кого тебя назвали? В Евангелии есть такой герой Павел, который во время перехода через пустыню уверовал в учение Иисуса Христа... – указал ему Феликс.
- Так я советский человек, мне верить в какого-то мифического Христа не положено... – попытался возразить Павел. Но Феликс не дал ему ни единого шанса на оправдание:
- Как ты вообще, носитель такого громкого имени, можешь так беспечно и спокойно рассуждать о том, мог ли нам всевышний уготовить такие вот жизненные испытания?
- А что, по твоему, я должен прыгать и беситься, как герои Достоевского?
- Беситься не нужно, но вот пытаться что-либо изменить в жизни к лучшему - не помешало бы, - менторским тоном произнес Феликс.
- А как изменить? – спросил Мирослав.
- Я знаю, - прошептал Дмитрий-младший. – Мы должны вернуться на Землю и устроить там новую революцию. Отправить к чертовой бабушке власть этих генсеков и всю их партийную элиту!
- А что ты предложишь взамен? Придет новая элита! Партию власти невозможно уничтожить, потому как она всегда возрождается, и каждый раз - под новым именем. Так будут не коммунисты, а «Партия демократического возрождения». Или «Общенациональное движение за свободу, равенство и братство»... Или еще какие-нибудь экологические социалисты и прочие дерьмократы... Какая разница? – отметился мудрым изречением Лайош.
- Надо уничтожить всю эту систему спящего разума, порождающую этих чудовищ, - сказал шепотом Дмитрий.
- Ну ты загнул! На саму систему покушаешься?! Тут одним перевоспитанием родная Софья Власьевна не обойдётся. Как пить дать – сгноит она тебя на урановых рудниках в Сибири, - прокомментировал Павел.
- Мне бы только в пилотскую кабину попасть... А там я покажу, на что способны советские люди, - сказал Петр.
- Знаю - нет такого барьера, который бы остался непреодолимым для советского человека, - сказал Дмитрий-младший.
- Что ты хочешь этим сказать? – спросил Самвел.
- Нет такого преступления, на которое не пошел бы советский человек во имя идеи. А на остальных людей ему просто наплевать... – ответил ему Дмитрий-старший.
- Да, наплевать! Я не хочу садиться на этот проклятый Ялмез! Предлагаю после того, как мы окажемся на орбите вокруг Ялмеза, повернуть корабль обратно, чтобы полететь к Земле и устроить там новую революцию... – заявил Дмитрий-младший.
- И при подлете к Земле наш корабль будет уничтожен залповым ударом ядерных боеголовок противоракетной обороны. А потом скажут народу – авария на завершающей стадии... – философски заметил Феликс.
- А мы народу сообщим о нашем намерении заранее! – это сказал Самвел.
Поделиться книгой: