Совсем того!

Внезапно сквозь витражи, украшавшие входную дверь, мелькнула чья-то тень. Кто-то щелкнул замком, и дверь отворилась. На пороге стояла женщина лет пятидесяти, в меру полная, каштановые волосы собраны в конский хвост. Женщина без малейшего стеснения оглядела его.

— Здравствуйте. Вы, наверное, новый мажордом?

— Именно так. У меня назначена встреча с мадам Бовилье.

— Входите. Я ее кухарка.

— Она здорова?

Если б женщина ответила, что ее хозяйка мертва и ее высохший труп лежит в гараже, Эндрю нисколько не удивился бы и уверовал в знамения.

— Мадам ждала вас к полудню. Побудьте здесь, я предупрежу ее.

После ослепительного света, разлитого по парку, Эндрю пришлось некоторое время привыкать к полумраку холла. Кухарка удалилась, ее шаги по плиточному полу с голубым цветочным узором были долго слышны. Холл был обставлен разностильной старинной мебелью. Через несколько минут женщина вернулась, нарушив тишину решительным стуком каблуков.

— Мадам сейчас вас примет. Оставьте вещи на банкетке. Хотите что-нибудь выпить?

— Не сейчас, спасибо.

— Вы хорошо добрались?

Странно, она произносила эти любезные слова довольно жестким тоном.

— Превосходно, благодарю вас.

Кухарка повела его на второй этаж по красивой дубовой лестнице, занимавшей все пространство башни. Преодолев еще несколько ступенек, ведущих в коридор, она постучала в первую дверь. Голос изнутри дал разрешение войти, и она открыла дверь и отстранилась, пропуская посетителя.

Занавеси в комнате были задернуты. Мадам Бовилье сидела за письменным столом. В полумраке виден был только ее силуэт. Тонкий лучик света, пробившийся между шторами, позволял различить, хоть и с трудом, бювар, аккуратную стопку папок, телефон, бронзовую фигурку балерины и фарфоровый письменный прибор.

Мадам Бовилье встала и протянула руку.

— Месье Блейк — так, кажется?

— К вашим услугам, мадам. Счастлив познакомиться. Эндрю слегка пожал протянутую ладонь и почувствовал, что она дрожит. Хозяйка опустилась в кресло за письменным столом, сделав ему знак занять мягкое кресло напротив. Сиденье было настолько низким, что Блейк, человек довольно высокого роста, оказался гораздо ниже хозяйки.

— Я уже начала беспокоиться из-за вашего опоздания, но у нас не было номера вашего мобильного телефона, чтобы с вами связаться.

— Я очень сожалею, мне надо было вам его сообщить. Разумеется, я перепутал время пересадки в Париже со временем своего прибытия сюда…

— Забудем это. Ваши рекомендации выше всяких похвал, и мне очень советовали взять вас. Так вот, я беру вас с испытательным сроком в четыре месяца. То есть до начала следующего года.

— Благодарю вас, мадам.

Несмотря на полумрак, Блейк отметил гордую посадку головы, тщательно уложенную прическу, энергичные жесты хозяйки. Однако в ее поведении чувствовалась какая-то надломленность. Мелодичный размеренный голос казался слишком юным. — Ричард не так давно говорил то же самое и про его собственный голос.

— Мне дали понять, что вы знаете Францию, — сказала она.

— Я имел возможность часто бывать здесь. Моя жена была француженка. Я не приезжал сюда с того времени, как она ушла из жизни.

— Я очень сожалею.

И она тотчас же продолжила:

— Одиль — вы ее уже видели — расскажет вам, как устроен наш дом и что будет входить в ваши обязанности. Я не требую, чтоб вы носили специальную форму, но сорочка и галстук обязательны. По понедельникам у вас будет выходной. Я очень ценю пунктуальность. Вы увидите, что дом у нас спокойный, гостей много не бывает. А теперь я попрошу вас меня оставить, меня ждут другие дела. На все вопросы вам ответит кухарка.

— Хорошо, мадам.

Эндрю встал, чтобы проститься. Он стоял на пороге, когда мадам Бовилье окликнула его:

— Месье Блейк!

— Да, мадам.

— Сегодня вы вошли в дом с главного крыльца. Это исключение. Обслуживающий персонал пользуется служебной дверью с западной стороны или дверью кухни, сзади.

Эндрю снес удар, не моргнув глазом:

— Я понял, мадам.

— Добро пожаловать.

6

Здание имело сложную планировку — это можно было предположить, судя по одному внешнему виду. Выйдя от хозяйки и спустившись по лестнице, Эндрю чуть было не заблудился. Поколебавшись, он повернул назад и, к большому своему облегчению, вскоре очутился на пороге, как ему показалось, буфетной. Одиль, стоя к нему спиной, наполняла сахарницу. Яркий свет лился из окна и ведущей в сад стеклянной двери. Эндрю вошел. Услышав это, кухарка резко обернулась.

— Тут мои владения, — бросила она. — Никто не входит без моего разрешения.

Блейк застыл на месте.

— Я ничего не имею против лично вас, — продолжала кухарка. — Просто я думаю, что у нас нет реальной потребности в ваших услугах, да и средств их оплачивать тоже. Но я командую только на кухне.

Эндрю отошел к двери. Одиль закрыла сахарницу и вытерла руки о фартук.

— Пить по-прежнему не хотите? — поинтересовалась она.

— Я бы выпил стакан холодной воды, если можно. Женщина направилась к большому холодильнику и достала графин. Вернувшись к длинному столу посреди буфетной, поставила на него графин и стакан.

— Ну, идите же, я вас не съем, — позвала она, повернув голову к Эндрю.

— Вы только что сказали, что…

— Я предпочитаю, чтобы с самого начала между нами была полная ясность, вот и все.

— Понимаю.

Одиль выдвинула стул и села. Эндрю обвел взглядом помещение. Внушительного вида газовая плита занимала все внутреннее пространство старинного камина. На стенах висели полки с посудой и кухонная утварь, под ними располагались тумбы с современными cтолешницами. Все пребывало в идеальном порядке. У каждой вещи было свое место, и даже кухонные тряпки были аккуратнейшим образом сложены и висели на поперечной ручке плиты. Эндрю вдруг увидел возле камина великолепного ангорского кота, сидящего в позе сфинкса. Шерсть у кота была светло-коричневая в темную полоску, глаза закрыты, а мордочка чуть приподнята, точно он нюхал воздух.

— Его зовут Мефистофель, — с гордостью сообщила Одиль.

— Какой красавец!

— Только не пытайтесь его погладить, он этого терпеть не может. Настоящий дикарь. Признает только меня.

Одиль налила в стакан воды.

— Мадам вам все объяснила?

— Она сказала, что это сделаете вы…

— Что ж, давайте. Итак, нас теперь четверо на службе у хозяйки. Я занимаюсь готовкой и помогаю Мадам в ее личных делах. Каждое утро приходит девушка — убирать, стирать, гладить. Зовут ее Манон, завтра вы с ней познакомитесь. Есть еще управляющий, он живет на другом конце поместья, в охотничьем домике. Все, что внутри замка, его не касается, но за все, что снаружи, отвечает он. Вопросы есть?

— Чего вы ждете от меня?

— Как я понимаю, вы возьмете на себя секретарские обязанности, почту и всякое такое. Еще вы будете обслуживать приемы. И вы же будете проглаживать газету.

— Проглаживать что? — переспросил Эндрю.

— Газету. Я вам завтра покажу. Она ждет ее ровно в семь утра, вместе с завтраком. Я готовлю поднос, вы несете его наверх. Потом я помогаю ей одеться. В первый день я буду с вами и мы все пройдем вместе, шаг за шагом. Вы, конечно, хотите взглянуть на свою комнату?

Эндрю второпях допил воду: Одиль уже вышла из буфетной.

7

Чем выше они поднимались, тем у́же и круче становились лестницы. Эндрю с трудом волок свой чемодан, следуя за Одиль, которая подробно рассказывала ему о доме.

— Мадам принимает чаще всего на первом этаже в маленькой гостиной. Большая предназначена для застолий, но их она давно уже не устраивала. Она не любит, когда заходят в библиотеку. На втором этаже — ее комнаты и те, которыми больше не пользуются. На третий и выше она никогда не поднимается. Там бывший кабинет Месье.

— Вы знали его?

— Нет, я поступила на службу к Мадам восемь лет назад, а он, по-моему, умер года за три до того. А вы, как вы получили здесь работу?

Вопрос застал Эндрю врасплох: он еще не вполне освоился со своей ложью. С трудом переводя дух, он принялся импровизировать:

— Моя прежняя хозяйка умерла. Мне пришлось искать работу.

— Не хватает сбережений, чтобы уйти на пенсию?

— В Великобритании другая социальная система…

— Я об этом слышала. Там многое по-другому… Они поднялись на четвертый этаж.

— Вот наши владения, — сказала Одиль, показывая на длинный, узкий коридор с выступами и бесчисленными дверями. — Моя комната вон там. А вы поселитесь на другом конце. В остальных комнатах всякий хлам. Туда никто не заходит. Мы с вами соседствуем со старьем, уважаемый.

Одиль потянула новичка на его половину.

— Занятно все-таки: во Франции вы всегда селите прислугу на самых верхних этажах, — отметил Эндрю. — А у нас, в Англии, прислуга живет внизу, в подвальных помещениях. По-моему, странно, что слуги живут выше, чем хозяева…

Одиль резко повернулась и строго посмотрела на Блейка:

— Не забывайте, что мы устроили революцию. У нас ваша королева давно лишилась бы головы… Сюда.

Одиль двинулась дальше и уже спокойным тоном сказала:

— Комната у вас небольшая, но вид из окна красивый. Есть ванная и туалет. Учитывая состояние водопровода… В общем, если не хотите мыться ледяной водой, нам лучше договариваться, чтобы не принимать душ одновременно. Вы как любите — утром или вечером?

— Утром.

— Вот и хорошо. А я — вечером. Мешать друг другу не будем.

Она открыла дверь, но переступать порог не стала и пригласила Блейка войти.

— Вот ваши владения. Я покажу, где постельное белье и полотенца. Манон не обязана у вас убирать, но вы можете договориться с ней напрямую.

Эндрю вошел в комнату и вкатил чемодан — после штурма лестницы сердце у него колотилось. Если б он мечтал вернуться в молодость, то лучшего случая ему было не найти: комнатка являла собой типичный образчик студенческой каморки. Мансарда, оклеенная выцветшими обоями с геометрическим рисунком и меблированная небольшой кроватью, парой книжных полок, шкафом и маленьким письменным столом со стулом.

— Ну, устраивайтесь, не буду вам мешать. Когда закончите, спускайтесь вниз. Нам еще надо кое о чем договориться.

— Спасибо, что проводили.

Одиль, ничего не ответив, закрыла дверь. Блейк стоял не двигаясь и обводил взглядом комнату. Потом подошел к окну. Солнце уже клонилось к закату и вытягивало тени. Окно выходило на парк, вид и в самом деле был великолепный. Многие деревья еще не сбросили листву, и косые лучи освещали пышные кроны. Конструкция замка была настолько замысловатой, что Эндрю никак не мог сообразить, где же парадный вход. Он подошел к кровати и попробовал рукой матрас. Сейчас он мог бы уснуть на обыкновенной доске — до того устал. Он открыл шкаф, осмотрел полки. Прошел в ванную и открыл краны — они как-то странно завибрировали, но потом вода все же потекла.

Наконец он сел и глубоко вздохнул. Что он здесь делает? Ричард, конечно, прав, считая его замысел нелепым. Выдавать себя за мажордома… Атмосферу в доме трудно назвать умиротворенной. Не очень-то радостно находиться между хозяйкой, которая запретила ему пользоваться главным входом, и кухаркой, которая, точно капитан военного корабля, ревностно охраняет подступы к капитанскому мостику. Да еще и кот по имени Мефистофель… Пожалуй, жизнь здесь может превратиться в сущий ад…

Эндрю, решив разобрать чемодан, положил его на кровать. Он хотел просто развесить рубашки, а чемодан с остальными вещами сунуть в шкаф, но полки оказались недостаточно широкими и прочными. Прислонившись к стене, он оглядел свое новое царство. Последний раз они с Дианой переезжали в загородный дом в Дебни лет двадцать назад. На мгновение у него возникло то особенное, уже знакомое ему чувство, когда впервые оказываешься в новом месте, зная, что это место твое и ты можешь обустроить его по своему вкусу, не спрашивая ничьего мнения. Однако он быстро вспомнил, что он все-таки не у себя дома и что на этот раз он один. Сегодня ему некому преподносить приятные сюрпризы, и некому улыбнуться в ответ на заманчивое предложение, и никто не поможет ему тащить тяжелый груз. Эндрю поспешил из комнаты в надежде избавиться от подступившего к горлу комка.

Спускаясь с этажа на этаж, Блейк смог наконец, ни на кого не отвлекаясь, проникнуться атмосферой дома. Ему нравилось рассматривать замок изнутри, это отгоняло грустные мысли. Один, он мог наблюдать, вслушиваться. Вот паркет скрипит, вот следы от снятых со стен картин, вот потертости на коврах… Его окружала душная тишина дома, роскошь и блеск которого остались в далеком прошлом.

Блейк шел не торопясь, держась за перила, заглядывая в каждое лестничное окно. На этаже хозяйки он прислушался. Подойдя к буфетной, увидел, что кот сидит в той же позе, с закрытыми глазами, но уже ближе к плите, — точно статуэтка, которую чуть передвинули. Дверь в сад была открыта. Эндрю хотел войти, но не решался. Он слегка пошумел, желая привлечь внимание Мефистофеля, но тот не соизволил даже открыть глаза. Блейк, нарочно громко топая, все-таки вошел на кухню и склонился над котом, — в этой позе его застала вернувшаяся из сада Одиль.

— У вас какая-то проблема? — спросила она, подняв бровь.

— Нет, никакой, — ответил Блейк, быстро распрямившись.

— Комната нравится?

— Прекрасная комната, — ответил Блейк, подумав про себя, что он, конечно, будет занимать ее недолго.

Солнце садилось. Стоящие в ряд медные кастрюли отражали его теплый свет, разбрасывая золотые отблески по всему помещению. Дуновение ветра проникло и на кухню, но сквозняк был не в силах ничего там нарушить или даже пошевелить, разве что шерстку ангорского кота, который чуть вздрогнул.

— Ну, не стойте же на пороге, входите.

— Я думал, что…

— Хорошо. Раз уж мы будем жить под одной крышей, надо устроить хороший прием.

Одиль вышла и вернулась с листьями салата, которые сразу же сунула под кран, чтобы смыть крупицы земли.

— У вас есть огород? — спросил Блейк.