Пантеон

Хилтс медленно выдохнул, едва сдерживая смех. Он взглянул на Илиану — сколько энергии и таланта! И все впустую.

Конечно, она не знает. Она слишком молода.

Илиана пристально уставилась на него:

— Что?

— Мне жаль, — Хилтс свернул пергамент. — Я восхищен твоим планом, Илиана Мерко. Но есть причины, почему никто никогда не делал ничего подобного. Ты не можешь знать о них, если не присутствовала на чтении Завета лично, или тебе не рассказал кто-то, кто на чтении был.

— О чем, черт возьми, ты говоришь?

Медленно, чтобы никого не нервировать, Хилтс обошел Песочные Трубки справа и приблизился к закрытому сверху постаменту.

— Понимаешь, я не читаю Завет Корсина. Это не входит в обязанности Хранителя.

Илиана недоуменно смотрела на Хилтса, вернувшегося со свертком роскошной ткани в руках.

— Тогда кто его читает?

— Яру Корсин, — Хилтс откинул ткань, демонстрируя небольшой, пирамидальной формы предмет. Настоящий прибор — в городе, где практически не осталось никаких механизмов…

Глава вторая

— Это…поразительно.

— Это плохо, Хранитель.

— Я говорю не о том, хорошо это или плохо, — ответил Хилтс своему помощнику. — Но, так или иначе, это удивительно.

Хилтс и Джай смотрели с балкона дворца на город, освещенный первыми лучами солнца. Они никогда не видели столицу столь оживленной. Волнующаяся толпа людей и кешири занимала все пространство, что некогда называлось Круг Вечности. То тут, то там вырастали заграждения от вулканических дождей.

Люди стали собираться на следующий день после того, как Илиана и ее отряд появились во дворце. Все хотели занять местечко получше в преддверии Фестиваля в честь Восхождения Ниды. Никто из простых смертных не будет допущен на церемонию чтения Завета, но для собравшихся это не имело большого значения.

— Этой планете нужен праздник, — сказал Хилтс.

— Ей нужен вождь, — ответил Джай. Его темные глаза обратились к Хилтсу. — Я услышал эти слова от Илианы. Люди хотят найти в словах Великого Лорда какие-то указания.

Хилтс фыркнул:

— По крайней мере, это будут именно его слова.

Он бросил короткий взгляд в сторону дворца. Там Илиана и ее Сестры заворожено разглядывали богато украшенную пирамидку:

 — Разобраться в его работе они не смогут. Это сложно.

Что правда, то правда. Хилтс помнил, что и сам с трудом смог заставить аппарат заработать в предыдущий День Завета, четверть века назад. Его предшественник оставил записи, в которых говорилось, что пирамидка — это записывающее устройство. Там же раскрывался древний секрет его активации, но Хилтс смог включить аппарат только с четвертого раза. Он немного сомневался в исправности устройства. Будет ли играть запись в этом году?

Неважно. Лично он неплохо играл последние четыре дня. Он выиграл время, уверив Илиану в том, что аппарат возможно включить лишь в День Завета. Самонадеянную женщину это не остановило — она упрямо и безрезультатно возилась с пирамидкой — но, как и надеялся Хилтс, принесло некоторое облегчение. В числе прочих в Тахв заранее прибыли и враги Илианы — наверняка предупрежденные своими шпионами о том, что Сестры Сиелах находятся во дворце. Над лагерями перед дворцом уже взвились флаги Корсинитов, Золотого Рока, Отряда Пятидесяти семи и многих других. Воины Илианы заняли пост перед воротами, но удержат ли они его, было неясно — число их противников все возрастало. За восемь дней до праздника прекращались все военные действия; кровные враги вербовали сторонников, используя ораторское искусство. Фестиваль Восхождения Ниды был праздником болтунов.

— Посмотри-ка вон на того командира, — указал Хилтс. — Да поможет нам Темная сторона.

— Соединение, — сказал Джай. И Хилтс уже испугался того, что ему вновь придется выслушивать теории Джая о том, какое сегодня в действительности число. Но кешири только вздохнул и посмотрел ему прямо в глаза:

— Хранитель, я не понимаю, почему бы вам не править Племенем. Мудрость древних Защитников открыта вам больше, чем кому-либо еще.

— Слишком уж открыта, — Хилтса позабавило предложение Джая. — Это дни Болтливых Дураков, мой друг. Людям знающим — таким, как мы — нечего там делать.

— Но учителя Племени говорят, что любой свободный человек, мужчина или женщина, может стать Великим Лордом.

— Для меня, пожалуй, неплохо верить таким вещам. Но не для тебя. И если эти дураки внизу тоже в это поверят, — Хилтс кивнул на толпу, — то все станет еще хуже. И твоя удача будет в том, что я потреплю крах.

Он усмехнулся:

— И что это за «учителя Племени»? Мало кто согласиться с тем, что Племя вообще существует.

Система школьного образования стала еще одной жертвой бесконечных междоусобиц. Во времена Корсина и его преемников люди были едины. Но претендентов на власть становилось все больше, а методы — все жестче; и сообщество ситов — если Племя можно так назвать — окончательно развалилось. Хилтс похлопал своего молодого помощника по плечу:

— Нет, слишком поздно. Подобно Данеллану, я упустил свое время.

— Позвольте не согласиться…

— Послушай, Джай. Когда человек преклонных лет говорит, что так оно и есть, или поверь ему, или вежливо кивни, — Хилтс отошел от перил. — Потому, как последнее, что ему нужно — это сомнения в собственной мудрости.

— Даже, если он ошибается?

— Особенно, если он ошибается, — Хилтс повернулся и уже шагнул к дворцу. — Кстати, о дураках…

Внутри Илиана все еще вертела пирамидку в руках. С ней остались только две девушки, остальные охраняли дворцовые ворота.

— Это какое-то записывающее устройство, — проговорила Илиана, — у него должен быть источник питания. Может быть, кристалл Лигнана.

— Если разберешься, как оно работает, — отозвался Хилтс. — То сможешь оставить потомкам собственную запись.

Он занял безопасную позицию вблизи Песочных Трубок. Все работники были заперты в одной из комнат, а самого хранителя и его помощника, как источники полезной информации, Илиана оставила при себе. Хилтс, впрочем, и так никуда не собирался. Ситуация превратилась в забавный спектакль, и на актрис посмотреть было приятно.

Он находил, что Илиана очаровательна, несмотря на ее неудержимую алчность и ненадежность. У Хилтса никогда никого не было. Отчасти из-за его бесперспективного положения, но еще и потому, что он точно знал — ситы ничем, в том числе и любовью, делиться не умеют. Он снова и снова встречал подтверждение этому в их истории: зависть, предательства — даже в кругу семьи. Неудивительно, что Яру Корсин велел умерщвлять супругов Великих Лордов после кончины последних. В спальне не должно быть места яду.

Вряд ли Илиана знала об этом. И сейчас, как и накануне, она подошла к нему, и взгляд ее неожиданно потеплел:

— Хранитель, ты уверен, что запись нельзя посмотреть сейчас и, может, изменить ее?

Она мягко коснулась его предплечья затянутой в перчатку рукой.

— Глойдова кровь, девчонка! Я старше тебя, по меньшей мере, в два раза, — он скептически взглянул на нее. — И ты — Сестра Сиелах.

Гневно сверкнув глазами, она отшатнулась.

— А ты — старая гнилая бородавка!

— Вот так гораздо лучше. А теперь давай обратимся к фактам. Я не смогу изменить запись, даже если очень захочу. А я не хочу! — он отвернулся, указав на украшавшие стены атриума картины, которые изображали прибытие небесных путешественников. — Это — единственный рабочий механизм, что связывает нас с прошлым, с тем, как мы пришли сюда. Я не стану трогать его, даже если от этого будет зависеть моя жизнь.

— А как насчет чужой?

Хилтс услышал шипение светового меча. Он медленно развернулся. Дюжие соратницы Илианы заломили Джаю руки.

— В этом нет необходимости.

— Боюсь, что есть. Начинай разбираться с аппаратом, Хранитель. А пока ты занимаешься устройством, мы займемся кешири. И чем быстрее ты справишься, тем больше конечностей останется при нем.

Взгляд Хилтса заметался между трясущимся от страха Джаем и блестящей машинкой. Он ведь даже не знал, с чего начать; но нужно было хоть что-то делать. Он неохотно взял в руки маленькую пирамидку… и едва не выронил, когда несколько человек, одетых в древнюю форму Небесных Всадников, сшитую из увакской кожи, спрыгнули сверху в атриум, вдребезги расколотив потолочные окна. Они приземлились на мраморный пол позади плененного Джая, и мигом активировали свои мечи. В ту же секунду в атриуме появились Сестры — они отчаянно отбивались от наседающей толпы уродов. Активировав меч, Илиана бросилась на помощь свои соратницам. Освобожденный Джай рухнул у ног Хилтса.

— Давай, мальчик! — схватив одной рукой помощника за тунику, а в другой зажав прибор, Хилтс стал пробираться к Песочным Трубкам, подальше от заварушки. Позади него алые клинки, потрескивая, разрывали плоть ситов. Уже стало понятно, что на Илиану напали одновременно два разных отряда.

После того, как Хилтс разглядел нападавших, стало понятно и что делать.

— Вы — человеческие отбросы! — яростно орала Илиана, отбиваясь от уродливой женщины, чья кожа, казалось, была одним сплошным рубцом.

— Вероломная стерва! — злобно ответил на это огромный лысый мужчина — один из «кожаных», что спрыгнули с потолка. Они больше ругались, чем боролись. Так что, в момент между ударами, легко смогли расслышать:

— Эй! Взгляните сюда!

Все головы дружно повернулись к сложной стеклянной конструкции, возвышающейся у северной стены. Взъерошенный Хилтс цеплялся за одну из служебных лестниц Песочных Трубок, чуть ниже трясся от ужаса Джай. Хранитель поднял руку с пирамидкой и, с трудом сглотнув, заговорил:

— Вожди Кеша — приглашенные гости — добро пожаловать. Хотя… вы все пришли раньше срока.

Глава третья

Могли бы просто постучаться, грустно подумал Хилтс. Он тридцать лет, как мог, старался уберечь от полной разрухи свой кусочек дворца. А эти агрессивные болваны подкинули ему работы еще на три десятилетия. Если, конечно, он вообще переживет этот день.

— Должен сказать, что ваше дружное появление стало для меня сюрпризом, — Хилтс вышел в центр атриума, под его ногами хрустели осколки стекла. Войны расступились, оставив ему и Джаю небольшой треугольник свободного пространства, но оружие не убрали.

— До праздника еще восемь дней. Но все-таки это дворец. И для вас, я уверен, найдутся комнаты…

— Заткнись, старик! — черноволосая мускулистая женщина, вся покрытая рубцами, вышла вперед и ткнула пальцем в Илиану. — Хотелось бы знать, что она здесь делает?

Хилтс взглянул на Илиану и Сестер, некоторые из них были ранены; они сосредоточились напротив Песочных Трубок и, несмотря ни на что, были готовы стоять до последнего. Илиана вызывающе задрала подбородок:

— Не отвечай этой кретинке, Хилтс!

— Не тебе повышать голос в этом месте, женщина! — из круга «кожаных» выступил массивный мужчина, лысый, но с черными усами, и погрозил Илиане. — Сиелах в доме Корсина было не место — и тебе тоже!

Соратницы Илианы тут же приготовились к атаке, и Хилтс, заметив это, торопливо встал между ними и усатым гигантом.

— Вы — вы Лига Корсинитов, верно?

— Я — Корсин Бентадо, — голый череп мужчины ярко блестел, а  глубокий голос оглушительно загрохотал в небольшом помещении. Он кивнул на своих людей. — Это Корсин Вандос, а Корсин Иммеру был на последнем чтении Завета. Мы здесь, Хранитель, чтобы отпраздновать славные жизни Яру и Ниды Корсин в этот великий священный день. Мы надеемся, все готово…

— Все будет…

— И мы надеемся, что ты покажешь заблуждающимся истину Завета. Наш Лорд пришел с небес и Племя — плоть от плоти его, и те, кто угрожают ему, не заслуживают ни милосердия, ни права на жизнь, — Бентадо с благоговением взглянул на статую, которая от Илианы удостоилась лишь презрения, и почтительно склонил голову. — Один становиться всеми, и все — одним. Корсин сейчас, Корсин — навсегда.

— Как скажешь, — Хилтс украдкой взглянул на Джая и покачал головой. Он хорошо знал этих людей. Лигу Корсинитов основал много столетий назад бывший раб, принявший имя Корсин, как титул. К иерархии Лордов он никакого отношения не имел. Освободившись, он проповедовал мировоззрение первого Великого Лорда и его дочери; он говорил, что любой — как и он сам — может стремиться стать Корсином, если достоин этого. Его последователи искренне ему поверили. И — они все-таки были ситами — каждый из них решил, что вполне достоин этого титула. Недовольство основателя Корсинитов и, в конечном счете, его труп, никого не остановили. В итоге, Кеш наводнили сотни самопровозглашенных Корсинов обоего пола; они скандировали избитые лозунги и почитали каждый себя и друг друга единоличными властителями Кеша. Углубившись в общение с Корсинитами вполне можно было сойти с ума вследствие когнитивного диссонанса[1].

— Я все еще хочу знать, как эта… эта женщина здесь оказалась, — воительница с кожей-рубцом, взяв Хилтса за плечо, развернула его к себе. На ее руке было всего три перепончатых пальца.

— Вы — Отряд Пятидесяти семи, насколько я понимаю.

— Это очевидно!

Ее войны теснились позади, порыкивая, словно звери. На взгляд Хилтса, говорившая женщина — Нира — была самой симпатичной из всей этой компании. О настоящих Пятидесяти семи мало что было известно; об этом, видимо, позаботилась Сиелах Корсин. Упоминания о тех членах экипажа «Знамения», кто сильно отличался от безупречных образцов человеческой расы Сиелах, остались лишь в старых кеширских сказках.

Количество представителей современного Отряда Пятидесяти семи было куда больше данного числа; разглядывая союзников Ниры, Хилтс подумал, что Отряд собрал в свои ряды всех уродцев Кеша. Иногда они осмеливались подобраться к столице — их, разумеется, сразу замечали. Пусть будет пятьдесят семь, решил Хилтс — считать их ни желания, ни возможности у него не было.

— Сиелах изгоняла таких, как мы, мечтая о своем драгоценном совершенстве, — выкрикнула Нира, указывая на стены. — Это — позор! Вы ведь видите, на этих картинах многих не хватает, верно? Где Равилан — он же был вождем тех, Других? Почему они не изобразили Глойда? Того, кого Корсин держал при себе, словно домашнюю зверюшку!

Она сплюнула на мраморный пол:

— В вашем Пантеоне многие отсутствуют!

— И ты тоже! — рявкнула в ответ Илиана. — Сиелах правильно делала, очищая Племя от подобных тебе изъянов! И мы последуем ее примеру!

Сестры бросились было вперед, но Хилтс успел преградить им путь.

— Люди, люди! — оглянувшись, Хилтс заметил, что «нейтральный» треугольник уменьшился. — Здесь не место для драк!

— Ты абсолютно прав, Хранитель! — произнес Корсин Бентадо, сжимая эфес своего меча одетой в перчатку рукой. — Изменники должны быть наказаны. И мы разберемся с этим здесь и сейчас — а потом и снаружи, где собрались все остальные. Кровь освятит это место. Лига Корсинитов восторжествует — и через восемь дней послание Яру Корсина услышим только мы.

Джай, сжавшийся в комок рядом с Хилтсом, вдруг подал голос:

— Но там тысячи людей!

— Значит, так тому и быть!

— Но так быть не должно! — вскричал Хилтс. Вспомнив о записывающем устройстве, он поднял его высоко над головой. — Вы пришли на чтение. Можно начать прямо сейчас!

Илиана метнула на него взгляд:

— Ты говорил, что оно включиться только в День Завета!

Хилтс обернулся и пожал плечами:

— Я — сит, и я солгал.

— Лига против чтения Завета в неположенный день, — золотистые глаза Бентадо недобро блеснули из-под густых черных бровей. — Хочешь, как и все эти, стать изменником, Хранитель?

Войны позади него вновь зашевелились.

— Мы услышим основателя через восемь дней. Только мы!