Тс-с-с…

Он прищурился, внимательно изучая Оксану. Посмотрел на детей, словно ища сходства с матерью, остался доволен увиденным. Шагнул навстречу, протягивая руку.

— Семен, — представился он, приподнимая шляпу.

— Оксана, — она сняла очки и пожала сухую, но все еще сильную руку. Хорошо, видно, деду жилось на натурпродуктах, раз столько энергии сохранить сумел. — Спасибо, что пригласили.

Димка, стоящий сейчас за спиной родственника, скорчил ей смешную гримасу, но дед Семен как будто увидел, с улыбкой повернулся к внуку:

— Да ладно тебе, сорванец! Неужто не знаю, что для вас, городских, сюда добраться — как море переплыть. Ничего, не обижен, — все еще не выпуская руки Оксаны, он вдруг подмигнул ей. Задорно и лукаво, как ее муж обычно подмигивал детям. — Неволить не буду. Пару дней погостите, а там сами решайте, уезжать или до снега оставаться. — И вдруг повторил, отчего Оксану бросило в холод, несмотря на душную, давящую жару: — Только шуметь не нужно. — Выпустил ее ладонь, с видом знатока осмотрел «Лендровер». — Знатная машина. В наши годы таких не делали. Импортная небось?

Оксана кивнула, все еще чувствуя бегущие по спине мурашки. Машка откровенно скучала, разглядывая кружащих над лесом птиц, Артемка изучал иссиня-черного жука, найденного у дороги.

— Прибуксовали немного, — вдруг сказала Оксана, удивившись тому, что голос дрогнул. Она откашлялась, торопливо надевая очки.

— Пришлось поурчать, дед, не серчай…

Тот кивнул, оборачиваясь к внуку.

— Ну так пешочком бы… У меня ж лошадь, выдернули бы драндулет ваш.

Оксана выразительно взглянула на мужа поверх очков — я же, мол, говорила. Тот демонстративно отвернулся, покачал головой.

— Да драндулет этот сам кого хочешь выдернет, вот я и решил…

— Ну и славно, — отрезал дед, хотя ничего славного в их необычной встрече Оксана пока не наблюдала. — А чего это мы на дороге-то? Неправильно. Вы давайте в машину свою садитесь да за мной потихонечку катите. Где ямы на дороге, я покажу, чтобы не прибуксовывать больше. А то у меня ведь уже и обед готов…

Артемка, упустивший жука, вприпрыжку вернулся в джип. Машка пробиралась через придорожную траву с плохо скрываемым раздражением. Дмитрий, возвращаясь за руль, все еще разглядывал деда, которого не видел столько лет. А еще ехать не хотел, тоже мне… Оксана села в машину.

Теперь Семен был значительно больше похож на старого деда, чем в своем марафонском забеге со склона. Шел перед «Фрилэндером» неспешно, приволакивая левую ногу, лениво отмахивался от одолевающей мошки. Немалое ее количество, кстати, успело просочиться и в джип. Теперь мошка зудела, бестолково стучась в стекла, а радостный Артемка давил насекомых ногтем.

Оксана, вынув из бардачка репеллент, несколько раз пшикнула в воздух.

— Ну что, рада, сердобольная ты моя?

— Еще бы! И ты рад, просто себя со стороны не видишь.

— Ты посмотри… — Дмитрий вывернул руль, ориентируясь на знаки старика. — И не изменился дед-то. А ведь почти двадцать лет прошло…

— А ты хорош, — она смешно надула щеки. — Родной, чего на жару выскочил? — И натянуто рассмеялась, прикрывая рот ладошкой.

— Ты чего, солнышко?

Улыбку сдуло с ее лица.

— Странный он у тебя какой-то. — Почему-то ей было комфортно, что сейчас муж не видит скрытых очками глаз. — Так необычно встретил… Шума он, смотрите-ка, не любит.

— Ксанка, ты чего? Доживешь до его лет, на тебя посмотрю.

— Ой, можно подумать… Ты у меня уже по утрам ворчишь, как старикан.

— Перестань, — он отнял руку от рычага передач, положил на ее затянутое в джинсу колено. — Мы просто устали…

Вслед за дедом джип поднялся на холм, с которого открывался вид на дом Семена. До него, как оказалось, и вправду было рукой подать — в следующей ложбинке.

Невысокий бревенчатый сруб в один этаж и чердак, покрытый советских времен шифером, ключ с питьевой водой во дворике. К дому был пристроен массивный сарай, в котором Семен содержал скотину. Обнесено хозяйство было редкой и покосившейся изгородью в две жердины. По двору на длинной цепи бегала собака, но лая не было слышно за шумом двигателя.

— А чем он тут вообще живет? — спросила Оксана, когда муж осторожно спускал машину с холма вслед за стариком. — Егерь, что ли?

— Предлагали ему лесником стать, оклад получать, да он отказался. Я маленький тогда был, еще при Союзе. Но фактически он лесником и оказался. После смерти бабушки живет тут отшельником, за лесом приглядывает. Ему из соседних колхозов всегда продукты привозили, дров помогали заготовить. Я денег посылал пару раз. А хозяйство свое, вон, смотри, коровы… Темыч, смотри, буренки на поляне.

Артем опять приник к окну, за которым и правда стали заметны две коровы, мирно пасущиеся в сотне шагов от дома. За ними виднелась дюжина коз, выискивающих что-то в высокой траве. Мальчишка радостно охнул, не отрывая от животных взгляда. Затем увидел собаку, и глаза его вовсе засияли.

Маня за собой, Семен проложил машине курс, предложив остановиться за сараем.

Подскочил пес — не то лайка, не то овчарка, — и тут же выяснилось, что никакой привязи нет. Еще выяснилось, что лаять сторож не любит — вывалив язык, молча бегал вокруг машины, обнюхивая подножки и колеса. Артем с мольбой посмотрел на отца, испрашивая разрешения выйти. Тот приоткрыл окно, высунулся.

— Дед, а пес твой не кусучий? А то даже не привязан…

— Да ну что ты. Потому и не привязан, что умница и послушный. Выходите, не бойтесь!

По щелчку пальца псина вернулась к хозяину и уселась подле ноги. Еще раз с завистью осмотрев джип, тот провел рукой по горячему переднему крылу.

— Пойдемте, хорошие, в дом, — пригласил он, когда мотор умолк, а семья с легкой опаской покинула «Лендровер». — В избе хорошо, настоящее дерево, это вам не бетон. В избе зимой тепло, как в шубе, а в зной прохладно. Идемте, хорошие мои, я покажу, где с дороги умыться.

— А можно собачку погладить? — набрался смелости Артем.

— Конечно, можно, — широко улыбнулся дед. — Это, Артемка, Буран, настоящий сторожевой пес и мой друг…

— Чего же твой сторож на нас не лаял, когда машину увидел? — Дмитрий ласково похлопал деда по плечу, демонстрируя беззлобность вопроса.

— Не может он лаять, болезный… — Нагнувшись, Семен ловко задрал вверх длинную песью морду.

— Артемка, иди-ка в дом за сестрой, потом с собачкой поиграешь… — Дмитрий сглотнул комок, подавив непрошеное отвращение. Дети послушно исчезли в сенях. — Дед, это кто его так?

— Волки, Димка… — Старик погладил жуткий шрам, тянувшийся вдоль всего собачьего горла. — Он еще щенком, почитай, был. С тех пор у меня Буран тихоня. Но умный. Да, друг ты мой лохматый?

Он смело потрепал пса по макушке и ушам, отчего тот яростно замолотил по пыльной земле пушистым хвостом.

Оксана выразительно взглянула на мужа, на вместительный багажник машины, подняла брови. Провожая взглядом исчезающую в сенцах жену, Дмитрий полез забирать из машины сумку с гостинцами.

Внутри вправду оказалось прохладно, будто работал кондиционер. И это несмотря на растопленную, пусть и несильно, печь. Стол, как Семен сказал еще в поле, уже ожидал гостей. Нельзя было сказать, что он ломился от угощений, но на нем усматривалось много интересного.

Виднелись вареные куриные яйца, домашний творог, хлеб, сыр и масло, вяленое мясо. И это уже не говоря о натуральной горе зелени, помидоров и огурцов, а также нескольких крынках с квасом, прикрытых марлей. Стояла среди них и бутылка с прозрачной темно-коричневой жидкостью — пузатая, с высоким горлышком, как в кино.

— Ну и мы не с пустыми руками, — искоса разглядывая яства, Оксана полезла в спортивную сумку, которую муж водрузил на скамью у дверей. — Вот вам свитер, носки теплые шерстяные…

Дед рассматривал подарки с довольной улыбкой, то и дело оборачиваясь к внуку и довольно причмокивая. Дети в углу толкались, пытаясь совладать с примитивным жестяным умывальником, каких Оксана не видела уже лет десять.

— Вот шоколад, вот сок. Натуральный, хороший, самый дорогой. — Дмитрий помог жене вынимать подарки. — Водочка, тоже премиумная. А это коньяк. Грузинский, настоящий, друг из Украины привез, у нас-то и не найти теперь. А это наволочки… ты не спорь, в хозяйстве все сгодится! — он поднял палец, не позволив деду возразить. — Вот, держи, это Ксанка моя настояла их взять. Как и одежду… А это от меня лично. Знал, что у тебя тут связь не ловит, ну и подумал, что хоть радиоприемник пригодится.

— Ой, да зачем он мне?..

— Ты что это, дед, дареному коню в зубы смотришь? — скованно улыбнулся Дмитрий, заметив замешательство жены.

— Нет, конечно, родной…

— Вот и бери. Он на солнечных батарейках, будешь новости или музыку слушать.

— Дак я же не потому, что незачем, просто тишину я люблю… — Однако по глазам деда, не по возрасту молодым и лукавым, Оксана видела, что подарки пришлись по душе. — Ну да ладно, чего это мы?.. Мойте руки, за стол садитесь. С дальней дороги ведь, проголодались поди!

И правда. Оксана, постучав снизу по увесистому штырьку умывальника и сполоснув руки, вдруг почувствовала лютый, какой-то совершенно неуемный голод. Казалось, половину выставленного на стол умяла бы в один подход. У нее зашумело в животе, и Семен понимающе покачал головой.

— Говорил же!

Он снял шляпу, повесив на деревянный гвоздь в стене, и Оксана только сейчас вспомнила, что все еще в темных очках. Убрала их в карман, чувствуя неловкость. Она вообще ощущала ее все сильнее — подумать только, какие глупости полезли ей в голову при первой встрече!

Расселись за столом. Семен во главе — напротив двери, Оксана по левую руку, Димка — по правую. Машка села с отцом, напротив Артема, уже потащившего в рот кусок сыра. Затем мальчик поймал взгляд деда — пристальный, увесистый, и положил сыр обратно, вытирая пальцы о штанину. Оксана одернула его, постаравшись сделать это незаметно.

— Спасибо лесу, — негромко сказал Семен Акимович, кладя перед собой морщинистые руки, — солнцу и всем светлым силам, что наделяют нас жизнью. Пусть не оскудеет этот стол и будут счастливы сидящие за ним.

Затем он с важным и неторопливым видом сунул в рот ярко-зеленый стебелек лука, и гости по какому-то беззвучному сигналу поняли, что теперь можно приступать. Дмитрий, взглядом испросив у деда разрешения, откупорил бутыль и наполнил три стопочки. Машка налила себе и брату квасу.

Пробуя мягкий, совершенно без сивушного привкуса самогон, Оксана рассматривала дом. Было не очень светло, электричество в избе отсутствовало, но грамотно размещенные окна давали достаточно света.

Комнат было две. Побольше, где они сейчас и пировали, со столом, стульями и рабочими верстаками старика. И поменьше, где виднелась кровать и платяные шкафы. Белобокая русская печь разместилась на стыке комнат, обогревая сразу весь дом.

— Уютно у вас, — честно созналась Оксана, чувствуя, как алкоголь мягко окутывает сознание.

— Спасибо на добром слове, — улыбнулся старик, закусывая подсоленным яйцом. — Стараюсь чистоту держать. Вы кушайте, кушайте, не стесняйтесь. Если я в глуши живу, это еще не значит, что в закромах ничего не держу.

Он подмигнул Артемке, протянув ему сочную редиску, и мальчишка улыбнулся в ответ.

Было в этом движении что-то теплое, отцовское, но Оксана вдруг опешила. Потому что вдруг снова увидела перед глазами что-то серое, гнетущее, будто и не в прохладной светлой избе сидели. Это все самогон, ух, крепок… Стараясь не захмелеть прежде времени, она принялась торопливо сооружать себе бутерброд.

— Как же я рад, Димка, что вы приехали, — чуть разомлевший старик наклонился, поцеловал покрасневшего внука в щеку. — Прямо слов не нахожу. Вы сейчас покушайте и отдыхать ложитесь с дороги. Мне в лес сходить нужно, проведать кое-что. Меду принесу свежего и сока березового. А как вернусь, покажу вам хозяйство свое. Хочешь, Машенька, на козочек или квохтушек моих посмотреть?

Девочка вежливо кивнула, но Дмитрий только сейчас рассмотрел шнур одного из наушников, спрятанного под ее каштановой копной. Нахмурился, но дочь специально не смотрела в его сторону.

— Ну, Оксана, давай еще по одной, и на «ты» уже перейдем, а то мне даже неловко…

За столом провели еще не меньше получаса. Зелень, которую в детей в городе было силой не впихнуть, исчезала с космической скоростью. Не избежал этой участи даже творог, который дома они ели исключительно из банок, напичканных химией.

— Ну, пора мне. — Разрумянившийся Семен встал из-за стола. — Оксаночка, приберешь тут? Что портится, в подпол снеси, вон люк. Остальное на верстак составь да прикрой тряпицей, хорошо?

— Конечно, дедушка Семен! — Оксана, дома предпочитавшая некрепкие ликеры, от самогона разомлела еще сильнее старика, улыбаясь счастливо и глупо. — Вы… ты не волнуйся, иди по делам своим.

— И славно. — Дед прошаркал к двери, снял шляпу с гвоздя. — А завтра утром козленочка заколем, мясца пожарим на углях. М-м-м, вкуснотища будет, обещаю.

— Зачем козленка? — Дмитрий встрепенулся, обнаружив, к счастью, что дети пропустили весть об убийстве зверушки мимо ушей. — Мы с собой свинины привезли, отличное мясо, чистая вырезка. У нас же холодильники в машине, прямо сегодня на ужин и пожарим. И шампуры имеются, и мангал раскладной.

— Ну что ж, — дед крякнул, удивляясь чудесам прогресса. Пригладил седой ус. — Давайте и вашего угощения отведаем. Туалет за домом, найдете. И, Дима, если куришь вдруг, то во дворе, а то я бросил. — Поклонился всем и вышел, аккуратно притворив скрипучую дверку.

— Пап, а мы скоро домой? — тут же спросила Машка.

— Маша! — гневно протянула Оксана, прихлопнув по столу ладонью.

— Ты чего, доча? — примирительно показав жене открытую ладонь, Дмитрий попробовал сгладить ситуацию. — Мы же только приехали. Отдохнем тут до субботы, а потом и домой. В лес сходим, грибов наберем, ягод…

— Скучно тут, — нахохлилась дочь, осматриваясь без интереса. — У меня в плеере батарейка скоро сядет, так я вообще взвою.

— От машины зарядим плеер твой, не переживай. — Димке было неловко баловать Машку, но и доводить дело до ссоры он не хотел. — Идите с Артемкой погуляйте. Далеко только не отходите и от мошек обрызгаться не забудьте.

— Ну почему опять мне за ним приглядывать?

— Маша, не спорь с отцом. — Оксана сдвинула брови, с любопытством изучая пораненный палец. — Артемка, слушайся сестру, далеко не ходите.

— Ладно, ма.

Дети вышли из-за стола, прихватив по огурцу. И куда в них только лезет, улыбнулся сытый до отвала Дмитрий.

— Ну что, пожарим мясца к его возвращению? — двигаться не хотелось, все тело охватила сладкая лень. — Вернется, а мы его угостим, как положено.

— Отличная идея, — она улыбнулась, пересаживаясь на дедово место и кладя руку на колено мужа. — А как ты думаешь, где он нас спать положит?

— На печи, — хмыкнул Димка. Было так хорошо, что даже о сексе мыслей не возникало.

— А может, у него тут сеновал есть? Должен же быть? Мы тогда с тобой как в кино…

Она потянулась к нему, и Дмитрий ответил поцелуем. Нечасто ему приходилось замечать, что его жена все еще чертовски привлекательна, даже несмотря на неумолимый возраст.

— Хватит, Ксанка, не балуйся, — он с улыбкой оторвался от ее губ. — Пойдем во двор, селяночка, поможешь мне шашлыки делать.

— Пойдем, добрый молодец. — Оксана не удержалась, провела рукой по его набухшим штанам. — Ух ты, кто у нас тут?..

Димка позволил ей довести игру до конца. С опаской поглядывая на дверь, из-за которой в любой момент могли появиться дети, они усмирили плоть прямо на верстаке. Жадно, до изнурения долго, с надрывом и страстью, которой не испытывали уже пару лет. Кончили одновременно, чего вообще не случалось уже лет шесть. Оборвав всхлип, Оксана устало повалилась на спину, чуть не своротив на пол инструменты деда.

— О боже… я люблю тебя, милый…

— А я тебя, радость моя…

Чувствуя дрожь в коленях, он выскользнул из ее ласковых рук, направился к дверям. Сколько прошло времени? Полчаса? Он взглянул на мобильный телефон, в этой глухомани превратившийся в простой будильник. Ого, почти двадцать минут! Не врут, значит, про воздух деревенский.

Дмитрий улыбнулся собственной силе — такого с ним не бывало уже давно. Хорошо все-таки, что дети не вернулись. Он уже почти не жалел, что супруга убедила его поехать.

Сполоснув лицо под опустевшим умывальником, Дима шагнул к дверям. И только сейчас рассмотрел массивные железные засовы, какие и на подводных лодках-то не всегда увидишь.

— Опа, ты глянь… Это от кого ж он тут на такие замки закрывается? — Заглянув в соседнюю комнату, он увидел, что искал, — над старенькой панцирной кроватью висело короткое охотничье ружье.

— Димочка, ты сам подумай, — натянув джинсы и оправив блузку, Оксана принялась убирать со стола, как велел дед. — Это ж не дача, он тут круглый год. А если медведи или волки? У него, поди, и ружье имеется…