Все золото мира

– Извинения приняты. Что ты собираешься делать?

Он пожал плечами:

– Если ее выпишут, я подожду и снова обо всем ее расспрошу. Неизвестно, сколько она пробудет в больнице.

– Прости, что нагнетаю обстановку, но все-таки спрошу. А вдруг она откажется рассказать тебе правду или скажет, что ничего не знает?

– Я не уверен, что она будет врать, смотря мне в глаза. Ты видела ее лицо? Эта женщина знает, почему я не сын Эйвери. И я намерен все разузнать.

– Я не виню тебя, потому что поступила бы точно так же.

Пирс откинулся назад и оперся на локти:

– Ты обещала рассказать мне свою историю. – Он постарался избавиться от мрачного настроя. Никки была восхитительна. Невозможно представить, что бы он делал без ее помощи.

Она скрестила ноги. Посмотрев на бледно-розовые ногти на ее ногах, он вдруг вспомнил, что дело не только в его происхождении. Пирс довольно ясно выражал свои потребности и желания. Неужели Никки не ответит ему взаимностью и он обречен вечно ее желать?

Она пристально посмотрела на него:

– Ты в порядке, Пирс?

– Лучше не бывает. – Он заметил, что ей не нравится его сарказм.

– Уже и спросить нельзя?

– Не обижайся, Никки, я сейчас на нервах. Расскажи мне о себе. Я готов слушать.

Она подтянула колени к груди:

– Я выросла в церковном приюте.

На мгновение самоуверенная адвокатесса исчезла, и Пирс увидел перед собой глубоко скорбящую женщину. Но она пропала так быстро, что он подумал, не показалось ли ему.

Он сел, положив руки на колени:

– Я не знал. Мне очень жаль. Как умерли твои родители?

– Понятия не имею. Я уверена, один из них или даже оба были живы, пока мне не исполнилось тринадцать. Потому что каждый раз, когда я спрашивала, почему меня не удочеряют, мне говорили, что это невозможно. Когда же наконец это стало возможно, было уже слишком поздно. Никто не захотел удочерять угрюмую девочку-подростка.

Пирс смотрел на нее в ошеломлении:

– Но ты поступила в Гарвард.

– Я оказалась жутко умной. Я заинтересовала одного социального работника, и он помог мне туда поступить.

– А средняя школа?

– Это был кошмар, – сказала Никки. – Я носила одежду, из которой давно выросла. Город был маленький, все друг друга знали. Меня никогда не приглашали на вечеринки, не оставляли у себя переночевать. Никаких танцев. Никаких платьев на выпускной вечер. Но я выжила.

Пирс присел к ней на небольшой диван, желая быть рядом:

– Ты что-нибудь знаешь о своих родителях?

– Я ни черта о них не знаю. – Пауза. – Извини. Обычно я рассказываю об этом спокойно. Просто сегодня был суматошный день. – В ее глазах стояли слезы. – Мне кажется, я стала адвокатом, чтобы иметь полномочия для розыска своих родственников. Но в штате, где я родилась, и во многих других штатах информация о рождении закрыта навсегда. Хотя меня не удочерили, тот, кто отправил меня в приют, постарался, чтобы я ничего не узнала о своих родителях. У меня была подруга, которой срочно требовались данные о ее биологическом отце. Она знала его имя и то, что он мертв, но ее не допустили до медицинской документации.

Пирс пристально смотрел на красивую, самоуверенную и успешную Никки, которая всего добилась сама.

– Даже не знаю, что сказать, – произнес он. – Ты их по-прежнему ищешь?

– Нет. Уже не ищу. В двадцать лет я так зациклилась на их поисках, что заболела. Я целый год консультировалась у психолога, который помог мне понять, что прошлое придется забыть. Кто были мои родители, почему они отказались от меня и как умерли – все это останется неразгаданной тайной.

– Не могу представить, через что ты прошла.

– Когда ты сказал, что не желаешь знать своего настоящего отца, я разозлилась и расстроилась. Если все получится так, как я предполагаю, у тебя будет не одна, а две любящие семьи. Две, Пирс. Людям, которые тебя вырастили, все равно, как ты к ним попал. Ты их сын. Если мы найдем твоих биологических родителей, они будут рады такому сыну, как ты. По-моему, дело беспроигрышное. Ты даже не представляешь, как тебе повезло.

Пирс понимал: то, что она говорит, разумно, особенно учитывая ее прошлое. Но как он ни старался, не мог не горевать из-за собственной истории рождения. Вдобавок он винил себя в том, что его родители потеряли родного ребенка. Пирс чувствовал себя самозванцем.

Отмахнувшись от своих переживаний, он обнял Никки, прижал ее голову к своей груди и погладил по волосам:

– Иди сюда, моя прекрасная адвокатесса. Позволь мне тебя обнять.

Никки не протестовала. Она послушно обхватила его за талию.

Пирс крепко ее обнимал, в его мозгу кружились образы из детства. Он вспомнил, как родители гордились его призами за участие в футбольных матчах и однодневных гонках. Они посещали все мероприятия, пока он учился в начальной школе.

По правде говоря, родителям Пирса было нелегко с ним. Час за часом, день за днем, неделя за неделей они занимались с ним, пока у него не появилась уверенность в своих способностях.

Но в становлении Никки не участвовал никто. К счастью, нашелся социальный работник, который помог ей поступить в университет. На какие средства жила Никки? Кто оплачивал ее счета? Из того, что Пирс знал, следует, что за все платила она. Скорее всего, работала на двух или трех работах во время учебы в университете и получала отличные оценки.

Он поигрывал с ее волосами, ему нравилась их мягкость и аромат. Постепенно его охватило сильное возбуждение, а дыхание стало хриплым. У Пирса задрожали руки. Ему хотелось заняться с ней любовью.

Он решил от нее отстраниться, но Никки крепко в него вцепилась.

– Не уходи, – прошептала она. – Мне здесь нравится. И тебе хорошо.

Он втянул носом воздух, надеясь, что у него хватит сил ограничиться объятиями.

Поняв, почему он пытается уйти, Никки вдруг выпрямилась. Ее щеки покраснели.

– Пирс?

– Извини. – Он усмехнулся. – Я стараюсь быть разумным.

Никки озорно улыбнулась:

– К черту разумность. Я хочу, чтобы ты отнес меня в постель.

Он замер:

– Хм, ну…

Никки взяла его руку и положила себе на грудь:

– Ни один мужчина не нравился мне так, как ты. С тобой мне хорошо. Очень хорошо. Да, мы очень разные, но сегодня я хочу быть с тобой.

Вот так. Просто. Прямолинейно. И очень откровенно.

Пирс дважды сглотнул, прежде чем обрел дар речи:

– Я тоже этого хочу.

Она улыбнулась ему, просто улыбнулась. И хотя Никки этого не понимала, его сердце едва не разорвалось от переживаний.

Он провел пальцем от ее ключицы к вырезу.

– Твой строгий адвокатский костюм сводит меня с ума, – пробормотал он, – но сегодня ты тоже замечательно выглядишь. – Он стал медленно расстегивать ее блузку, не слыша ничего, кроме собственного сердцебиения.

Никки опустила глаза.

Расстегнув блузку, он увидел ее грудь, полуприкрытую бюстгальтером. Грудь Никки была небольшой, но красивой, с напряженными сосками.

– Ты так прекрасна, что я едва сдерживаюсь, – с благоговением произнес он.

– Я неспортивная. Полагаю, ты привык к женщинам со спортивными формами.

Он усмехнулся, снимая ее блузку:

– Никогда не видел ничего более совершенного. – Ее кожа была светлой и гладкой, а изгибы тела очень женственными. Он принялся поглаживать ее грудь.

Никки запрокинула голову, закрыла глаза, разомкнула губы и тяжело задышала.

– Раздень меня полностью, – едва слышно сказала она.

– Терпение, моя Никки. Всему свое время.

Подхватив ее на руки, Пирс встал и быстро перенес Никки на постель. Она сняла с себя джинсы, откинула одеяло и растянулась на кровати, подняв руки над головой.

Пирс устроился рядом с ней, коснувшись ее плоского живота.

Никки закрыла глаза:

– Пирс…

От ее стона у него на затылке приподнялись волоски. Как приятно узнать, что строгая адвокатесса на самом деле чувственная женщина с восхитительным телом!

Он медленно опустил руку и коснулся пальцами ее трусиков:

– Ты хочешь, чтобы я тебя ласкал?

Она приподняла бедра:

– Да. Ты знаешь, что хочу.

Он запустил руку ей между ног, прикасаясь к ней через ткань трусиков.

Она схватила его за запястье:

– Мне нужно больше.

– Не торопись, моя сладкая. Всему свое время.

В конце концов Пирс тоже потерял терпение. Сняв с нее бюстгальтер, он снова лег рядом с Никки и, опершись на локоть, стал ее разглядывать. У нее были малиново-розовые соски, которые хотелось попробовать на вкус. Когда он коснулся соска языком, оба простонали.

Обводя языком маленький сосок Никки, Пирс чувствовал, как он твердеет.

Она лениво ему улыбнулась:

– Возможно, я была не права, поставив тебе восемь баллов из десяти. С каждой секундой ты зарабатываешь все больше баллов.

Сняв с нее трусики, Пирс устроился у нее между ног и принялся ласкать ее языком. Никки закричала от восторга и запустила пальцы в его волосы. В какой-то момент она содрогнулась всем телом от нахлынувшего удовольствия.

Поднявшись, он начал покрывать ее тело страстными поцелуями. Она открыла глаза, ее взгляд был затуманенным, а зрачки расширенными.

– По-моему, вам пора раздеться, мистер Эйвери.

Глава 9

Сексуальных партнеров у Никки было немного. В старших классах школы она в разное время крутила романы с двумя парнями. От обоих она отчаянно ждала любви. Сексуальный опыт оказался довольно неприятным, но ей хватило ума не впадать в депрессию.

На последнем курсе университета она снова попыталась наладить личную жизнь. Очередной роман длился семь месяцев, и Никки надеялась, что вскоре выйдет замуж. Когда подошло время экзаменов на получение права заниматься частной юридической практикой, она сдала их на отлично, а ее парень не набрал даже минимального балла. После этого их отношения разладились, и она снова осталась одна.

И вот наконец она встретила мужчину, о котором мечтает любая женщина. Но она понимала, что они слишком разные.

Никки смотрела, как Пирс встает и раздевается. Глядя на его возбужденный член, она вздрогнула.

Пирс пристально на нее посмотрел:

– Боюсь, на этот раз все будет довольно быстро. А после займемся любовью медленно.

– Ты уже планируешь вызов на бис?

Прищурившись, он оглядел ее с головы до ног:

– Ты даже не представляешь, что тебя ждет, Никки.

Он опустился на нее и стал поочередно посасывать ее груди. Почти рыдая от возбуждения, она крепко вцепилась пальцами в его волосы и потянула голову вверх:

– Поцелуй меня, Пирс. Поцелуй меня еще раз.