Все золото мира

На кухне Пирс усадил ее за стол и стал раскладывать на красивые керамические тарелки стейки, печеный картофель и салат «Цезарь». Как только Пирс сел за стол, Никки вскочила:

– Мы не распечатали записи из роддома!

Он взял ее за запястье и заставил сесть на место:

– Мы не в ресторане. У нас впереди весь вечер. Ты распечатаешь их, пока я буду убирать со стола. Разложим записи на журнальном столике, посидим на диване и почитаем.

– Хорошо. – Она села на стул и отрезала кусочек стейка. Еда была великолепной. Несколько минут они ели в молчании. Никки часто ужинала на ходу или ела за рабочим столом дома, занимаясь делами. Она уже забыла, как приятно ужинать с мужчиной.

– Как твой отец? – спросила она после долгих раздумий.

Рука Пирса с вилкой замерла на полпути ко рту. Положив вилку, он сделал большой глоток вина.

– Стабильно, – коротко ответил он. – Сегодня утром я пробыл у него несколько часов. Мать надеется, что заберет его домой завтра или послезавтра.

– А что потом?

Пирс нахмурился, глядя в пустоту, словно читая невидимый сценарий:

– Будем ждать.

– Когда вы планируете сказать ему правду?

– Когда он достаточно окрепнет, чтобы выдержать эту правду. И мне было бы намного проще, если бы удалось сказать нечто большее, чем «Я не смогу быть твоим донором, потому что я не твой сын». Как сообщить человеку, что его единственный ребенок – на самом деле не его сын?

– Он по-прежнему твой отец. Он вырастил тебя и любит тебя.

Пирс впился зубами в кусок мяса, словно оно заслуживало наказания:

– Я все это знаю. Но кровные узы не объяснить словами. Это на уровне инстинкта. Раньше я этого не понимал.

У Никки стало неспокойно на душе.

– Когда кто-то хочет тебя любить, он будет тебя любить, родной ты ему или не родной. Спроси любого, кто усыновил или удочерил ребенка.

Пирс посмотрел на нее в ошеломлении:

– Боже, Никки, извини. Тебя удочерили?

У нее сдавило горло.

– Нет. Нет, меня не удочеряли.

Пирс доел ужин и выпил второй бокал вина, пока доедала Никки. Он вертел пальцами ножку бокала, его лицо было мрачным.

– Я предпочел бы оставить эту тему.

– Ты так говоришь, но проблема тебя гложет. Некоторые вопросы мучают всю жизнь.

Он резко на нее взглянул:

– Похоже, ты эксперт.

Никки пожала плечами:

– Юристы видят многое, что не хотят признавать люди. Поверь мне, Пирс, нельзя просто закрыть глаза и делать вид, будто ничего не произошло. Рано или поздно ты захочешь получить ответы на свои вопросы.

– И в этом мне поможешь ты. – Пирс резко поднялся, чуть не уронив стул. – Мой кабинет наверху. Скажи, если возникнут проблемы с электронной почтой или принтером. Ты дойдешь сама?

– Да. Я обойдусь без твоей помощи.

Пирс загружал посуду в посудомоечную машину, едва замечая, что делает. Через несколько минут он выяснит, что произошло при его рождении. Еще несколько недель назад он считал, что самое страшное в жизни – смерть отца. Теперь он вынужден был признать, что есть вещи и пострашнее.

Он отвлечется, если станет заигрывать с Никки и закрутит с ней непродолжительный роман. Но она заслуживает лучшего. Пока он не разберется со своими проблемами, ему следует держать себя в руках.

Желание прикоснуться к ней может вскоре перерасти в одержимость. Даже в такой отнюдь не сексуальной обстановке, пока обрабатывал ее ногу, Пирс сходил с ума от запаха Никки, ее мягкой кожи и стройного тела. Она очень женственная. Хотя Никки считает себя сильной и независимой и отказывается признать, например, что мужчине сподручнее поднимать тяжелую мебель, чем ей.

Пирс резко повернул голову, услышав шаги Никки на лестнице.

– Ну?

Она подняла пачку бумаг:

– Это займет время.

Вздохнув, он протянул ей руку и повел к дивану.

– Тогда давай начнем. Чем раньше я узнаю, тем лучше. – Внезапно его осенило. – Я оплачу твое время.

– Ты помог мне идти, забыл?

– Мы договаривались о том, что я помогу тебе переехать, а ты назначишь мне еще одну встречу.

От ее ослепительной, дразнящей улыбки у него скрутило живот.

Поджав правую ногу, она осторожно присела:

– Давай назовем нынешнюю встречу благотворительной консультацией. Меня заинтересовало твое дело. С полудня сегодняшнего дня я в отпуске на шесть недель.

– Ты ничего мне не должна. Мы едва знакомы.

– Хорошо, – медленно произнесла она, ее улыбка померкла. – Я заинтригована тем, что ты мне рассказал. Я люблю тайны. Что-то мне подсказывает, что твоя тайна интереснее фильмов Хичкока.

– Я рад, что тебя забавляет моя личная жизнь.

Она похлопала по дивану рядом с собой:

– Перестань дуться. Новость может оказаться лучше, чем ты думаешь.

– Как ты можешь такое говорить? Мой отец оказался не моим отцом.

– Неправда. Он твой отец. Он заботился о тебе, проводил с тобой время, осыпал тебя любовью и нежностью. Именно так ведет себя отец.

– Ты говоришь банальности. – Пирс присел на приличном расстоянии от нее.

– Надеюсь, ты не настолько циничен, как хочешь казаться.

– Я совсем не циничен, – запротестовал Пирс. Мрачно глядя на кучу бумаг, он размышлял над ее страстной тирадой об отцовстве. – Я всегда считал, что в один прекрасный день у меня родится ребенок. И он, и мой отец, и я будем делать что-то вместе… Ну, знаешь, преемственность поколений.

– Ты по-прежнему можешь это сделать. Забудь пока о генетике. Ты любишь своего отца. И он будет обожать твоего ребенка. – Никки похлопала его по колену. – Пусть пройдет время. Знаю, новость тебя шокировала, но в конце концов ты поймешь, что твои отношения с отцом нисколько не изменились.

– Я не могу стать его донором. – У него сдавило горло, на глаза навернулись жгучие слезы. Невидящим взором он смотрел на стопку записей и практически чувствовал понимающий взгляд Никки.

Она громко вздохнула:

– Это правда. Но даже если бы ты был его родным сыном, то мог бы не подойти в качестве донора. Остается только ждать.

– А если донора не найдут?

– Не нужно так себя настраивать. Знаю, тебе тяжело. Ты чувствуешь, будто умираешь, но рано или поздно ты поймешь, что все наладится.

Он выпрямился, вдруг воодушевившись ее рассуждениями:

– Должно быть, ты отличный адвокат. Спасибо, Никола Пэрриш. Ты очень хорошая женщина.

Ее щеки порозовели.

– Я могу быть невыносимой, когда потребуется.

– Когда, например?

– Например, разговаривая в суде с неплательщиком алиментов. Или с вором-наркоманом. Или общаясь с судьей-шовинистом, который считает, что место женщины на кухне, а не в суде.

Пирс поднял брови:

– А есть и такие?

– Нечасто, но встречаются. И не обязательно будущие пенсионеры. Бывают и молодые мужчины-шовинисты. С несколькими я сталкивалась во время учебы в университете.

– Могу поспорить, ты из тех людей, которые не остановятся ни перед чем.

Никки вздернула подбородок:

– Я считаю, что работу нужно делать либо на сто процентов, либо вообще не работать.

– Именно поэтому ты доведешь мое дело до конца.

– Я говорила, что люблю тайны и загадки. И я не сдамся, пока не получу все ответы. Но я должна предупредить тебя, что пойду до конца. Даже если правда будет тебе неприятна.

Заложив руки за голову, Пирс откинулся на спинку дивана, притворяясь расслабленным, хотя от волнения не находил себе места.

– Я уже боюсь, – протянул он, шутя только отчасти.

Никки опустила обе ноги на пол и выпрямилась.

– Не бойся, – сказала она, серьезно отвечая на его шутку. – Правда может ранить, но не знать ее гораздо опаснее. Поверь мне, Пирс, ты поступаешь правильно.

Глава 5

Никки поморщилась, увидев выражение лица Пирса. Она не знала, о чем он думает, но мысленно прокрутив в голове свои слова, поняла, как он мог воспринять ее нотации.

Пирс взял лист бумаги.

– Не будем медлить, – решительно произнес он.

– Действительно. – Она открыла ноутбук и создала новый документ.

– Что это? – спросил он.

– Мне нравится делать заметки. Иногда забываешь детали.

– А что мне искать?

– Пока проверяй основные факты. Если кто-то совершил мошенничество, я уверена, он пытался замести следы.

– Отлично, – пробормотал Пирс. – Ищем иголку в стоге сена, которую туда засунули тридцать с лишним лет назад. Нет проблем.

Никки протянула ему примерно половину распечатанных страниц:

– Приступайте, мистер Эйвери! Хороший детектив обязан привыкать к упорной и рутинной работе. Самое подходящее занятие для любителя жизни на открытом воздухе.

* * *

Пирс машинально и не слишком внимательно просматривал записи. Он отмечал следующие детали: вес и рост новорожденного и время рождения. Ничего необычного.

Через полчаса Никки вручила ему свою стопку записей:

– Давай просмотрим еще раз. Может, я замечу то, что пропустил ты, и наоборот.

Пирс обнаружил забавное описание родов своей матери. Судя по записям, у нее родился абсолютно нормальный ребенок. Но тут до него дошло.

– А где копия УЗИ? Ведь она должна быть здесь.

Никки поджала губы:

– Хороший вопрос. У меня есть подружка акушер-гинеколог. Я ей позвоню. Возможно, эти записи хранились отдельно, у рентгенолога.

Пока Пирс читал, Никки вышла на несколько минут позвонить. Она вернулась с кислым выражением лица:

– Не хочу заставлять тебя чувствовать себя старым, но в начале восьмидесятых годов УЗИ делали только при беременности повышенного риска, потому что технология была новой и дорогой и не совсем безопасной.

Пирс опешил:

– Вот это да! Я считал, что УЗИ делали всегда.

– Я тоже. Теперь ты понимаешь, почему к записям не приложены снимки УЗИ твоей матери.

Пирс выпрямился и покрутил головой:

– Итак, мы ничего не нашли. – Мышцы его спины болели. – Я хотел отвезти тебя в необычный ресторан. Давай туда поедем. Мне нужно выйти на улицу и подышать свежим воздухом.

– Поезжай один, – сказала Никки. – Тебе нужно отдохнуть. На сегодня мы достаточно потрудились. Я буду очень тебе признательна, если ты подвезешь меня до дома.

– Пытаешься улизнуть? – Странно, но ему была неприятна даже мысль о том, что Никки уйдет.

Обычно он наслаждался в одиночестве тишиной и покоем своего дома после напряженного рабочего дня. Но теперь, когда Никки, расположившись на диване, пила вино и улыбалась, а ее глаза меняли цвет от голубого до серебристого, Пирсу не хотелось с ней расставаться.

Никки прикусила нижнюю губу.

– Я не пытаюсь улизнуть, – осторожно ответила она. – Но я не желаю злоупотреблять твоим гостеприимством.

Бросив записи на стол, Пирс встал:

– Я сообщу тебе, когда ты мне надоешь. Захвати с собой шерстяную шаль.

Пусть это было бахвальством, но Пирс не мог дождаться возможности показать Никки свой дорогой автомобиль. Он провел ее в гараж, в котором стояло семь транспортных средств, начиная с мотоцикла и заканчивая трактором. Но Пирс ждал, как Никки отреагирует на его гордость и радость.

К счастью, машина Никки понравилась.

– Крутая игрушка, – выдохнула она, усаживаясь на пассажирское сиденье и поглаживая мягкую бордовую кожу салона.

Пирс отвел взгляд и проверил датчик топлива.

– Это «мерседес» тысяча девятьсот шестидесятого года, я купил его на аукционе, когда мне было семнадцать, а потом пять лет его переделывал вместе с отцом летом и в выходные.

Когда они выехали из гаража и развернулись в сторону дороги, Никки нахмурилась:

– Как семнадцатилетний юноша может купить такой автомобиль?

Пирс усмехнулся, выехал на шоссе и набрал скорость:

– Во-первых, двигатель машины был поврежден. А во-вторых, парень, который продавал машину, не знал, что она раритетная.

– Значит, ты воспользовался его незнанием.

Пирс пожал плечами:

– Я был несовершеннолетним, а он взрослым человеком. Я полагал, он должен знать лучше.

– И твои родители позволили тебе купить автомобиль?

– Не совсем так. Я снял деньги со своего счета на учебу в университете, ни о чем их не спрашивая.

Никки повернулась к нему вполоборота и отвела от лица волосы, которые трепал ветер:

– О боже, я бы тебя убила.

Пирс хмыкнул:

– Родители были вне себя. Папа пытался вернуть автомобиль, но продавец был непреклонен. В наказание мне запретили прикасаться к моей новой игрушке целых шесть месяцев. И я должен был окончить семестр на отлично.

– Ну, это вряд ли было трудно. Ты умный парень.

– У меня был невыявленный синдром дефицита внимания и гиперактивности. Университет был для меня пыткой.

– Но ты же сказал, что получил диплом.

– Только потому, что мои родители заставляли меня учиться и нанимали репетиторов. Мне чертовски повезло.

– Согласна, – иронично ответила Никки.

Пирс взглянул на нее.

– Мы все время говорим обо мне, – произнес он, доставая солнцезащитные очки из отсека под приборной доской. – Где ты выросла?

Краем глаза он заметил, как она плотнее закуталась в шерстяную шаль.

– В крошечном городке на Среднем Западе. Вот почему я так люблю горы.

– Твоя семья по-прежнему живет там? – спросил он.

– Нет.

Пирс задал совершенно невинный вопрос. Но по осанке и взгляду Никки он понял, что она не желает говорить на эту тему. Чтобы не портить вечер, он решил не настаивать. Остается надеяться, что она научится ему доверять и поделится своими секретами.

Никки блаженствовала. Ветер теребит ее волосы, солнечные лучи ласкают лицо. Рядом сидит восхитительно сексуальный мужчина. Сегодня она свободна. И у нее нет работы. Но хочет ли она работать юрисконсультом в крупной компании?

Предложение бывшего профессора ей очень польстило. И Никки серьезно над ним размышляла. Что держит ее в Шарлотсвилле? У нее много друзей, но они не слишком для нее важны. Ни один из них не станет горевать, если она уедет.

Так, может, согласиться на предложение прямо сейчас? Взять и позвонить? А не выжидать шесть недель?

Сначала Никки понравилась перспектива завершить все дела и дать себе возможность отдохнуть. Но, по правде говоря, она, скорее всего, свихнется от безделья через несколько дней. Дело Пирса оказалось как нельзя кстати. Решая его проблемы, она отвлечется.

Солнце касалось верхушек деревьев, когда Пирс припарковался на стоянке. Вдали в лучах солнца купался мирный и сонный Шарлотсвилль.

Пирс открыл для нее дверцу машины:

– Ты сможешь идти?

– Смогу. – Никки вышла и последовала за Пирсом.

Пирс похлопал по столику для пикника:

– Присядем?

Она присоединилась к нему и впервые застыдилась своего внешнего вида. Никки привыкла носить деловые костюмы, чтобы расположить клиента и подчеркнуть свой статус. Сейчас, рядом с Пирсом, она выглядела обычной женщиной.

Молчание затянулось и стало напряженным.

– Здесь так красиво, – сказала Никки. Влажность воздуха была высокой, а жара по-прежнему гнетущей.

– Ты бывала здесь раньше, да?

– Конечно. Но очень давно, отдыхать я не умею.

– Наверное, ты из тех детей, которые должны быть идеальными, чтобы радовать родителей?

– Нет. Но я держу себя в ежовых рукавицах. Вернее, держала прежде. В предстоящий отпуск я займусь самоанализом. И, возможно, я себя изменю.

Пирс кратко коснулся ее колена.

– Ты нравишься мне такой, какая ты есть, – лаконично сказал он.

Оба глядели прямо перед собой, сидя бедро к бедру и плечом к плечу. Пирс словно излучал жар. Запах его одежды и лосьона после бритья будоражил ее воображение.

Никки сложила руки на коленях. Обычно на площадке, где они остановились, полно туристов. Но было уже поздно, поэтому она и Пирс сидели там в полном одиночестве. Никки заволновалась. Наверное, она сошла с ума, раз бросила хорошую работу, чтобы гулять в течение шести недель.

– У тебя есть девушка? – неожиданно спросила Никки, потом ахнула и прижала руку к губам.

Пирс откинулся назад, опираясь на руки.

– В данный момент нет, – сказал он, широко улыбаясь. – Ты спрашиваешь как мой адвокат?

– Конечно, – раздраженно ответила она. – Зачем еще мне спрашивать?

– Может, потому, что ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал?

– Не хочу. – Она посмотрела на ясное небо, чтобы убедиться, что за ложь ее не поразит молния.

– Хочешь.

Она вскочила, забыв о травмированной ноге, и ойкнула от тупой боли.

Пирс развернул ее к себе, а потом обнял.

– Я тоже хочу тебя поцеловать, – хрипло сказал он.

Руки и спина Никки покрылись мурашками.

– Обними меня за шею.

– Я могу идти сама, – настаивала она, почувствовав щекой его размеренное сердцебиение, но послушно обхватила его за шею одной рукой, а второй уперлась в его грудь.

– Ты не должна, если я рядом. – Пирс опустил голову и нежно поцеловал Никки в губы.

– Поцелуй меня еще раз, – потребовала она, когда он от нее отстранился.

Пирс усмехнулся:

– Я думал, ты не хочешь целоваться.

– Перестань злорадствовать, – проворчала она. – Ты ведешь себя некрасиво.

– А ты, – прошептал он, – очень красива. Чертовски красива.

Никки не знала что ответить, поэтому закрыла глаза, когда Пирс стал целовать ее лоб, веки, нос и губы.

– По-моему, я сплю, – простонал он.

Никки тихонько застонала. Когда ее язык скользнул в его рот, Пирс вздрогнул, что-то пробормотал, крепче прижал Никки к себе и стал целовать так, словно не был с женщиной давным-давно. Он очень хорошо целовался. Они упивались друг другом, страстно и торопливо.

– Хватит. – У Никки хватило ума вовремя остановиться.

Пирс, уже начавший расстегивать ее блузку, мгновенно застыл, услышав ее приказ. Тяжело дыша, он усадил ее на стол для пикника и отступил назад, вытирая рот тыльной стороной ладони.

– Не я это начал.

В ответ на его глупое обвинение она рассмеялась:

– А я не говорила, что начал ты. Но я предпочла бы не представать перед судьей в качестве обвиняемой. Еще пять минут, и мы оба…

– Оказались бы на месте преступления?

– Откуда такие познания юридических терминов?

– Узнал, когда учился в средней школе. Летом мой сосед выкрал у своего отца журналы для взрослых.

Никки подняла руку:

– Ничего не говори. Я не уверена в сроке давности этого преступления.

Пирс скрестил руки на груди и поставил ноги на ширину плеч:

– Мне кажется, мы отклонились от темы. – Он выглядел так, словно приготовился к продолжительному спору.

К счастью для Никки, она спорила так же естественно, как дышала.

– Нечего обсуждать, – спокойно сказала она. – Просто два человека наслаждались видом.

Он многозначительно посмотрел на ее грудь:

– Да, тут есть чем насладиться.

Соски Никки тут же напряглись. Пирс смотрел на нее, как на самую сексуальную женщину на планете. Такого развития событий она не ожидала, поэтому забеспокоилась. Но опыт работы адвокатом помог ей собраться.

Подтянув колени к груди, Никки обхватила их руками:

– Я объясню, что сейчас произошло. Все действительно очень просто.

Глава 6

Пирс был возбужден и жутко разочарован. Он знал: Никки права. Не стоит предаваться страсти в общественном месте.

– Внимательно слушаю, – произнес он.