Помоги проекту - поделись книгой:
– Так это же монастырь! Как ты хотел? – вдруг вступился Петр. – Здесь люди годами смысл жизни искали, грехи замаливали!
– А при чем тут мы? – Макс поддержал Кирюху. – Я вообще-то в командировку приехал, а не грехи замаливать!
– Ой, да все тут просто! – не выдержал Федор, легонько пнул валявшийся на дороге чей-то рюкзак и сел на лавку рядом с узкой дверью. – Михалычу наверняка выписали на всех хорошие командировочные, включающие в себя приличные посадочные места, а он, падла, видать, деньги экономит. Вот и запер нас, так сказать, поближе к рабочему месту, чтобы материал собирали. А сам эти рублики в карман положит.
– Скорее всего! – вздохнул Кирюха; а парни согласно покивали. – Как бы только его на чистую воду вывести… Может, начальству жалобу на него настрочить?
– Была бы охота руки марать! – покривился Петр и принялся выставлять на стол прихваченный из дома провиант. – Сам когда-нибудь спалится.
– Эт точно! «Змеев» еще тот! – поржал Макс, передразнивая режиссера.
– Не, не Змеев. Козлов! – улыбнулся Федор.
Следующие минут пятнадцать парни изгалялись как могли, придумывая фамилии, которые бы точно могли определить саму суть Михалыча. В итоге им пришлось признать, что Бог шельму метит: Пальцапупа – и в Африке Пальцапупа.
Тут как нельзя более кстати подошла поговорка: «Помяни черта, он и появится». Дверь в комнату друзей без стука распахнулась, и на пороге с видом «не ждали» замер Михалыч.
– Спускайтесь вниз, братцы Тунеядовы. Будем знакомиться с гражданами монахами. А потом распределю задания на неделю. Помните! Чем быстрее отснимем материал, тем скорее вернемся домой!
– Виктор Михалыч, а чего мы в деревне не остались? – поднялся с лежанки Кирилл. – Тут же недалеко! Пешком до монастыря можно дойти.
– Скажи спасибо, что палаточный городок в поле не разбили! – буркнул режиссер и взвился. – Нет, ну каковы Нахаловы? О них переживаешь, заботишься, а они еще и недовольны!
– А матрасы? – поддержал друга Петя. – Мы что, из-за вашей заботы будем спать на этих деревяшках?
– Все! Спускайтесь вниз, ко входу, там и поговорим! – Михалыч решил не вступать в дебаты с недовольным большинством и спасся бегством, с громким хлопком закрыв за собой дверь.
– Знает кошка, чье сало сперла! – буркнул в закрытую дверь Максим.
– Чтоб она еще тем салом подавилась! – от души пожелал Кир, обвел тоскливым взглядом келью и посмотрел на товарищей. – Ну что? Пойдем? Послушаем, чего нового он нам скажет?
– Топор брать? – ухмыльнулся Петя, выудив из рюкзака походный топорик.
– Эх, кабы помогло… – махнул рукой Кирюха, первым скрываясь за дверью.
Еще на лестнице друзья услышали голоса – точно улей рассерженных пчел. Сравнение подошло как нельзя более верно. Коллеги были, мягко скажем, недовольны. Причем у каждого повод для недовольства был свой:
– У нас матрасов нет и подушек тоже! Про одеяло я вообще молчу!
– Почему меня поселили одну? Я, может, крыс боюсь! А здесь точно есть эти твари!
– А кормить-то будут? Я не собираюсь свои кровные тратить! Выдавайте нам командировочные, если не в состоянии обеспечить всем необходимым!
– Мы будем жаловаться руководству!
– А ну, замолчали! – Бас Гены тут же возродил тишину, какая первозданно обитала в этих древних монастырских стенах. – Кому не нравится что-то, пишите заявление «по собственному» и топайте на электричку. Остальным – внимание! – и обернулся к обиженно замершему за его спиной режиссеру. – Прошу, говори, Вить.
– А чего говорить? Этим Тупороговым что в лоб, что об стену! – соизволил процедить тот и шагнул вперед. – Значит, что касается матрасов и прочих спальных принадлежностей, вот, Фома Григорьевич, местный завхоз, вас снабдит всем необходимым. – Он указал на высоченного монаха, который молчаливо подпирал стенку. – После собрания пройдете с ним. Второе: кормить будут. Я узнал, в монастыре кормят хоть и просто, но сытно. Финансы я за неделю кормежки уже отдал. Ну, и последнее! Альбина, золотце, ты спишь не одна, а со мной. И не ржать! – тут же рявкнул он, убив на корню зарождающиеся смешки, и пояснил: – Просто мне места не хватило. Пока.
Альбина окинула его оценивающим взглядом и кокетливо улыбнулась:
– А вы крыс не боитесь?
– Я боюсь только не сдать работу в срок. А из крыс я в Кандагаре шашлык делал.
– Врет и не краснеет! – шепнул Федор парням.
– А вдруг не врет? – Кир сделал страшные глаза. – Тогда диагноз «пуля в голове» объясняет его задвиги.
Друзья уткнулись в пол, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, а Михалыч напоследок порадовал:
– Сейчас товарищ Никодим проводит вас в столовую. План на сегодня: все собирают оборудование, расселяются, и можете даже сходить в деревню. Там есть магазин и даже пивнушка. – Он поднял палец вверх, привлекая внимание, выдержал паузу и предупредил: – Но не увлекайтесь! Помните – быстрее отснимемся, быстрее вернемся в цивилизацию! Кстати, там есть клуб, и, насколько мне известно, сегодня там какая-то культурная программа.
От такого заявления народ и думать забыл о прежних обидах и радостно загудел.
– Вот же, Гадов, выкрутился! – Петр почесал подбородок. – А я думал уже сегодня обратно в город поедем.
– Еда будет, кровать тоже, даже деревенский магазин в нашем распоряжении, а может, и красивые доярочки… – Макс мечтательно закатил глаза. – Мне здесь уже нравится!
День покатился дальше примерно так, как его и предсказал Михалыч. Сперва народ накормили обалденно вкусной гречневой кашей с молоком, затем каждый получил сверток, состоящий из ватного матраса, постельного белья, подушки и одеяла. После, когда комнаты более или менее стали выглядеть по-человечески, все принялись доставать из коробок оборудование и готовиться к первому дню съемок.
Федор управился первым. Камера в чехле, тренога – что еще нужно для дешевого документального фильма? Посмотрев на мучения друзей – Макса, заряжающего батарейку к осветительным приборам; Петра, пытающегося на коленке состряпать план-сценарий; Кирилла, настраивающего микрофоны портативной студии, – Федя решил не путаться под ногами, вызывая приступ здоровой зависти, и вышел за дверь.
Пройдя по коридору, он вслушался в шаги, эхом отражающиеся от каменных стен, и даже невольно поежился: интересно, сколько лет этому монастырю? Сто? Двести? Сколько тайн было погребено в этих стенах? Сколько людей здесь перебывало?
– О! Разгильдяев! – Позади хлопнула дверь. Федя поморщился, услышав довольный голос режиссера. Недаром в их съемочной группе ходит верная примета: если Михалыч счастливый – жди беды! – А ты что тут слоняешься?
Федор усмехнулся, нехотя оборачиваясь. Озадачить, что ли, товарища? Почему в слове «слоняться» корень «слон», а означает оно «ходить без дела»? Такие веселые шарады любила загадывать мама, пока он еще жил дома.
– Не знаю, Вить, наверное, слон во мне проснулся.
Михалыч тут же помрачнел и направился к нему:
– Ты чего, паразит, опять водку пьянствуешь? Уже заговариваться начал. Или чего растительного употребил?
– Вить, ты ел их гречку? – Не-е-ет, если идиот, это надолго!
– Ну? – окончательно впал в ступор режиссер. – И че?
– А то, что с такой едой никаких допингов не требуется! – Федор развернулся и уже хотел сбежать по лестнице, но дотошный Михалыч решил его без напутствия не отпускать, видимо, чтобы показать, кто в доме хозяин.
– Ты себя самым умным тут не считай! Если делать нечего, сходи на кухню и принеси мне чай с бутербродами. Да побыстрее!
– А чего тут считать, если так оно и есть на самом деле? – тихо буркнул Федя и вытянулся во фрунт под подозрительным взглядом начальника. – Есть, мой генерал! Я могу идти?
– И желательно бегом! – рявкнул Михалыч и бросил ему вслед: – Тупорогов!
Да хоть Горшков, лишь бы не в печку!
Федор спустился в холл монастыря, подсвеченный только тусклыми лампами, подозрительно покосился на серую ткань, ниспадающую с потолка до пола там, где по идее должен быть ход в разрушенное крыло, подошел к двери столовой, где они обедали, и заглянул внутрь.
– Эй? – Никого! Как будто все вымерли. Может, на кухне кто есть? – Мне бы чаю…
Подождав для верности несколько секунд, он пересек быстрым шагом столовую, или, как тут ее называли, трапезную, и толкнулся плечом в неприметную дверь кухни. Если честно, он не ждал, что она откроется, но дверца, скрипнув, с неохотой приоткрылась. Федор заглянул и даже присвистнул: здоровенная русская печка с открытой заслонкой, рядом два холодильника, напротив длинный стол и обычная электрическая плита. Мельком оглядев стоявшие вдоль дальней стены шкафы с всевозможными кастрюлями и банками с крупами, Федя наконец-то заметил на верхней полке ярко-оранжевую упаковку со слоником и надписью «Индийский чай». Подставить табурет и сдернуть желанную добычу было делом одной секунды. Вот только вместе с упаковкой заварки на пол шлепнулась толстенная книга.
Подобрав, Федор положил упаковку чая на стол и бережно поднял книгу. Тяжелая! Обтянута потемневшей кожей. Желтые от времени страницы. Текст написан чернилами.
В голове тут же зароились мысли. Раритет! Сколько же такая будет стоить, если ее отвезти в антикварную лавку? Или, может, сразу в музей?
– Эй, мирянин, тебе чаво тут нужно? – Добродушный бас, внезапно раздавшийся позади, заставил Федора вздрогнуть и поспешно обернуться. В дверях стоял монах: коренастый бородач с пронзительно синими глазами, которые внезапно потемнели, когда тот увидел в руках Федора книгу. – А енту вещь положь! И трогать не моги! Потому как ценная она весьма. Для дома нашего и для смотрителя.
– Да я чай искал… а тут книга упала. Я только хотел ее назад положить, – непонятно с чего вдруг принялся оправдываться Федя, но книгу из рук не выпустил.
– Чай? – Монах тяжело протопал к плите, щелкнул переключателем и бухнул на нее здоровенный чайник. – Сейчас заварю. А книгу отдай!
– А что это за книга? – Вместо того чтобы торжественно вручить книгу в протянутую руку детинушки, Федя отступил и небрежно перелистнул несколько страниц. – Наверное, псалмы ваши? Сами придумывали?
Монаха аж перекосило:
– Не трожь, тебе говорят! Еще порвешь! Книга-то бесценная!
– Значит, псалмы! – Федя пробежал глазами строчки. – Как вы ее читаете? Половина чернил стерлась, и еще завитушки какие-то…
– Кому надо, тому понятно! – Бородач наконец-то сцапал книгу, смерил Федора мрачным взглядом и буркнул: – Эта книга написана в конце девятнадцатого века генералом Русаловым.
– Ух ты! – Парень посмотрел на раритет уже совсем другим взглядом. – А чего пишет?
– Всего помаленьку! – отрезал монах. Хотел было положить книгу на верхнюю полку шкафа, где, собственно, Федя ее и нашел, но посмотрел на любопытного гостя и сунул ее себе под мышку. – Жди, покуда чайник не скипит. Потом туда брось три ложки заварки и пользуй! А еще раз увижу, что суешь свой нос куда не надо – оторву!
Федя проводил взглядом грозного монаха. Ну и ладно!
Усевшись на стул, он стал ждать, когда вскипит чайник.
Вскоре дверь в кухню приоткрылась, и на пороге появился Кирилл. Увидев друга, он расплылся в улыбке.
– Так и знал, что ты тут! Заходил Пальцапупа, обозвал всех Лентяевыми и сообщил, что только Романов пользу обществу приносит.
– Ну да! Чай ему кипячу, – фыркнул Федор и поманил Кирилла. – Я тут, пока общественно полезной работой занимался, раритет один надыбал. Рукопись прошлого века. Как тебе?
– Да ладно?! – восхитился тот. – Так это же… А если ее в Москву привезти?
– Мои мысли читаешь! – усмехнулся Федор и помрачнел. – Только ее монах один забрал. Бугай такой. Не видел?
– Не. Монастырь как вымер! Только мы вместо привидений. – Кир оглядел кухню. – А ничего так у них. Жить можно. Слушай, а я подумал, может, сходим на разведку? Посмотрим, где можно камеру поставить. Ракурс выберем?
– Да не вопрос. – Федор и сам был не рад выслуживаться перед режиссером. – Пойдем. Только сейчас чайник выключу.
Он всыпал полпачки чая в весело булькавший чайник и повернул ручку. Если Пальцапупе так нужно, пусть идет за чаем сам!
Парни вышли в коридор.
– Слушай, а ты в то крыло заглядывал? – Кир кивнул на закрывающую вход завесу. – Может, чего интересного нароем?
Не сговариваясь, они подошли и отдернули ткань.
– Ничего себе! – Федор шагнул вперед. В принципе, ничего интересного там не было. Такая же лестница, уходящая на второй этаж. Каменные стены, окна затянуты целлофаном. Каменный пол выложен цветной мозаикой, изображавшей каких-то людей и даже события из жизни. Вот сцена сражения, вот женщина с ребенком на руках, вот лик какого-то старика. Но больше всего парней заинтересовал ход вниз.
– Интересно, что там?
– Подвал. – Федя пожал плечами. – Или винный погреб. А чего? Монахи тоже люди.
– Вот где нужно снимать! Пойдем? – Кир посмотрел на друга.
Тот помялся:
– Может, завтра? Возьмем фонарей.
– И где мы их возьмем?
– В деревню слетаем, – пожал плечами Федор. – Тем более что мы туда сегодня собирались?
– А вы тут что делаете? – Грозный окрик заставил парней поспешно сбежать по лестнице и оказаться лицом к лицу с Никодимом – мрачным типом, что открывал им ворота.
– Материал изучаем!
– Завтра съемка у нас. Забыли? – Федор, как говорила мама, включил начальника.
– К сожалению, не забыл! – Монах внимательно огляделся, будто проверяя, все ли в порядке, вытолкнул незваных гостей за ткань и строго заявил: – Только снимать я вам позволил снаружи.
– Но чем больше интересного материала мы сможем собрать, тем больше вероятность, что ваш монастырь смогут отреставрировать и сделать памятником старины! – ввернул Кир.
Только этот аргумент на Никодима не подействовал:
– Не нужна нам реставрация. И вообще! Опасно тут.
– Вы думаете, что мы заблудимся в ваших катакомбах? – улыбнулся Кирилл, но его улыбка тут же потухла от мрачного взгляда монаха.
– Я знаю, что не один человек пропал тут без вести. И не хочу, чтобы вас постигла та же участь.
– Пропал? – нахмурился Федор. – У вас тут что, лабиринт?
– У нас тут хуже… – неопределенно заявил тот. – Кстати, скоро в деревню поедет один из наших братьев. Вы не хотите с ним?
Поделиться книгой: