Помоги проекту - поделись книгой:
Самолет «Боинг-747» авиакомпании КАЛ, следовавший рейсом 007 из Нью-Йорка в Сеул, начал свой полет 1 сентября 1983 г. в 4.05 по Гринвичу. В 11.30 он завершил первую часть маршрута, коснувшись посадочной полосы в Анкоридже, на Аляске. Он должен был вылететь отсюда в Сеул почти через час, поэтому пассажирам предложили размяться в здании аэропорта, где они смешались с теми, кто летел из Лос-Анджелеса в Сеул рейсом 015 той же южнокорейской авиакомпании.
Экипаж рейса 007 в Анкоридже полностью сменился. Механики проверили на «боинге» радио и 2 компаса. В одном из них обнаружили неполадки, но исправлять не стали, оставили до Сеула, поскольку второй работал нормально, а кроме компасов на самолете были 4 полностью исправные независимые навигационные системы. Авиалайнеру было еще далеко до предельного срока службы, и только 3 недели назад он прошел полное техническое обслуживание и проверку. Командование на борту «боин-га» принял Чун Бун Сун, полковник резерва ВВС, один из лучших южнокорейских летчиков.
Чун Бун Сун заметно выделялся даже среди пилотов КАЛ. В качестве летчика ВВС он был известен как агрессивный тип, готовый идти на риск и не способный на компромиссы. Он считался асом и принимал участие во множестве военных парадов. Это был не просто сорвиголова: он налетал более 10 тыс. часов и настолько хорошо разбирался в электронике, что заслужил кличку «Человек-компьютер». На линии Анкоридж — Сеул он работал уже 5 лет. Второй пилот, подполковник резерва ВВС Сон Дон Вин, также был классным летчиком.
Пассажиров на рейсе 007 было мало. Обычно их число достигало 350, а на этот раз набралось всего 240. Экипаж же был, наоборот, необычно большим. Во время других полетов он с обслуживающим персоналом не превышал 18 человек. В этот раз их было 29.
Но все это выглядит малозначащим по сравнению с тем, что происходило при заправке самолета горючим. Сохранившиеся документы показали: в самолет залили почти на 5 тонн больше горючего, чем полагалось по расчетам компьютера при данном грузе, скорости, ветре, температуре и с нужным аварийным запасом, что и было отпечатано его принтером в плане полета. Пилоты никогда не вносят в него поправок. Но на этот раз командир корабля Чун перечеркнул заявку ЭВМ. Увеличивать без надобности вес самолета топливом — грубая ошибка, и это явно противоречило репутации Чуна.
Чун должен был поднять свой «боинг» в воздух в 12.20 и отправиться по маршруту Ромео-20. В действительности самолет взлетел на 40 минут позже. До этого времени экипаж был занят программированием инерционной навигационной системы (ИНС).
ИНС представляет собой чудо современной электроники. Она состоит из трех компьютеров, причем, даже если два из них выйдут из строя, система сохраняет работоспособность и ведет лайнер с замечательной точностью (допустимое отклонение не превышает 1 мили на 5 тыс. миль пути). Чтобы избежать человеческой ошибки при программировании, программа вставляется в компьютеры готовой, записанной на кассетах, которые специально упакованы вместе с планом полета. Но после этого обязательна процедура проверки, когда бортинженер «проигрывает» кассету на своем компьютере, а первый и второй пилоты следят за соответствием данных плану полета на двух своих. Все это было сделано.
Пилоты считают ИНС практически безошибочной. Но и кроме нее на «боинге» были другие средства навигации, в частности радиоаппаратура для слежения за наземными радиомаяками. Вдобавок, экипаж мог воспользоваться маяком в пункте Бетел к юго-западу от Анкориджа.
007 начал отклоняться от курса немедленно после взлета. Диспетчерский пункт аэропорта Анкориджа отметил, что на полпути к цели 007 был уже в 6 милях к северу от курса. Но это экипаж не смутило — времени для поправки было много. Через 50 минут после взлета 007 радировал, что он прошел Бетел. Но, как показывают записи с военного радара США в Кинг-Сэлмоне, самолет в действительности прошел на дюжину миль севернее.
Этот момент являлся критическим в нескольких отношениях. Хотя самолет менял курс еще несколько раз, направление, которое он взял у Бетела, вело его в глубь советской территории, в район, который на навигационной карте Чуна был обведен жирной синей линией с надписью: «Внимание! Самолет приближается к зоне, где он может быть обстрелян без предупреждения». Самолет никаким образом не мог оказаться у Бетела, если бы экипаж вел его по маршруту Ромео-20. ИНС вывела бы его к контрольному пункту. То же самое сделал бы автопилот, нацеленный на радиомаяк Бетела. Если бы и ИНС, и автопилот не работали, проход над этой точкой обязывал капитана проверить навигационные инструменты.
Более того, обычный магнитный компас в пилотской кабине (независимый от остальных систем) показал бы отклонение от маршрута и с продолжением полета показывал бы его все более явно. Думать, что 007 случайно сбился с курса у Бетела, — означает поверить, что командир и экипаж виновны в сверхъестественном разгильдяйстве и невнимании. Поэтому возможные объяснения случившемуся строго ограниченны.
Либо и ИНС, и автопилот вышли из строя, а команда не заметила желтой вспышки на панели приборов, сигнализировавшей об этом. К тому же экипаж должен был не обращать внимания на компас и радар, показывавшие совсем другую линию побережья Аляски, чем та, через которую они должны были пролетать.
Либо ложная программа полета умышленно была заложена в ИНС самолета в Анкоридже с целью полета над советской территорией, что нельзя было сделать без ведома экипажа, особенно учитывая тот факт, что они дали ложные сведения о своем проходе над Бетелом.
007, все более отклонявшийся от маршрута Ромео-20, был на нем не один. В 13.14 следом за ним из Анкориджа вылетел рейс 015. И здесь происходили необычные вещи. Если бы 007 летел по маршруту, то 015 нагонял бы его. Следующий после Бетела контрольный пункт 015 прошел с опережением графика около 9 минут. Опытный американский пилот Роберт Эллардайс посчитал, что скорость его была гораздо выше принятой. 007, с другой стороны, замедлил движение, и, таким образом, получилось, что значительную часть пути оба самолета шли близко один от другого параллельными курсами.
Это важное обстоятельство, и вот почему. В то время как 007 все дальше отклонялся от маршрута, он уходил из зоны действия радиостанции аэропорта в Анкоридже, но постоянно оставался в пределах работы приемопередатчика лайнера 015 и, таким образом, мог использовать его как промежуточный пункт связи. Это, кстати, привело к еще одной несообразности. Данные о скорости ветра, которые 007 передавал через 015 в Анкоридж, резко отличались от данных самого 015. А по данным, передаваемым о положении 007, он следовал лишь в нескольких минутах лета впереди.
007 должен был пройти следующий контрольный пункт над морем в 14.30 и сообщить об этом в Анкоридж. Этого сделано не было и через 4 минуты после положенного времени, что является поводом для объявления тревоги. Анкоридж попытался найти 007 через радиостанции Алеутских островов, но в это время 015 сообщил, что 007 благополучно прошел контрольный пункт. Анкоридж передал Чуну, что на следующем контрольном пункте между Алеутскими и Командорскими островами он должен сам сообщить о своем местонахождении. Этого сделано не было. Вместо этого сообщение вновь поступило через авиалайнер 015. Странно, но и тогда диспетчеры не подняли тревоги. К этому времени 007 был уже в 150 милях к северу от места, нахождение над которым подтвердил диспетчерам через 015. Радары 007 (их 2) должны были показывать пилотам очертания Камчатки, располагавшейся всего в 110 милях. К этому же времени на экранах радаров должен был обозначиться и шпионский самолет США РС-135.
Появление РС-135 могло бы насторожить экипаж 007, если причиной изменения его курса была экономия горючего, как можно предположить. В этом случае они должны были избегать посторонних глаз. Другое дело, если воздушное свидание «боинга» с PC было заранее запланировано. И именно так могли объяснить это себе специалисты ПВО, следившие за маневрами самолетов на экранах своих радаров. Оба они стремительно приближались к побережью Камчатки. Встреча 007 и РС-135 произошла к северу от Командорских островов. Чтобы это случилось, 007 еще раз резко изменил курс, и нет никаких сомнений, что пилот сделал это абсолютно сознательно.
Пассажиры в салоне понятия не имели, какой опасности они подвергались. Некоторые смотрели по внутренней видеосети фильм, остальные спали.
Сигнал лайнера 007 появился на радарах советских сил ПВО в 15.51 и в 16.01 совместился с сигналом американского самолета РС-135. Они оставались рядом до 16.11, после чего один повернул к Аляске, а другой продолжал двигаться к Камчатке. Следившие за полетом на экранах радаров в этот момент не могли решить, какой из двух самолетов продолжал полет в направлении к границе. В 16.30 007 пересек побережье Камчатки.
Судя по всему, Советский Союз поднял свои перехватчики в воздух в 16.32 — спустя 2 минуты после проникновения в его воздушное пространство над Камчаткой — и прервал перехват в 17.08, когда воздушное пространство над Камчаткой освободилось от нарушителя.
Существуют разные объяснения, почему не удалось осуществить перехват «боинга» над Камчаткой: одни считают, что советские Войска противовоздушной обороны не были готовы, другие — что виноваты электронные помехи, которые, несомненно, чинили американцы советским радарам и средствам связи.
Так или иначе, пробыв в советском воздушном пространстве над Камчаткой около 38 минут, «боинг» уходил в сторону Охотского моря, к Сахалину. Было очевидно, что теперь ПВО СССР были настороже. Действительно, когда авиалайнер приблизился к Сахалину, в воздух были подняты советские перехватчики, и авиалайнер летел с внушительным эскортом. Причем сопровождающие предпринимали неоднократные попытки связаться с ним на международной аварийной частоте. Истребители, висевшие у него на хвосте, знали, что у них всего лишь 10 минут, чтобы посадить его или, если это не удастся, — сбить. И если придется прибегнуть к роковому решению, то это должно быть сделано в последний момент, чтобы не дать нарушителю уйти. Это были минуты наивысшего напряжения.
Советский летчик позднее рассказывал об этих мгновениях в интервью по телевидению: «Он летел практически над нашей базой. Я подошел к самолету и показал ему свои бортовые огни. Естественно, они должны были увидеть их. Потом я послал 4 очереди трассерами перед носом «боинга». Они видны за много километров, и, конечно, они должны были увидеть их. Я также покачал крыльями. Они должны были увидеть огни и освещенные крылья».
В это время Чун предпринял маневр, только усиливший подозрения советской стороны. Бросив самолет вниз с одновременным увеличением скорости, он сразу же после этого начал резко набирать высоту. Перехватчик среагировал немедленно. В 18.26.20 он доложил: «Ракеты пущены», а через 2 секунды: «Цель поражена». Все было кончено. Авиалайнер упал в воду в районе острова Моннерон.
Четыре с половиной гипотезы
Поскольку сложно дать окончательный ответ на вопрос, как 007 отклонился от курса, приходится рассматривать все возможные объяснения. Выдвигались четыре гипотезы:
— 007 сбился с курса случайно;
— пилоты намеренно изменили курс, чтобы сэкономить горючее;
— советские подразделения ПВО намеренно сбили самолет с курса с помощью электронных помех его навигационному оборудованию;
— это был шпионский полет.
Итак,
В этом инциденте, несомненно, заключался и определенный политический расчет. Именно в это время администрация Рейгана изыскивала доказательства «нарушения» СССР договора о противоракетной обороне. 007 мог, по мнению шпионских служб США, отыскать их. Для такого рода глубокого проникновения использование гражданского авиалайнера давало большие преимущества, так как, если бы его обнаружили, посадка по приказу на чужом аэродроме ничем ему не грозила. (Вполне возможно, что капитан Чун нарушил данную ему инструкцию следовать на посадку в ситуации, подобной сложившейся. Сказался его характер авантюриста.)
Почему именно КАЛ и ее рейс 007 были выбраны для этой миссии? Нужны подходящие пилоты — и именно такие были на борту. Нужны были на непредвиденный случай резервные члены экипажа. И они были. Было бы удобно, чтобы еще один самолет шел рядом и служил передающим постом. Это мешало бы наземным диспетчерам заподозрить неладное. И, как мы знаем, 015 шел рядом. В критических обстоятельствах самолет должен был маневрировать и резко увеличивать скорость. 007 взлетел с недогрузом, с меньшим числом пассажиров и с лишним топливом — все это отвечало задаче.
Конечно, можно отвергнуть любую из предложенных гипотез, и только читателю решать, какая из них выглядит для него наиболее убедительной. Но выбор приходится делать только из этих четырех. То, что сегодня известно о случившемся, делает заключение о шпионской миссии 007 наиболее убедительным.
Есть еще одна гипотеза, заслуживающая внимания и показывающая, что в тайне рейса 007 последняя точка еще не поставлена. Японский военный обозреватель Акио Ямакава заявил на пресс-конференции, организованной обществом по выяснению правды об инциденте с южно-корейским пассажирским самолетом КАЛ-007, что с самого начала он обратил внимание, что на пленке с записями переговоров в воздухе, переданной представителями японских сил самообороны, американскими военными отчетливо зафиксировано, что самолет-шпион США PC-135 находился рядом с южнокорейским самолетом по крайней мере за 8 минут до того, как полет последнего был пресечен. Однако президент Рейган в своем первом заявлении утверждал, что PC-135 находился вблизи самолета-нарушителя только в самом начале полета, а за час до трагедии вернулся на свою базу в Анкоридж. Позже пленка была расшифрована, а текст представлен в ООН и опубликован в печати, но многие важные фрагменты переговоров почему-то исчезли. Пилот PC-135 должен был понимать, что таким курсом южнокорейский самолет идет на верную гибель, но не предупредил его об этом.
Еще удивительнее то, что, хотя в 18.26.20 пилот советских ВВС доложил об уничтожении самолета-нарушителя, через 39 секунд с 007 на токийскую станцию спокойно доложили: «Токийская станция. Говорит рейс 007 южно-корейской авиакомпании».
Заинтригованный противоречиями, умолчаниями и многочисленными несоответствиями в утверждениях заинтересованных сторон, бывший французский моряк и летчик Мишель Брэн выдвинул версию, что советским перехватчиком в 18.26 был сбит не корейский авиалайнер. Брэн провел поистине титаническую работу по изучению опубликованных документов и планов полета, проведя поиски на месте катастрофы и опросив очевидцев. История могла бы показаться поистине фантастической, если бы Брэн не заручился многочисленными гарантиями и не привлек внимание видных общественных деятелей, таких, как, например, сенаторы Кеннеди и Нанн, которые даже направили в свое время запросы по этому поводу госсекретарю США. Брэн, прослушивая обнародованные США и Японией записи советских переговоров в этом секторе, обнаружил, что, в то время как 007 продолжал свой путь, не соответствовавший плану полета, в этой зоне произошло несколько воздушных боев и что по крайней мере три самолета были сбиты. Таким образом пассажирский самолет оказался в орбите массированной провокационной миссии с политическими или разведывательными целями.
По данным Брэна, PC-135 был вблизи 007, когда тот шел над Сахалином (что совпадает и с заявлением Ямака-вы), а лента, переданная с купюрами японскому парламенту по истечении 22 месяцев, содержала 2 записи связи между 007, 015 и 050, состоявшиеся через 17 и 44 минуты соответственно после предполагаемого момента трагедии! Кроме того, Брэн отметил, что обломки «Боинга-747» были найдены через 8-9 дней после его падения у побережья острова Хоккайдо, к северу от острова Хонсю, примерно в 200 милях от острова Моннерон. Морские течения в этом районе идут с юга на север, и поэтому не могло быть обломков к югу от Сахалина. Это подтвердил в беседе с Брэном японский вице-адмирал Коному, который именно по этой причине не верил в то, что 007 мог упасть вблизи Сахалина.
Что за обломки в таком случае были собраны русскими, американцами и японцами у острова Моннерон? По мнению Брэна и японской береговой охраны, они остались от «несоветских» самолетов, о чем свидетельствовали состав некоторых из них (из титана, как у СР-71) и надписи на английском языке. Следовательно, было сбито несколько целей, а не одна. Однако Советский Союз признал, что им был сбит один самолет, и японские рыбаки видели, как он упал в море в указанное время. И именно здесь Брэн высказывает совершенно неожиданную версию. По его мнению, это был PC-135.
Этого же мнения придерживается капитан 3-го ранга в отставке Н.Федосеев, участвовавший 1 сентября 1983 г. в выполнении задания по вылавливанию обломков самолета в районе острова Моннерон. Весной 1991 года японский корреспондент Акиро Като, родственники которого погибли в этом рейсе, нашел Федосеева в Риге и попросил рассказать все, что тот видел и знал. Вот что он услышал: «Плавало многое: обшивка самолета, много детской, мужской и женской одежды, обуви, документов. Погода была отличная: солнце, штиль. Все предметы плавали в радиусе одной-полутора миль. Человеческих тел я не видел. Скажу главное, что волновало господина Като и меня. На поверхности воды не было не только трупов и частей тел, но и следов крови. Я говорил господину Като, что даже при чистке мелкой рыбы в воде образуется большое пятно крови. Течения в том районе почти нет. Не было и сведений от сухопутных пограничников о том, что к берегу прибило какие-либо трупы. Ветер был, как мы говорим, прижимной, то есть к берегу Сахалина. А когда Акиро Като сказал мне, что и водолазы, обследовавшие самолет на морском дне, не обнаружили трупов людей, мне стало ясно, что «боинг» был без пассажиров или почти без пассажиров».
Так что же тоща случилось с южнокорейским «боин-гом»? По мнению Брэна, он был сбит позже в неразберихе, создавшейся в результате воздушного боя и путаницы с военными самолетами над Сахалином. То есть произошла ошибка, аналогичная той, что стоила жизни пассажирам иранского аэробуса, сбитого американским крейсером над Персидским заливом. Ну а в дальнейшем было сделано все, чтобы «прикрыть» эту ошибку.
Отдавая должное вкладу, который внесло ЦРУ в развитие радиошпионажа, следует отметить, что во второй половине 80-х годов значение главного шпионского ведомства США в этой сфере заметно поубавилось на фоне роста влияния и активности его «младшего брата» — Агентства национальной безопасности. Поэтому весь дальнейший рассказ об американском радиошпионаже связан с АНБ.
АНАТОМИЯ
У человека для того поставлена голова вверху, чтобы он нс ходил вверх ногами.
Соломоново решение
Комплекс зданий, в котором помещалась штаб-квартира АНБ, располагался на полпути между Балтимором и Вашингтоном в местечке под названием Форт-Мид. К комплексу примыкала территория площадью в тысячу гектаров. К началу 80-х годов на этой территории проживало 3,5 тыс.человек, и еще в 15 раз больше ежедневно приезжало для выполнения служебных обязанностей. Здесь действовала своя транспортная служба, имелись свои полицейские, можно было постричься, записаться в библиотеку, зайти к доктору, функционировала даже своя телестудия. Налицо были все атрибуты маленького американского городка, но, правда, с одним существенным отличием: прежде чем сесть в кресло к парикмахеру или раздеться в кабинете у доктора, следовало пройти многомесячную проверку, заполнить десятки анкет, провериться на «детекторе лжи», подписать множество бумаг с обязательствами нище, никогда и ни при каких обстоятельствах не разглашать сведений, касающихся АНБ.
Место расположения АНБ было выбрано не случайно, поскольку служащие этого государственного учреждения являлись не обычными клерками. Это были «сливки» деловых и научных сообществ США. Многих из них переманили с высших должностей в промышленности или с престижных академических постов. Не без оснований считалось, что даже 10-процентная потеря служащих Агентства в случае увольнения или войны стала бы катастрофой для страны. Поэтому, когда встал вопрос о выборе места для строительства единого комплекса зданий АНБ, возник целый клубок проблем, заставивший немало поразмыслить создателей Агентства.
Сосредоточение до той поры разбросанных дешифровальных служб США в одном месте приводило к повышению их уязвимости при нападении со стороны противника. Это минус. Но расположение в непосредственной близости от зданий государственного департамента и аппарата президента повышало оперативность доставки туда шпионской информации, добываемой АНБ. Это плюс. В то же время было совершенно очевидно, что свой ядер-ный удар противник в первую очередь направит против высших эшелонов власти США и выведет из строя заодно и АНБ. Еще минус. Однако удаление АНБ от правительственных учреждений и вообще от больших городов создавало проблему с рабочей силой. После долгих размышлений было принято соломоново решение: расположить Агентство не рядом со столицей, но и не так уж далеко от нее.
Короче говоря, добро пожаловать в Форт-Мид! Найти это радиошпионское гнездо несложно. Выезжая из Вашингтона по автостраде к Балтимору, на 53-м километре шоссе надо свернуть направо, сразу за дорожным указателем с надписью «АНБ» и предупреждением о том, что «съезд с трассы к Форт-Миду исключительно для сотрудников».
«Белый слон»
Основной «продукцией» АНБ являлись информационные материалы для руководства страны и шпионских ведомств США. Над получением этих материалов работало сразу несколько его служб и подразделений. Поэтому для обеспечения эффективного функционирования Агентства в целом жизненно важно было обеспечить хорошее взаимодействие его составных частей.
Организацию пересылки документов в пределах АНБ можно сравнить с системой кровообращения человека. Подобно тому как кровеносные сосуды пронизывают человеческое тело, пути доставки информации пролегали через все части сложного организма Агентства. Доставка документа из одного конца комплекса зданий в. другой занимала не более 14 минут. Использование пневмопочты снижало это время до 90 секунд. В распоряжении работавших в АНБ была внутренняя телефонная связь, защищенная от подслушивания посторонними лицами.
Среди возможностей, предоставлявшихся в АНБ его сотрудникам, не последнее место занимали услуги «печатного двора» — одного из самых совершенных и мощных среди находившихся когда-либо в распоряжении правительства США. Достаточно сказать, что только одна печатная машина этой типографии обладала производительностью в миллион страниц в год. Неудивительно, что при таких громадных возможностях большую проблему для АНБ представляли хранение и уничтожение устаревших документов на бумажных носителях.
Архив АНБ содержал миллионы километров бумажной ленты с перехватом. Для ее хранения было построено специальное хранилище, где поддерживались постоянная температура и влажность. Данные за 1980 год свидетельствовали, что АНБ засекречивало в среднем от 50 до 100 млн. документов в год. В них секретной информации содержалось больше, чем в документах американских вооруженных сил, ЦРУ, государственного департамента и всех других правительственных агентств и ведомств США, вместе взятых. В среднем уничтожению подлежало около 40 тонн секретных бумаг в день.
Пытаясь найти какой-то выход из создавшегося положения, в АНБ пробовали превращать эту ненужную бумагу в измельченную массу. Далее эта масса упаковывалась в пластиковые пакеты, которые отправлялись на картонную фабрику. Расположена она была на значительном удалении от Форт-Мида, что создавало трудности с транспортировкой. Вдобавок не вся макулатура, производство которой с таким грандиозным размахом наладило АНБ, оказалась пригодной для переработки ее в картон. Поэтому было создано дополнительное хранилище площадью в 2 тыс. кв. метров для хранения бумаги, подлежавшей не «пережевыванию», а сжиганию.
Захлебываясь в бумажном «море», Агентство обратилось с заказом к корпорации, занимавшейся изготовлением технических средств для уничтожения мусора. В 1972 году эта корпорация продемонстрировала ответственным сотрудникам из АНБ приспособление под условным названием «Белый слон» — машину размером с трехэтажный дом и стоимостью более миллиона долларов, которая должна была сжигать мусор со скоростью 6 тонн в час при температуре примерно 2000° по Цельсию. Так же, как в американском парке аттракционов «Диснейленд», где накопившийся мусор перемещался с помощью транспортера к мусоросжигателю, в АНБ планировалось применить пневмотрубопровод, по которому мусор должен был двигаться упакованным в пластиковые мешки. Но помешала одна «маленькая» неприятность: «Белый слон» отказывался работать как положено. Вместо того чтобы превращаться в газ и жидкость, которые по пневмотрубам должны были отводиться от машины, мусор время от времени вдруг становился твердой асфальтоподобной массой, которую надо было разбивать на части отбойным молотком, чтобы вытащить из утробы «Белого слона». Когда АНБ, наконец, сумело аннулировать контракт, машина в общей сложности проработала более 7 недель, и АНБ выплатило 70 тыс. из положенного по контракту миллиона долларов. Немало.
Фашист
В годы президентства Д.Эйзенхауэра АНБ руководили исключительно кадровые военные. Но при Д.Кеннеди, а затем при Л.Джонсоне наметился некоторый отход от этого правила. Для налаживания эффективной работы Агентства после потрясений, пережитых им в начале 60-х годов, потребовались руководители с более широким взглядом на жизнь и хорошей научной подготовкой, чего военное образование не давало. В 1963 году на пост директора АНБ был назначен доктор наук Юджин Фу-бини.
Сенат США без особых хлопот и осложнений утвердил это назначение. Правда, на заседании сенатской комиссии по делам вооруженных сил 27 июня 1963 г. подробные расспросы Фубини о его политической деятельности в Италии до эмиграции в США в 1939 году выявили такие подробности биографии, которые явно выделяли его в ряду других директоров АНБ. Ученый муж простодушно сообщил сенаторам, что никогда не был связан с коммунистами, потому что являлся членом фашистской организации. Это, однако, отнюдь не помешало ему в годы второй мировой войны, будучи научным консультантом армии и флота США в Европе, давать ценные советы, как лучше громить своих бывших единомышленников на суше и на море. После войны Фубини поступил в лабораторию авиационных приборов и работал там над секретными электронными системами.
Фубини отличился на своем высоком посту в АНБ прежде всего тем, что составил длинный перечень фактов разглашения государственных секретов США в печати и на телевидении. Заметное место в этом перечне заняли публичные выступления американского министра обороны и его заместителя, которые являлись непосредственными начальниками Фубини.
«Пат Электронное Ухо»
К середине 60-х годов АНБ представляло собой, по образному выражению его тогдашнего директора генерал-лейтенанта Маршалла Сильвестра Картера, известного в шпионских кругах как Пат Картер, «всеми забытое приемное дитя». Сменялись директор за директором, а АНБ все так же направляло поток дешифрованных криптограмм аналитикам из ЦРУ. И хотя руководство АНБ досконально разбиралось в проблемах организации перехвата и дешифрования перехваченных шифрсообщений, Агентство продолжало отставать от ЦРУ и госдепартамента в анализе и определении значимости полученной информации. На различных заседаниях и совещаниях шпионского сообщества США директора АНБ чувствовали себя не очень уютно, так как не обладали полной информацией о политической обстановке в мире. Показательна в этом отношении история одной операции АНБ, провалившейся именно из-за ошибки в интерпретации добытых шпионских данных. Успешное чтение шифрпереписки, циркулировавшей в конце октября 1956 года между Лондоном, Парижем и Тель-Авивом, показало, что Англия, Франция и Израиль собирались напасть на Египет. Однако в Агентстве сочли это известие настолько абсурдным, что ему не дали хода, полагая, что речь шла о ловкой махинации, имевшей целью внести раздор в отношения США с этими странами. Последующие события на Ближнем Востоке продемонстрировали всю ошибочность сделанных выводов.
Сотрудники ЦРУ время от времени получали моральное удовлетворение от появления в периодической печати статей о деятельности и достижениях своего учреждения. АНБ находилось в полном забвении. Когда в 1965 году его директором стал Маршалл Картер, всего несколько официальных лиц в Вашингтоне были осведомлены о существовании АНБ. Даже в Советском Союзе, казалось, знали об АНБ больше. В газете «Советская Россия» появилась статья, в которой ее автор назвал Картера «Пат Электронное Ухо». В статье писалось об умении Картера вершить свои темные дела по принципу «чем лучше разведчик, тем меньше о нем слышно». И вот Картер решил положить конец такому положению АНБ, даже если для этого ему пришлось бы пойти наперекор своим представлениям о секретной деятельности.
В послужном списке Картера были престижная военная академия, в которой он овладевал инженерным искусством, а также должность командира зенитных подразделений во время второй мировой войны. В мирные годы Картер исполнял обязанности специального помощника государственного секретаря, а затем заместителя директора ЦРУ[2].
Придя на пост директора АНБ и немного освоившись на новом месте, Картер начал зазывать ответственных чиновников из американской администрации к себе в гости в Форт-Мид, надеясь таким образом поднять роль Агентства. Усилия не пропали даром, и в 1968 году АНБ посетил вице-президент США Хэмфри (в 1981 г. это же сделал и находившийся тогда на посту вице-президента Джордж Буш). Хэмфри произнес там речь. Суть ее сводилась к тому, что сотрудники АНБ заняты нелегким, очень полезным трудом, хотя и без надежды на высокое признание со стороны широкой общественности. По словам вице-президента, руководство страны знало об их труде и высоко его ценило. Американские криптоаналитики, сидевшие в зале, жмурились от удовольствия, слушая Хэмфри.
Следует отметить и такую деталь: Картер намеренно не приглашал высших чинов из министерства обороны США посетить АНБ. Дело в том, что формально АНБ являлось ведомством, самостоятельно функционировавшим в рамках министерства обороны. Картер решил сделать упор на слове «самостоятельно», а не на принадлежности АНБ к министерству обороны. Позже он признался, что, будучи в течение четырех лет директором АНБ, отчаянно боролся с военными за сохранение самостоятельности своего Агентства, пытаясь сберечь хотя бы то, что досталось ему в наследство от предыдущих директоров в плане осуществления самостоятельной политической линии.
В основе трений между АНБ и министерством обороны лежало естественное желание Агентства установить свой собственный контроль над бюджетом. К 1969 году в АНБ на различных должностях работало 95 тыс. человек — в 5 раз больше, чем в ЦРУ. Бюджет АНБ объединял в себе все, что касалось расходов на радиошпионаж: от наушников для операторов на станциях перехвата в Марокко до суперсовременных ЭВМ в подвалах штаб-квартиры в Форт-Миде. К началу 70-х годов в силу понесенных больших расходов на войну во Вьетнаме были приняты меры по сокращению расходов на содержание правительственных учреждений (это касалось и АНБ). Поэтому для АНБ было жизненно важно, чтобы контроль над бюджетом осуществлялся в самом Агентстве. Тем самым АНБ могло бы самостоятельно определять, где производить необходимые сокращения. По одну сторону баррикад в борьбе за контроль над бюджетом оказались гражданские служащие, которые возглавляли АНБ и резонно утверждали, что они лучше знают его нужды. По другую — военные, которые руководили перехватом.
После себя Картер оставил новый герб Агентства. Первоначально он выглядел так: по верхней кромке круга бежала надпись «АГЕНТСТВО НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ», по нижней — «МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ», а в центре эмблемы помещался орел с распростертыми крыльями, у которого из-под хвоста вылетало большое количество стрел и молний. Картер добился, чтобы вместо слов «МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ» на гербе АНБ было написано «СОЕДИНЕННЫЕ ШТАТЫ АМЕРИКИ», да еще подправил немного изображение орла. Теперь могучая птица уже не размахивала угрожающе крыльями, а прижимала их к телу, что символизировало защитный, а не наступательный характер секретной деятельности. Агентство все-таки безопасности, а не чего-нибудь! Были убраны также и стрелы с молниями сомнительного происхождения.
«Голубые» шпионы
Для Бобби Рея Инмена, предшественника Картера на посту директора АНБ, камнем преткновения были не только статус Агентства и контроль над его бюджетом, но и гомосексуализм подчиненных. Поскольку АНБ функционировало в рамках министерства обороны, там действовал официальный запрет на службу гомосексуалистов, введенный в армии еще во время второй мировой войны. Он основывался на действовавшем в США законе об уголовном преследовании содомитов и на убеждении, что гомосексуализм являлся разновидностью психического заболевания.
В начале 60-х годов два криптоаналитика АНБ сбежали в СССР. Многие их коллеги предполагали, что они были не только предателями, но и гомосексуалистами. Последовали репрессии, и десятки работников, подозревавшихся в склонности к гомосексуализму, были Инменом уволены. В дальнейшем даже намека на сексуальную эксцентричность в поведении потенциального сотрудника АНБ было достаточно, чтобы ему отказали в приеме на работу. Если это выяснялось после поступления на службу, его под разными предлогами вынуждали уволиться из АНБ.
Так было до 1980 года, когда один из переводчиков, гомосексуалист, которому грозило увольнение, прибегнул к помощи известного в США борца за права гомосексуалистов. Перед АНБ явственно замаячил публичный скандал. Его удалось замять, дав лингвисту подписать один хитро составленный документ. В нем этот служащий обязывался сообщить о своих склонностях в области половой жизни, отличавшихся от общепринятых, родственникам, а о всех попытках шантажировать его на этой почве незамедлительно докладывать своему руководству.
К концу XX века мало кто продолжал придерживаться мнения, что гомосексуалистов надо содержать исключительно в «психушках». Однако запрет на их службу в армии и в ведомствах, ответственных за обеспечение безопасности страны, продолжал действовать, поскольку, как было заявлено представителем Пентагона в 1982 году, присутствие гомосексуалистов и лесбиянок «в значительной степени затрудняет поддержание дисциплины, морали и порядка». И это было не просто угрозой: между 1980 и 1990 годами почти 17 тыс. человек были уволены из рядов вооруженных сил США из-за гомосексуальной ориентации в поведении. Из всех союзников США по Организации Североатлантического договора (НАТО) аналогичной политики по отношению к «голубым» придерживалась только Англия. К началу 90-х годов обеспечение безопасности в секретных государственных ведомствах и возможность шантажа со стороны спецслужб противника перестали фигурировать в качестве причин для отказа гомосексуалистам в приеме на работу. Несмотря на это, в американском шпионском сообществе продолжало господствовать мнение, что гомосексуалисты — это не те люди, которым можно доверять в таком деликатном деле, как шпионаж.
На пять лет впереди планеты всей
«Какой я, к черту, криптограф!» — сказал однажды Маршалл Картер. И действительно, директор АНБ — это просто бюрократ высокого ранга: его дело — формирование бюджета и определение общего стратегического направления деятельности Агентства. Управление каждодневными делами всегда находилось в руках заместителя.
Итак, на самом верху служебной пирамиды АНБ стоят директор и его заместитель. Что касается организационной структуры АНБ на более низком уровне этой пирамиды, то она была одним из наиболее строго охраняемых секретов. В соответствии с законом, принятым американским конгрессом в 1959 году, ничто не могло являться основанием для требования раскрыть организационное строение или принципы функционирования АНБ, имена, должности, зарплату или количество его сотрудников. То есть фактически у АНБ было право отрицать свое собственное существование.
Тем не менее известно, что в 80-е годы АНБ состояло из 10 подразделений: 4 были непосредственно связаны с добыванием информации из каналов связи, 5 являлись вспомогательными, 1 отвечало за учебный процесс и подготовку кадров. Ниже дается краткая характеристика некоторых из них.
«Производство» — подразделение, специализировавшееся на перехвате и вскрытии шифрсистем других стран. Оно являлось самым крупным в АНБ. Первоначально «производство» делилось на несколько частей, которые занимались: советскими шИфрсистемами высокой стойкости и методами их вскрытия; советскими шифрами средней и слабой стойкости; шифрсистемами социалистических стран Азии; шифрсистемами всех остальных стран (включая США). Специальные отделения «производства» отвечали за перехват и машинную обработку информации. В начале 60-х годов после бегства двух криптоаналитиков АНБ в СССР «производство» было реорганизовано. В нем образовались так называемые группы, которые именовались с помощью букв английского алфавита: «А» (СССР и его союзники), «В» (социалистические страны Азии), «G» (страны третьего мира, а также сообщения, посылаемые в США или из США), «С» (машинная обработка) и «W» (перехват).
«Безопасность связи» — подразделение АНБ для защиты информации в линиях связи США. Все шифрсисте-мы, разработанные им, передавались в «производство» для анализа. Однако наличие шифратора еще не означало отсутствие утечки информации в каналах связи, на которых он был установлен и мог быть использован. Так случилось с засекречиванием переговоров между американскими летчиками в ходе боевых операций во Вьетнаме. Пилоту во время боя, когда дорога каждая минута, некогда было ждать, пока медлительный шифратор «разжует» и «выплюнет» в зашифрованном виде сообщение, адресованное другому пилоту. Поэтому летчики просто отключали шифратор и вели переговоры в открытую.
«Служба исследований и инженерии» — подразделение, занимавшееся разработкой технических средств перехвата сообщений из каналов связи и аппаратуры их последующей обработки.
«Служба телекоммуникации и вычислительной техники» — подразделение АНБ, игравшее особую роль. Значение АНБ в развитии вычислительной техники было огромным, ведь, по оценкам экспертов, в своем техническом оснащении Агентство всегда опережало приблизительно на 5 лет уровень самой современной технологии на Западе. За примерами далеко ходить не надо.
В декабре 1952 года для целей дешифрования в АНБ был использован первый в мире компьютер с памятью на магнитном барабане «Атлас». Но американские криптоаналитики оказались ненасытными в том, что касалось вычислительной мощности их машин, и в 1957 году было положено начало новому проекту под названием «Молния»: правительство выделило 25 млрд, долларов на создание ЭВМ, которая по объему оборудования должна была превосходить существовавшие тогда машины в тысячу раз. В 1958 году АНБ одобрило предложенную фирмой Ай-Би-Эм экспериментальную ЭВМ «Стретч» и в 1962 году получило первый из 7 экземпляр компьютера. В целом ЭВМ «Стретч» оказалась настолько удачной, что она использовалась в АНБ вплоть до 1976 года.
В 80-е годы в распоряжении АНБ находился самый большой и совершенный парк ЭВМ в мире. Кстати, известный разработчик супер-ЭВМ Сеймур Крей тоже начинал свою карьеру в 50-е годы в АНБ, проектируя машины для решения на них дешифровальных задач. В 1976 году группа «С» «производства» была ликвидирована, а ее функции переданы «службе телекоммуникации и вычислительной техники».
В 1981 году АНБ создало в своем составе специальное подразделение — «центр оценки безопасности компьютерной техники». В его задачу входила оценка «железа» и программного обеспечения частных фирм с точки зрения уязвимости для проникновения. Хотя фирмы-изготовители ЭВМ предоставляли свои изделия для такой оценки добровольно, отказаться это сделать значило бы для этих фирм сказать «прощай» выгодным правительственным контрактам.
На байдарках и каноэ
«Административная служба» — подразделение АНБ, которое занималось набором сотрудников на работу. Особый интерес для нее представляли инженеры (особенно в области электроники), математики (особенно со степенями), лингвисты и переводчики (особенно со славянских и азиатских языков). Потенциальному сотруднику АНБ вручался рекламный буклет, в котором не было и намека на то, что АНБ — шпионская организация. Об Агентстве в нем говорилось как о государственном учреждении, занимавшемся созданием систем для защиты информации в каналах связи.
Далее кандидату на должность в АНБ предлагалась серия тестов для выявления у него способностей к различного рода профессиям, представлявшим интерес для АНБ. В качестве примера такого теста можно привести следующий.
Представьте себе антрополога, сидящего на высокой скале. Перед ним открывается вид на населенные различными племенами острова. Между островами снуют каноэ с посыльными. Кроме того, острова обмениваются сигналами с помощью костров. После текста со сведениями типа «Каноэ А движется к острову 3, затем к острову 7, а каноэ В в это время движется от острова 12 к острову 1; в этот момент с острова 6 острову 1 подается дымовой сигнал...» следуют вопросы: какой из островов наиболее важен в этом обмене сообщениями? Какой из островов управляет обменом сообщениями? И так далее в том же духе.
В другой задаче говорилось о служащих некой компании, размещенных в нескольких комнатах здания, которые соединены ненадежными переговорными устройствами. Давалась вводная информация: «Из-за неисправностей в системе связи между комнатами чтобы из комнаты А связаться с комнатой Е, нужно связаться с комнатой С, но из С с Е можно связаться только через D». Далее еще полстраницы такого же текста, а в конце вопросы: что делать, если в А никого нет, а нужно из комнаты Y связаться с комнатой N? И тд. и т.п.
После серии тестов шли различные формальности — заполнение всевозможных анкет, формуляров, прохождение медкомиссии, проверка с помощью полиграфа (детектора лжи»). Стандартным при такой проверке был вопрос о том, вступал ли поступающий или поступающая на работу в АНБ по достижении совершеннолетия в связь с лицами своего же пола. Проверялось наличие информации об этом человеке во всех агентствах и учреждениях США, занимавшихся расследованием противозаконной деятельности. Эти проверки часто длились больше года. Полученные в результате данные обобщались и анализировались «административной службой». Если кандидат на зачисление в сотрудники АНБ прошел проверки успешно, он подвергался новой серии тестов для более точного определения подходящего поля деятельности. Эта серия тестов могла включать в себя определение последней цифры в данной последовательности чисел с помощью нахождения в ней закономерностей или заполнение пустых мест, помеченных звездочками, в арифметическом выражении с известным ответом.
Кроме этого, в подчинении у «административной службы» находилась «служба безопасности АНБ».
В брюках из шерсти ламы
Национальная криптографическая школа (НКШ) была организована в Агентстве в 1965 году с целью подготовки квалифицированных кадров для его нужд. В НКШ имелось несколько курсов подготовки — от 8-недельного по основам криптографии, в ходе которого слушатели узнавали в деталях о месте и роли АНБ в шпионском сообществе США, до 7-недельного по криптографии для руководящего состава. Подготовка руководства на 7-не-дельных курсах включала, кроме всего прочего, и проведение «маневров» путем моделирования политической и военной ситуации, в которой должны были проявить свои способности слушатели-руководители.
Самый высокий уровень подготовленности давал 18-недельный семинар для криптоаналитиков высшего класса. За этот срок от 12 слушателей требовалось изучить в общей сложности 60 книг, посетить большое количество лекций и семинаров, выполнить более 400 практических заданий. Для окончивших эти курсы открывались широкие перспективы должностного роста. Кроме того, они вступали в элитарное общество криптографов в рамках АНБ.
Одним из атрибутов членов этого общества являлись белые брюки из шерсти ламы. Символом общества стали четыре остро заточенных карандаша — первое в мире приспособление для вскрытия шифров. Помещены они были в пустую жестяную банку из-под мармелада. Девиз общества гласил: «Только тот, кто вскроет банку, отведает мармелада». В процессе учебы на 18-недельных курсах будущие члены общества должны были, в частности, вскрыть шифр выдуманного государства Зендия и прочитать шифрпереписку его мифического премьер-министра Сальво Салацио.
Судить о размахе организации учебного процесса в АНБ позволяет далекий, но показательный в этом отношении 1979 год. Тогда около 19 тыс. человек прошли подготовку на 500 различных курсах НКШ. Из них 13,5 тыс. являлись гражданскими служащими АНБ, 2,5 тыс. — военными чинами АНБ, а остальные — сотрудниками других правительственных агентств и ведомств.
В АНБ существовал также ряд неформальных объединений по интересам, которые носили название ассоциаций. Например, одна из таких ассоциаций занималась составлением словарей для языков народов, не имевших письменности, другая — переводом с голоса при помощи технических средств, третья — совершенствованием языка для общения с шимпанзе.
Поделиться книгой: