Помоги проекту - поделись книгой:
Взгляд со стороны
— Нет, резать надо не так, а вот... Фенх наблюдал картину совместного приготовления обеда и пытался побороть нервный тик. Его “свет” Мираша тихо подхихикивала, забрав себе в личное пользование мягкое кресло-подушку и всю прилежащую к нему территорию, отпуская то и дело комментарии в адрес выражения лица своей “тьмы” и творящегося на кухне, о котором можно было узнать просто поглядев на литое стекло в радужныз разводах, кои являлись очередным творческим порывом Сони. Видно через это чудо декора было паршиво, слышно — еще хуже (подслушивающее устройство не в счет, тем более, что Ашай о нем прекрасно знал и если еще не выбросил в окно, значит ничего тайного и неприличного не происходило. Необычного, кстати, тоже), но общее представление получить можно было. — Один вечер и уже такой прогресс... Что он сделал?! – прокручивал в голове наметки будущего исследования несчастный друг Тай-до-рю, пытаясь хотя бы отдаленно представить то, до чего додумался обычно такой правильный, благородный и положительный Ашай. Ну, не пытал же он Соню в самом деле?! Тем более, что если бы пытал, то девочка уж точно не позволила бы ему такой роскоши, как совместная готовка, постоянные прикосновения... И сама бы не начинала контакт! — Абсолютно ненаучное чудо, не спорь со мной, основанное на взаимном доверии и уважении чужих ценностей, мой милый сумасшедший гений, – мило улыбалась Шей-ти, разглядывая висящее на стене цветочное безобразие. Колючие ветки, усыпанные кроваво-красными ягодами, нежные, словно бы отлитые из воска, белые цветы с розово-фиолетовыми прожилками на тонком вьющемся стебле, переплетающиеся с темно-зелеными, почти черными листьями обычной травы. Это было... удивительно. Вроде бы несовместимое, а как дивно смотрится! — Это доверие и уважение у них присутствовало с первой встречи, и что-то я не припомню таких результатов за один вечер! – глядя на то, как Соня, заглядывая через плечо Ашаю, просит дать ей попробовать блюдо, а тот, смеясь, аккуратно кормит ее с ложки. – Это... слишком... слишком... — Лично. Нежно. Близко. Трепетно. Страстно, но это пока еще только со стороны Ашая... И девочка, кстати, до сих пор в одежду, как в кокон завернута... Меньший по размерам, надо признать, – прищурилась Мираша, сравнив обычный вид Сони (юбка, платье, жилет и плащ с длинными рукавами) с сегодняшним (жилет и платье, причем, первый — расстегнут). -И да, я завидую! У нас, например, с тобой не те характеры, чтобы такие сантименты разводить на виду у всех, а эти... ну, не на виду у всех, но мне от их эмоций даже... стыдно как-то. — Словно подглядываешь без разрешения в чужой мир, да. Эх, и ведь идиота оба... — Ммм? — Ну, это только сейчас у них временный период нормальной жизни. Вот, сама потом посмотришь и мои слова вспомнишь, пройдет еще немного времени и они придумают себе новые проблемы на головы! Ведь, как у них все начиналось, – начал Фенх под звон разбившейся посуды – Соня не сумела удержать тарелки и уронила их, причем, чуть сама на последовала за ними, но тут спасла реакция Ашая, – ты же — не знаешь. А я — знаю. И это... были сущий кошмар и ужас на отдельно взятом корабле! — Ну-ну, ведь, наверняка, преувеличиваешь. — Я? Да тут и преувеличивать-приукрашивать ничего не надо, это тебе любой на корабле подтвердит, кроме отца нашего дражайшего Тай-до-рю. На свою голову научили его медитациям и искусству “верхнего слоя”! Мираша заинтересованно подалась вперед, услышав незнакомое словосочетание. Настоящего ученого и энциклопедиста ни что не остановит перед неизвестным. Тем более, если информацию можно получить сдесь и сейчас, да не от кого бы то ни было, а от собственной “тьмы”. — Это еще что такое? — Как бы тебе объяснить... Это как бы... умение, даже скорее способность, прятать свои настоящие чувства под пологом спокойствия. Соня как-то назвала это тихим омутом, в котором водятся какие-то черти, – попытался наиболее просто и точно объяснить Фенх. – Я сам узнал случайно, от самого Ашая, которого, по его словам, этому научил его прадед. У того тоже сил и сумасшествия было до звезд, а вот “свет”... долго не появлялся, он уже за середину жизни шагнуть успел, когда встретил свою Шей-ти. А Ашай... начал сходить с ума, причем серьезно так, до полного поглощения своей внутренней тьмой, еще в детстве. Вот его и обучили этому... В этом случае чувства как бы... замораживаются, притупляются. Это, конечно, не есть как хорошо для организма и психики, но позволяет с большей процентной составляющей дождаться рождения своего “света”. Тут главное, не сорваться, пока ждешь... — Бедный... Мираше было искренне жаль Тай-до-рю. Она помнила, каким встретила своего Фенха и... то, что Ашаю было хуже чем ее “тьме” она знала прекрасно, но никогда даже не догадывалась, что все настолько плохо. — Ага. И вот является этот несчастный на корабль, Соня у него на руках, а в душе у обоих хаос наиполнейший. У одной — стресс, куча психических заморочек и полная погруженность в себя с редким всплыванием на поверхность, а у второго — лава чувств подо льдом спокойствия, почти срыв в темноту сумасшествия, без права возврата и понимание, что семья его “свет” не примет. Трагедия, одним словом. Вся команда спешно ретировалась на капитанский мостик, а этих двоих — по каютам, чтобы “не слышать” и самим не мучится, ибо двух “на грани” на корабле было более, чем достаточно. И не скажешь теперь, что когда-то все так и было, теперь, что Ашай, что Соня перешагнули этот рубеж, научившись ценить не только духовное присутствие друг друга, но и физическое. Не на том уровне, который требовался, но уже на более-менее достаточном для таких разных созданий. Хотя осознать и принять им надо еще много. — Так вот, ашай тогда ходил, честно, убить его было бы милосерднее, чем заставлять так мучиться. Их обоих. Но, на удивленее всем они... справились. И ведь молчит, зараза, не говорит, как смог пробиться сквозь ту стену, что выстроила Соня! Такой материал, такой материал, такие перспективы... — Фенх! — Молчу-молчу... Мираша покачала головой, улыбнувшись парочке на кухне. Соня как раз взяла Ашая за руки, прижавшись к ним щекой и что-то говорила, а Тай-до-рю смотрел на нее и, кажется, даже дышал через раз. Вот они засмеялись, причем Соня ткнулась своей “тьме” куда-то в район живота, цепляясь за его жилетку, так как ей даже стоять было тяжело — так сильно она смеялась. Это было так мило... — Давай дальше, без научных высказываний, мне их вполне хватает и дома. Не то, чтобы я жаловалась, но у нашей пары готовка плавно подходит к концу, а значит они скоро придут сюда, а я хочу дослушать всю историю до конца. И сегодня. — Как скажешь, слово моего “света” – закон, – шутовской поклон, лукавая улыбка и вот уже Мираша смеется, щуря черные глаза. – Вот, а у них нормальные отношения начались только сейчас, то есть — вчера. А до этого, я ходил к ним, капал им на мозги, просил-умолял-советовал Ашая самого сделать этот чертов первый шаг, но разве его можно заставить? Тем более, что он вбил себе в голову, что Соня слабая и нежная, и что ей нужна защита! — А разве это не так? — Нет, не так, можешь мне поверить. Эта девочка, не знаю уж почему все считают ее такой никчемной и слабой, Ашай — не в счет, он ее “тьма”, а в этом случае совсем иные правила, говорю о собственном опыте, когда это... откровенная ложь. Соня еще сто звезд нам вперед даст, а может и больше, и сумеет победить не особо запыхавшись. А знаешь почему? Мы – “слышим”, а она знает и верит. Ей не надо полагаться ни на какие способности, не надо пытаться “услышать” или прочувствовать. Она знает и верит где-то... в глубине своего “Я”. Ее нельзя запутать, она всегда будет доверять Ашаю, даже если вся Вселенная будет против и отвернется от него. Да вспомнить тот обвал! Мы, перестав “слышать”, решили, что это — конец, а она — нет. И оказалась права. Шей-ти слышала об этой истории и, если честно, считала ее наполовину выдумкой. Ну как можно пытаться спасти того, кого нельзя “услышать! Тем более, за обвалом! Тай-до-рю и Тай-до-но, наверняка, придавило, если думать логически, и проще да и надежнее — не лезть и не подвергать опасности другие жизни. Поступок же “света” Тай-до-рю мало того, что вызвал у многих шок, так еще и подвергся осуждению. До того момента, пока из под завалов не извлекли вполне живых, пусть и не очень целых, несчастных пленных. Сколько же жизней они потеряли из-за собственной самоуверенности и глупости? — Знаешь, я знаю, что Соня “не слышит” никого, но то, что связывает ее с Ашаем... Это выше моего понимания! Это просто невозможно, но есть... Она, после того, что у них тут произошло вчера, абсолютно точно озвучивает реакцию Ашая на что угодно! Находясь в другой комнате, со мной. Но я-то его “слышу”, а она — нет! — И тебя это... удивляет? — Честно? Безумно. Я их просто не понимаю. — Это еще не самое страшное, – перелистывая спокойно лежащую еще несколько моментов назад на столе тетрадку. Исписанную корявым Сониным почерком, к великому сожалению Шей-ти, русскими словами. – Ты мог их не принять. Мог, но не стал, потому что дружба с Тай-до-рю Ашаем Ли была для Фенха одной из самых дорогих вещей в мире. Поэтому он и переживал за них, и мозги вправлял, и присматривал... — Эй, а чего это вы такие хмурые сидите? Что-то случилось? Улыбка Сони могла осветить маленький город. Она была по-настоящему счастлива, вновь научившись нормально чувствовать и реагировать на чужие прикосновения. Поняв, какой глупой она была и... неправильной.Сломанной, как кукла, которой обрезали все ниточки и теперь она грудой составных частей лежала на земле. — Ничего, о работе задумались... — Работа — зло, но без нее никак, – филосовски пожала плечами девочка, скрываясь за стеклом. – Сейчас кушать будем! — Слушай, а что у тебя здесь написано? – спросила Мираша вдогонку Соне, потрясая тетрадкой. – Не мое дело, конечно, но интересно же о чем пишут инопланетные гости! Фех закрыл глаза, чтобы не видеть этого позора. Вот ведь... вечно надо сунуть нос в чужие записи, и ведь не от того, что плохая, некультурная или вынюхивающая что-то, а из простого любопытства! Причем, даже сердиться нереально... — В этой? Разговор с Богом. Это у нас такое задание в классе по литературе было. — Разговор с Богами? И как, отвечают? Это такой ритуал? – посыпались вопросы, но Соня только рассмеялась. — Ну, во-первых, не с богами, а с богом! Это у вас их — пара, а у моего вероисповедания — один. — А есть иные? – тут уже влез Фенх, стараясь не замечать насмешливой улыбки Ашая. Тот уже давно расставил в этих вопросах все галочки, да и то, что написано в тетрадке прекрасно знал. — Угу. У нас, так точно. На Земле вообще много вероисповеданий. Я — христианка и верю в одного бога. Так вот, то, что написано — просто задание. Что было бы если, я могла поговорить с богом. Не говорила, но могла бы. Вот просто так. И это не ритуал или что-то важное. Просто мысли. — Очень интересные мысли, надо сказать, Фенх. В них та Соня, которая была еще до Зверинца, без, как ты говоришь, надуманных глупостей и психических травм, которая умела жить сегодняшним днем, не оглядываясь на прошлое, – заметил Ашай, кладя руку на плечо Сони. — Не верю. Если бы так писала, то у вас все было бы намного легче... — Нет, Фенх, нет. Легко писать, что не думаешь о прошлом, когда ничего страшного с тобой не случалось. Когда оно обыкновенное, как у всех. Знаешь, мое прошлое очень простое — родилась, ходила в детский сад, потом в школу. Дружила, ссорилась, влюблялась... У меня были мама и папа, и полный дом родных на праздники. И ссадины на коленках, и разорванные штаны с кофтами, и обоженный о горячий чай язык, а кроме того завтраки-обеды-ужины и еще что-то поздно вечером на перекусить. Обычные каникулы на даче, обычная квартира, обычная семья. Как у многих. В моем прошлом до попадания в космос, в зверинец, не было ничего необычного, странного или страшного. Поэтому я могла о нем не думать, – начала объяснять Соня, даже не замечая того, что для поддержки взяла Ашая за руку. Крепко взяла, так, что даже костяшки пальцев у нее побелели. Это не осталось ни для кого незамеченным из присутствующих, но все промолчали, понимая, что сейчас им говорить по меньшей мере не стоит. – Вы живете так же. Обыкновенно для таких, как вы, для представителей своей цивилизации. И тоже не думаете о прошлом. Да определенного момента, пока жизнь не тряхнет. Меня она ударила тогда, вышибла из детства, хотя я еще очень долго цеплялась за его иллюзию. Поэтому... То, что я тогда написала — нормально. Глубокий вздох... — Мне было легко не думать о будущем, когда я хотя бы приблизительно знала, что меня там ждет. Сейчас — не знаю. Я надеюсь, догадываюсь, строю планы, но — не знаю. А тогда знала. Мне предстояло окончить еще два класса школы, потом поступать в университет и, если все сложится хорошо, то и в аспирантуру. Ходить на свидания с мальчиками, влюбиться, выйти замуж, родить детей, перед этим, правда, желательно было устроиться на хорошую высокооплачиваемую работу и сделать карьеру. Понимаете? У меня было бы все, как у всех. Я бы просто плыла по течению. Но я попала в водоворот и вот теперь сижу перед вами с кучей психологических заскоков, любовью к Ашаю и желанием найти дорогу домой. На чужой планете в черт знает какой точке космоса. И поэтому сейчас, я бы с ним поговорила, задала бы кучу вопросов, а не сидела бы молча. А может, сидела бы. Потому что, несмотря на все случившееся со мной, я не считаю себя несчастной. Теперь. Здесь и сейчас, Фенх. И да, как и раньше — я ничего не буду просить. Но и делать что-то одна — тоже. Потому что у меня есть тот, с кем я могу разделить не только свои проблемы и мечты, но и жизнь. И хорошо, что я поняла это хотя бы вчера, а не через тысячу лет, а то ведь с меня сталось бы! Фенх и Мираша смотрят на Соню серьезно, пытаясь понять и осмыслить то, что она им говорит суховатым, даже немного злым голосом, пряча за ним осколки разбитого прошлого.. А Ашай молча поддерживает, ибо он не пытается, он — знает и понимает. — Я... благодарна, в какой-то степени Богомолу за зверинец и госпоже Нассаги за ее... заведение. Я видела и знаю больше, чем кто бы то ни было на моей планете. Я побывала в космосе, я живу с инопланетянами, я нашла среди них свою половину. Мне есть от чего быть счастливой. Еще бы Соревнования выиграть — и все вообще будет просто замечательно. А этот разговор... да гори он синим пламенем! И действительно — загорелся. Сам по себе, чем вызвал шок у Фенха с Мирашей и понимающую улыбку у Тай-до-рю, ибо он единственный, кроме Сони заметил в углу рыжего кота с коробком спичек. И совсем было не важно, как Граф сумел ими воспользоваться — он ведь не обычный кот, а почти волшебный! И все понимающий... А огонь лизал бумажные страницы, навсегда забирая с собой, превращая в дым и пепел слова, которые когда-то для Сони были правдой, а теперь стали просто ничего не значащими строчками, написанными шариковой ручкой... Разговор с Богом? Необычно... Но – зачем? Мне не о чем с Ним говорить. И не о чем Его спрашивать. Он знает все. Ведь это Он создал этот мир, а следовательно и нас. Значит, мне не о чем ему рассказывать. Мою душу Он знает и так. Как и любую другую. Все наши помыслы, мысли и чувства – словно открытая книга для Него. Просить что-то? Но – зачем?! Да, я не могу сказать, что все мои желания сбылись, но... я хочу сама их выполнить. Своими руками. Спрашивать о будущем? Бессмысленно... Оно непостоянно и меняется каждое мгновение. Да и не хочу я знать своего будущего. Всех встреч, которые мне предназначены, всей той боли, которую мне предстоит испытать, всей той радости, которая залечит мои раны, всех тех событий, которые оставят свой след в моей душу... Переживать о прошлом? Но, нет. Оно прошло. Да, оно изменило меня, сделало сильнее. Закалило. И в то же время оставило неизменной. Я вспомню о том, что ушло и принесло мне радость – с улыбкой и благодарностью. А о том, что причинило боль – забуду и сотру из своей памяти. Настоящее... Я наслаждаюсь им. Ведь оно – мгновенно. Миг – оно еще будущее. Миг – уже прошлое... Говорить о войнах, мире, любви и прочем – не стоит, по-моему мнению. У каждого своя истина и своя правда. Мои иллюзии со мной. Моя вера – тоже. Как и мысли. Мне не о чем говорить с Богом. Поэтому я просто сяду подле Него и помолчу. И это молчание скажет Ему намного больше любых слов. И молчание Его будет мне ответом. И в руках у меня вспыхнет белыми звездами миртовая ветвь... — Я тогда... была не права во многом. Да и сейчас, скорее всего. Тоже. Но я — изменилась. Этот мир не оставил мне выбора. И в моем случае, пришлось смириться и начать жить дальше, потому что если бы я осталась стоять на месте, то... я бы подвела не только себя, но и Ашая. А это уже — предательство. Меня не нужно жалеть, мне не надо сочувствовать. И та Соня, и нынешняя — это я. Просто жизнь, прошлое, настоящее и будущее у них — разные. И мечты — тоже.
Глава 23
Состязания
Ашай улыбался, смотря на то, как Соня отводит от него глаза и пытается согнать румянец с предательски алеющих щек. Эта картина была бы восхитительной, если бы не настолько яркое смущение смешанное с сильнейшим дискомфортом, бушевавшими в душе его “Света”, вызванные костюмом, который пришлось девочке одеть на Состязания. С точки зрения Тай-до-рю, Соня выглядела волшебно, как звездочка нежданно-негаданно свалившаяся ему в руки. В детстве он мечтал дотянуться до звезд, прикоснуться к ним... Это потом он узнал, что такое желание никогда не осуществится, однако Ашай думал, что свою звезду он поймал. Соня считала иначе, разумно оценивая себя не как звезду, а катастрофу, нет, не вселенского масштаба, а отдельно взятого дома. — Ашай, мне что-то не по себе... С самого вечера Соню грызло противное чувство тревоги, масляное и тяжелое, мешающее дышать и заставляющее постоянно передергивать плечами. Причину для него девушка не находило и от этого становилось еще тяжелее. Что-то должно случится, если уже не случилось, но — что? — Вижу. Не волнуйся, у тебя нет повода за меня волноваться, я прекрасно себя контролирую... — Но ведь... черт, не знаю Ашай! Мне везде мерещится какая-то чушь и мысли крутятся в голове, крутятся и никак не хотят успокоится! Постоянно думаю о том, что будет если... твой контроль рухнет, а я не смогу тебя удержать, – заламывая руки, вскинулась Соня. – Я.. ужасно боюсь... чего-то. Ашай глубоко вздохнул, хотя было положить руку на плечо своему “свету”, но вспомнил, что он уже в полном боевом облачении и лучше этого не делать — можно поранить хрупкую девушку. — Не думай. То, что суждено — случится, и мы не сможем этому помешать, а проблемы будем решать по мере их поступления, хорошо? — Да вы фаталист, батенька! – ехидно заметила Соня, поднимая одну бровь. Ашай не обижался на тон слов, прекрасно “слыша” ее волнение и понимая, что это все — напускное. — Фа-та-лист? — Это значит, что ты веришь в судьбу и в то, что суждено и предначертано обязательно случится. Как-то так... Полного значения я не знаю, так, приблизительно понимаю, потому что это... ну, все знают. Там, дома. И ни у кого оно не вызывает... ммм... вопросов, вот. Тай-до-рю удивленно прикрыл глаза, запоминая и осмысливая новое слово, новую частичку мира Сони. — Возможно. А ты — нет? — Неа, я верю в то, что человек сам строит свою судьбу... — Но это не мешает тебе верить в... Бога? — Неа. Я считаю, что.... ммм.... как бы сказать... Человеку дан выбор, вот! Что сделать, как поступить, и все, что с ним случается, это последствия его же выбора, понимаешь? Эти последствия могут быть как хорошими, так и плохими, неожиданными, страшными или радостными. Они — результат нашего, как бы, шага-выбора. Но Бог, он создал все. Зло, добро, рай, ад, всю вселенную. — Рай? Ад? – кажется, Соня за этим разговором забыла о своих тревогах. Хорошо. – И не ты ли мне не так давно говорила, что создание мира и твоего вида объяснено научно? — То, что я верю в бога, Ашай, не означает, что я отвергаю науку и иные знания и доказательства о том, что его — нет, – нахмурилась Соня, меряя шагами залу, где они с Шай-ти ждали своего вызова на арену. Еще одна традиция — видеть сражения соперников тем, кто тоже участвует них, – нельзя. – Чем больше я живу здесь, чем больше узнаю о том, как устроена вселенная с научной точки зрения, тем больше убеждаюсь, что бог есть. Потому что, ну, невозможно, чтобы все было само по себе настолько гармонично. Слишком это... дико, неправильно. Я не говорю, что мой бог создал это все, не говорю, что ваш или еще чей-то, просто... я считаю, что есть некая высшая сила, которая ответственна за весь этот бардак, который мы зовем жизнью. Я умею ходить по снам, Сказочница, я про нее тебе рассказывала, когда-нибудь станет демиургом, а Граф — вообще кот, умеющий разговаривать. Нормально ли это? Нет, – взлохматила волосы Соня, заставив и так не идеальную стрижку походить на воронье гнездо. – И да. Потому что оно — есть. У вас же тоже есть свои боги, хотя вы глубоко научная раса! — Не все можно объяснить наукой, Соня. Из-за этого мы и умеем верить. Ни одна наука, ни один эксперимент еще не объяснил нам, почему мы Шай-ти и Шей-ти, почему происходит наш выбор, и почему... иногда он выходит за границы нашей расы, – спокойная отсылка к их отношениям, они — пара, это есть и будет, даже если между ними будут лежать миллиарды световых лет. – Мы с тобой вообще нечто из ряда вон, как ты говоришь иногда. Вы, люди, вообще нечто странное, непонятное и притягательное... Затерянные в просторах космоса вы обладаете той силой, которой лишены мы, не смотря на то, что вы слабы и хрупки, как звездный свет. Свет, который проходит сквозь космос, чтобы осветить наши темные ночи... — Даже если сама звезда уже давно мертва. — Верно. Соня улыбнулась, окинув взглядом высокую фигуру Тай-до-рю. Она никогда не призналась бы даже под пытками, но ей нравился такой... Ашай. Нет, милый, домашний, в штанах шароварах и с понимающе-робкой улыбкой он ей тоже нравился безумно... Нет, не так, когда он был дома — он был родным. Своим, до самых кончиков длинных кос, перевитых камнями, понятным. Обыкновенным. И это был ее Ашай, существующий только для нее и ради нее, ее “тьма”, которая рядом с ней становилась не такой жуткой, смертоносной и непонятной. С таким Ашаем Соня могла валяться на коврах, пить чай, дурачится, дразниться, не думать о завтра и вчера, о том, что у него есть какие-то обязанности, ровно как и у нее. Тогда это было... не важно. Сейчас же Соня поняла, почему Ашай носил титул Тай-до-рю, главнокомандующего армией, если переводить с шайтиана на русский. Он был... холодным, собранным, похожим на некое божество войны, безумно прекрасное и далекое. — Что-то не так? Девушка покачала головой. Все так, все. — Просто... любуюсь. Босой, опять чертовы правила, заболеть ведь можно, впрочем, Шай-ти простудами не болеют... В тонких шароварах, перехваченных тонкими поясами на щиколотках, выше и ниже колена, к ним цеплялись витые цепочки, к которым были подвешены маленькие шарики, похожие на бубенчики. Ашай сказал, что это мини-бомбочки. Белые — световые, красные — для плавки различного вида материалов, а голубые — дымовые. Про фиолетовые и желтые Соня не запомнила, к своему стыду. Пояс широкий, однотонный, с пушистыми кисточками на концах, свисающих почти до самого пола. Длинна этой прелести варьировалась от четырех до шести метров, в зависимости от ранга, который занимал шай-ти. У Ашая, как Тай-до-рю, длинна пояса, который мог выступать и в роли оружия, если того требовали обстоятельства, была максимальной. Жилет, плотно прилегающий к телу, выполняющий функцию щита из-за своей прочности и вшитых в подкладку различных микросхем, призванных генерировать защитные поля, вокруг носителя. От прямого удара не защитит, правда, но снизит болевой эффект и степень опасности ранения. По рукам идут все те же кожаные ремешки, но уже с тонкими стилетами и иглами с парализующим ядом. Яд был какой-то мудреный, т. е., если оцарапается Ашай, то ничего не будет, а если Фенх, то смотреть ему в потолок лежа в лучшем случае на коврике и ждать, пока добрый друг не даст ему противоядие. В верхних руках два искривленных лезвия, пускающих на солнце солнечных зайчиков, и скованных длинной-длинной цепочкой, которая в свою очередь покоилась в нижней паре рук, видимо из-за того, что ей можно было абсолютно спокойно защищаться. — И как, нравится то, что видишь? — Мммм.... еще не знаю. — Врешь ведь. — Ага. В комнате раздался тяжелый, тягучий как смола звук, извещающий о том, что им пора на арену. Соне — на круглую, висящую над самой ареной на высоте трех метров, платформу с гладкими краями, а Ашаю — на белый песок, искрящийся, словно снег на Земле. Сердце девушки неприятно кольнуло, когда она увидела противника Ашая — Ширха Фанши. Вот уж, что называется — врагу не пожелаешь такой удачи! Тем более, что на такой же платформе, прямо напротив Сони сидит шей-ти – “свет” Ширха. Недавно найденный, судя по всему. Они-то надеялись, что этого не случится, не сбудется предостережение Фенха о том, что этот... этот... нехороший шай-ти, как выразилась бы Соня, нашел таки свой “свет”! И то, что этот “свет” взрослый тоже не играет им на руку, хотя и тешит самолюбие. Насколько же слаб Ширх, как “тьма”, если нашел свой “свет” только сейчас, причем — взрослым! То, что Соне всего шестнадцать-семнадцать, причем она еще и инопланетянка, дает возможность показать всем присутствующим, что Ашай сильнее своего врага. Намного. — Будь осторожен... — Буду. Шей-ти ухмыльнулась, поймав взгляд девушки. Она торжествовала, прекрасно понимая, что Соня слабее, да еще и не обучена до конца. — Ашай!!! – почти сваливаясь с платформы, пытаясь дотянуться до своей “тьмы” закричала на всю арену Соня. Ашай мгновенно оказался рядом с ней, хотя до этого успел дойти почти до середины круглой арены. — Соня? Что... Ее крик, неожиданный и резкий, заставил напрячься и забыть обо всех, находившихся сейчас здесь. О Тай-до-но и Тай-до-ко, сидящих под навесом из тонкой ткани на самом верху арены, обо всех домах и семьях, глядящих на них во все глаза, как на какую-то диковинку, о Ширхе, прожигающем его взглядом, в котором полной до краев чашей плескалась ненависть... — Удачи... Губы у Ашая были сухими и жесткими, обветренными. Соня заметила, как он вздрогнул, когда она поцеловала его, но затем Ашай улыбнулся краешками губ не отрываясь от нее и благодарно прикрыл глаза. — Благодарю тебя, тишшихри ти де рао, – отрываясь от губ Сони и благодарно кланяясь. Тишшихри ти де рао — хранящая и оберегающая. Так Шай-ти обычно называли своих жен, в крайнем случае невест. У девушки защипало глаза, но она упрямо сжала губы. Она не заплачет, не здесь, не при Ширхе. — Траши де мао миш, – прошептала Соня в спину Тай-до-рю. “Поддерживающий и защищающий”. Эти слова девушки можно было буквально понимать как то, что если Ашай выживет и победит, то она согласна будет стать не просто его “светом”, но и женой. Соня понимала, что произнося эти слова навсегда обрезает себе возможность возвращения домой, на Землю, потому что... ее свяжут совсем иные клятвы, как и обязанности. По большому счету, она обрезала себе путь домой еще тогда, когда ушла следом за Шай-ти на их планету от госпожи Нассаги. Но... почему-то это уже не казалось страшным и ненормальным, грустным и безнадежным. Эта мысль оказалась даже в какой-то степени утешительной, отдающей теплом и нежностью. Дом там, где сердце, говорили у Сони дома, и девушка уже не могла совершенно точно утверждать, что ее сердце — на Земле, вместе с родителями, семьей и друзьями. — Когда же все успело так измениться? Усилием воли девушка заставила себя выползти из дебрей собственного подсознания и обратить свое внимание на Ашай и Ширха, кружащимися по арене в смертельном танце, ибо эту битву чем-то иным, кроме танца назвать было сложно. Казалось бы — высокоразвитая цивилизация уже много тысяч лет, как покорившая космос, а традиции до сих пор сильны, и многие проблемы и конфликты до сих пор решаются с помощью оружия и пролитой крови. Это казалось странным, диким, чем-то пришедшим из глубины веков, впрочем, таким оно и было. — Господи, защити его... Губы сами шепчут молитвы, глядя на то, как взлетают цепи, вокруг дуэлянтов, как наполняется воздух звоном клинков, как взрываются с разноцветными вспышками круглые шарики-бомбы. Два безумно красивых существа — гибких, опасных хищника, которые прекрасно знали, что с этой арены уйдет на своих ногах только один из них. Но почему же сердце так щемит? Заставляет все пристальней следить за разворачивающимся перед девушкой на белом песке действием. Ловить жадным взглядом каждое движение, пытаясь угадать, понять, найти то, что вносит диссонанс в мечущуюся душу. Соня знала, что дело не в Ашае, хотя ей было до дрожи в коленках страшно за него, а в Ширхе, который никогда не вызывал у нее не то, что чувства доверия, но даже самой мало-мальской симпатии. И дело было не в том, что он враг ее Тай-до-рю, а в том, что душа у него насквозь гнилая, как старый трухлявый пень на болоте, весь изъеденный жуками. Соня не знала, откуда пришло это сравнение и понимание, но в правдивости его не сомневалась, от этого шай-ти можно было ожидать чего угодно, вплоть до удара в спину, хотя сородичи Ашая до такого старались не опускаться никогда, предпочитая честный бой — подлости, но... в семье, как говорится, не без урода. И девушка была свято уверена, что на этом шай-ти природа не просто отдохнула, а взяла продолжительный отпуск за свой счет. — Спаси, огради, руку направь.... Вот даже в Зверинце так не молилась, а тут... может из-за того, что не за себя? И ведь, Соня не могла сказать, что очень верующей была, такой, как все. И веришь, и свое мнение имеешь. Как все. — Не оставь его своей милостью... Что? Что не так?! Не могло же ей померещиться такое?!! Или.... могло? А потом была яркая зеленая вспышка, заставившая песок напитаться зеленью и засиять, сорвав, как дверь с петель, все цепи с внутренней “тьмы” Ашая, превратив его в... нечто. Нет, но как изящно и ловко этот Ширх все провернул! Маленькая бомбочка с отравляющим действием, рассчитанная только на одного конкретного шай-ти, и абсолютно безопасная для всех остальных! Пронесенная под видом обычного парализующего газа... который при контакте с воздухом давал такой ненормальный эффект — уничтожение контроля противника на глубинном уровне, на самом дне его сущности... Соня спрыгнула с платформы, и плевать, что три метра и что все ноги можно переломать, кинулась к Ашаю, переставшему быть самим собой всего несколько секунд назад, в надежде вернуть, сохранить то, что было ей так дорого, то, что Соня любила и берегла, как самую большую драгоценность в своей памяти. Улыбки, любящие и понимающие, немного нахальные и поддразнивающие ухмылки, сильные, но безумно осторожные руки, обнимающие ее по вечерам, сияющие глаза, когда она разваливалась на коленях своего шай-ти, словно кошка, песни, спетые тихо-тихо, так чтобы никто, кроме нее больше их не услышал... Не важно, что они разные, непохожие, сильные и слабые, глупые, самоуверенные, наивные, совсем не важно! Они — родные души, дорогие друг другу создания. Они “свет” и “тьма”, они не смогут друг без друга. И Соня никому не отдаст Ашая! Она сможет, вытащит его светлую, сияющую подобно солнцу душу из той тьмы, в которую ее закинул Ширх, а потом расцарапает наглецу лицо. От доброты душевной, просто так, за Ашая. Когда сумеет докричаться-достучаться до Тай-до-рю, который не узнавал никого и ничего, даже ее. И совсем не важно, что сейчас он может переломать ей все кости, играючи, не напрягаясь, тем более, что Соня сама повисла на нем, обхватив своего Шай-ти за талию и шепча, словно молитву: — Очнись-очнись-очнись... Не оставляй меня...
Глава 24
Свет
Кровь темно-бордовая, тягучая, как вишневое варенье. Она течет по плечам тонкими струйками, пропитывая белоснежное, как песок на арене, платье, расцвечивая его разными оттенками алого. Боль белая, она обжигает, пульсирует под закрытыми веками в такт биению сердца, которое вот-вот выскочит из груди. Ужас же черный, как глаза Ашая, в которых нет белка, только один сплошной зрачок, похожий на бездну. Соня знала, что она слабее нормальной Шей-ти в сотни раз, но никогда не обращала на это внимания, не понимая, не видя всей той защиты, которую ей дарил ее Шай-ти, не чувствуя его железного контроля, когда он находился рядом с ней. Со всеми рядом. Постоянно, ежечасно, ежеминутно и ежесекундно понимая, что от одного его неверного действия могут пострадать не только его друзья, но и Соня. Но даже Ашай со всем своим контролем не мог ничего сделать с ядом, отравляющим саму его сущность, срывающим внутренние оковы с его “тьмы”, превращающим его из разумного существа в зверя, чудовище. Чудовище, которое она не может удержать внутренним приказом, которое она не знает как сажать на цепь, которое... если она ничего не сделает, будет подлежать уничтожению. А ведь Фенх предупреждал, просил, умолял их быть осторожнее! Говорил, что что-то затевается... – Вы с ума сошли! Оба! Ашай, но хоть ты-то что-то сделай! Ширх не оставит тебя в покое, тем более тогда, когда у него появился реальный шанс добраться до тебя через Соню! Фенх кричит, умоляет, угрожает, пытаясь донести до своего друга всю серьезность ситуации, в которую попал Ашай. А Тай-до-рю молчит, только все четыре руки в два замка сцеплены, Соня же закусила до крови губы, вслушиваясь в сбивчивую речь ученого – тяжело, когда говорят так – быстро, резко, сбиваясь... – Я все понимаю, Фенх... – Нет, не понимаешь! Ты же сейчас сам, САМ своей гордыней подписываешь вам обоим приговор! И если тебе нет дела до себя, то хоть о землянке своей подумай...- договорить Фенх не успел, ласточкой пролетел через всю гостиную, приземлившись точнехонько на стеклянный стол, который тут же брызнул осколками в разные стороны... – Не смей... Не смей... Голос Ашая тихий, шипящий, режущий по живому без ножа. Соня и не знала, что существует еще такой Тай-до-рю – злой, гордый, готовый поднять руку на того, кого зовет другом... Она-то привыкла к совсем другому Ашаю! Спокойному, уравновешенному, знающему ответы на любой вопрос! А тут – такое представление. – Ашай, прекрати! – в ужасе зажмурилась девушка, закрывая уши руками, чтобы только не слышать такого голоса того, кого она любит. Тай-до-рю успокаивается мгновенно. Фенх осторожно встает, не отводя взгляда от напряженного лица друга, который теперь пытается прожечь дыры в ковре глазами. – Как хочешь. Я предупредил. – Благодарю, но мы как-нибудь сами. Гордый, гордый Ашай! Фенх понимает, “слышит”, что сорвался он на него не со зла, а от страха, от понимания того, во что сам втравил свою Соню. Но... Теперь случилось то, что случилось. “Тьма” сорвалась, и это оказалось до безумия страшно. Так страшно, как не было Соне даже в первые дни в Зверинце, когда пришло осознание и понимание, что домой она не вернется, только сейчас она боялась не за себя, а за этого инопланетянина, чьи руки легко сжали ее плечи до фиолетовых синяков, местами прорвав кожу слишком сильно надавив на нее резными в шипы кольцами, которые сами по себе были оружием. Она боялась того, что его убьют, что у них не будет даже микроскопического шанса быть вместе. Черт, они еще в собственных отношениях не разобрались! – Ашай... Тай-до-ко смотрит холодно и беспощадно, готовая в любой момент отдать приказ об уничтожении, не смотря на то, Ашай ее друг, но... Она Тай-до-ко, жрица, и у нее есть свои обязанности, как у высшей власти на этой земле. И если для сохранения мира и спокойствия всего народа ей придется пожертвовать другом, она это сделает, как бы хорошо Тай-до-ко не относилась к Соне или Ашаю. Большая власть всегда налагает и большую ответственность, и жрица поняла это давно, когда потеряла своего Шай-ти. Но это не важно, не важно совсем, потому что тут, рядом стоит и ухмыляется та мразь, которая сотворила это с ее “Тьмой”. Мягкой, нежной, заботливой, опасной, страшной, манящей... – Ашай, пожалуйста... Ашай... Соня не могла докричаться до канувшего в бездну разума Тай-до-рю, во всяком случае так – словами, сказанными даже не на шайтиане. Огнем жег направленный на нее взгляд матери Ашая – Ашехры. Она так боялась, что эта земная девчонка погубит ее сына, и вот, так и вышло! Не смогла, не удержала, а ведь до того, как они встретились ее сын был одним из сильнейших, а теперь... сломанная игрушка в руках судьбы, которой у него больше нет. Эта землянка убила его, убила ее мальчика! – Ненавижу... Ширх смеялся, зло, торжествующе. Вот так-то вам, малыши, не следует связываться с теми, кого хранит истинный “свет”, а не жалкая на него пародия! А Соня смотрела в глаза своему чудовищу и вспоминала-вспоминала-вспоминала... Первая встреча. Она тогда так боялась под ледяной коркой равнодушия, а еще ей было интересно – кто такие эти Шай-ти, о которых столько говорят. Ее тогда постигло жестокое разочарование – высокие, неказистые, немного похожие на странных насекомых, которым по какой-то глупой шутке добавили человеческие черты. Но в руках этого странного создания, которое протянуло к ней руки и позвало ее, было так спокойно и уютно. Соня тогда впервые... за какое же время?... заплакала. Путешествие на корабле, легкая, как крыло бабочки, опека. Ашай тогда так боялся лишний раз к ней прикоснуться! Впрочем, она тоже боялась, всего – начиная от большой, темной каюты, из которой можно было смотреть на проплывающие за огромным огнем звезды. Соня тогда не верила этим инопланетянам, ни капельки, но спасал Граф, постоянно крутящийся рядом, когда в поле зрения не было Тай-до-рю. Этот рыжий хитрец все время что-то ей рассказывал о том мире, в который ее нес корабль, о Ашае, о потерянной Земле... Первая встреча с Ашехрой. Первый срыв, настоящий, когда говоришь то, что на душе, когда чувства – тугой комок, вставший у горла и мешающий дышать. Сколько она тогда наговорила! Просто потому, что ей было больно. А Ашай снова был рядом. Долгие дни в новом доме, постепенное привыкание к ритму жизни Тай-до-рю, изучение языка и обучение – своему. Ленивые утра, когда высовываешь нос из-под одеял, чтобы проверить температуру в комнате, решая – вылезать на свет и идти искать путь на кухню, где на столе стоял оставленный Ашаем завтрак, или же перевернуться на другой бок и продолжить видеть сны. Лепка фонарика, неказистого, странного, но как же ему обрадовался ее Шай-ти! Как он в тот вечер улыбался... Соня сделала тогда вид, что не заметила его увлажнившиеся глаза, когда тот прикоснулся рукой к сияющему круглому боку ее подарка. Наблюдение за тренировками Тай-до-рю, больше похожими на диковинные танцы. Или же за его медитациями – свернувшись клубочком рядом так, чтобы дотрагиваться макушкой до острого колена, хитро улыбающегося инопланетянина. Первые кошмары, когда просыпаешься от собственного крика вся в слезах, с мокрым лицом, утыкаясь сразу же в грудь неведомо как оказавшегося в ее комнате Ашая, да так и засыпаешь во второй раз, но теперь уже без снов. Они недели две так мучились оба, а потом Соня стала спать под боком у своего Шай-ти. Рядом, но не с ним. Тот принял и понял. Только иногда, Ашай, когда думал, что Соня спит и не знает, ласково пробегал рукой по растрепанным волосам или напряженной спине девочки. Она в такие моменты делала вид, что спит. Знакомство с Тай-до-ко. Непонимание. Если с Ашайем все было просто, то тут как об стенку бьешься! Нет, Соня уважала жрицу и... сочувствовала ей, но не больше. Девушка прекрасно понимала, что друзьями им не стать никогда – слишком разные у них ценности, отправные точки, с которых начинались их личности. Фенх, забавный и заботливый. Его “свет”. Глядя на них Соня в первый раз поняла, что значит быть – “светом”. Поддерживать, оберегать и хранить, сдерживать и направлять. Это звучало дико, чужеродно ей, но... это было. У тех двоих. И их отношения были... милым бардаком, который являл собою величайший образчик упорядоченного хаоса. Эксперимент с прикосновениями. До сих пор при воспоминании о нем щекам становится горячо, а тело ломит от... чего-то. Только ломота это приятная, тягучая и какая-то... приятная. С ней было, как с шоколадным тортом – съел кусок, а хочется еще и еще, пока на блюде не останется ни крошки. Это чувство было новым и в какой-то степени даже желанным. Соня тогда смотрела на Ашая не отрываясь, на то, как он замер под ее руками, словно боясь спугнуть, оборвать это мгновение, драгоценное для него. И осознание того, какой же дурой она тогда была, когда пряталась от него в свои собственный страхи. И поцелуй-приглашение... Вот уж никогда бы не подумала! Но, как честно признавалась сама себе Соня, ей после этого эксперимента уже мало было просто быть рядом. Она постоянно так и норовила прикоснуться, обнять, поцеловать... Не важно куда, в губы, в щеки, в грудь, в руку... Только бы еще раз увидеть то сияние в глазах своей “тьмы”. Страх за нее, дни перед состязаниями, и то, к чему это все привело. – Милый мой, драгоценный... От этих воспоминаний в груди разгорался огонь, постепенно по венам, с каждым ударом бешено бьющегося сердца, распространяющийся по всему телу, до самых кончиков пальцев, с которых этот огонь падал тяжелыми каплями на белый песок. И чем жарче становилось Соне, тем крепче она прижимала к себе вырывающееся чудовище, и пусть ей было больно, пусть спину исполосовали раны, пусть... Этот огонь обжигает сильнее, чем даже настоящее пламя. От него и больно, и душно, и хочется плакать, но слезы высыхают быстрее, чем успевают коснуться ресниц, боль перекрывается новой, еще более сильной, как волна волною, а ожоги расцветают золотыми цветами с полупрозрачными лепестками... – Мой... Я не отдам тебя, никому-никому, слышишь? Только не оставляй меня и ты. И отступило безумие, испугавшись огненных цветов, украсивших волосы Тай-до-рю там, где Соня провела рукой. В черных глазах начало разгораться узнавание, а следом за ним пришло и понимание... И вот уже вместо чудовища девушка обнимает просто свою “тьму”, своего Ашая. – Соня? – Да. – Ты вся сияешь, как звезда... – голос – тихий шепот, нежный-нежный. – Моя звезда, воссиявшая во тьме... – Если ты этого хочешь, но только не теряйся больше, я еле тебя нашла. Пульс – тонкая нить, отливающая белым золотом, она трепещет, звенит, окутывает их, сковывая цепи, которое ничто не сможет разорвать... И наглец, посягнувший на них осыпается пеплом на белый песок. – А теперь спи, спи... И жар потихоньку сходит на нет, и вянут цветы, рассыпаясь сотнями искр...
*
– О, великие Боги, что это?! Тай-до-ко вместе со зрителями смотрят на обнявшую Тай-до-рю Соню в шоке, пытаясь прогнать подползающий к сердцам ужас. Кровь девушки, до этого темно-красная вдруг засияла золотом. Медленно-медленно, разгораясь все ярче, а вслед за ней начали сиять волосы, руки, плечи... Свет все набирал и набирал силу, пока не поглотил собой Соню вместе с Ашаем, внезапно успокоившимся в объятьях девушки. – Она же не Шей-ти! Люди не могут “сиять”! Но как поспорить против правды, против того, что видят твои собственные глаза? У Фенха подкосились ноги, когда он понял, что творит Соня, он упал на колени, прямо на белый песок, по которому бежали искры, рожденные из крови землянки. Сияет подобно солнцу, маленькому, нежному солнцу, которое дарит жизнь тем, о ком заботиться, но вместе с тем карает дерзнувших усомниться в его силе, в том, что оно не способно защитить тех, кого любит... – Я же тебе говорила, что она сильнее, чем кажется... А ты не верил, моя “тьма”, – улыбнулся “свет” Фенха, осторожно взъерошивая его волосы. – Нашему другу безумно повезло... – Но почему мы... “не слышали”? Даже Тай-до-ко... – Этого не услышишь, Фенх. Никогда. Только увидеть, вот как сейчас. Или как Ашай, когда заглянул в необычные глаза своего сокровища, он ведь все знал, знал давным-давно, когда мы сомневались... А Соня никогда не сомневалась и верила. Даже во время обвала, когда все твердили – “Мертв! Одумайся!” – она верила, ворочая голыми руками тяжелые камни, сдирая руки в кровь. Она уже тогда сияла, горела ради его друга, но только они все были слишком слепы, чтобы увидеть ее свет. – Мы все ослеплены своей силой, а она о ней даже не знает, – покачала головой Мираша, отчаянно завидуя земной девушке. – Помнишь, она как-то нам говорила, что в сердце каждого человека тлеет искра? Вот она, перед тобой. Искра, ставшая пожаром, когда потребовалось защищать... А мы на это не способны, и Тай-до-ко понимает это лучше всех нас вместе взятых. Тай-до-ко больными глазами смотрела на то, как Соня вытаскивала своего Шай-ти из “темноты” собственного безумия. И отчаянно завидовала, ведь если бы она была способна хотя бы на малую толику такого “сияния” ее бы “Тьма”... А между тем на арене расцветал солнечный цветок, чьим сердцем была инопланетная гостья, обнимающая Тай-до-рю. Вот раскрылись полупрозрачные лепестки сияющими арками, побежали по белому песку золотые волны, оплела сетью эту красоту тонкая нить... – Убью, стервь! Не уйдешь! – кинулся с глухим рыком Ширх на цветок, пытаясь смять, уничтожить, стереть с лица вселенной своего врага, но... Полыхнула вспышка и остался от безумца, посягнувшего на то, что хранит “земной свет”, лишь черный пепел... Почти сразу же свет начал гаснуть, рассыпаться искрами, пока не исчез совсем. Только на песке остался лежать Тай-до-рю, которого крепко обнимала потерявшая сознание Соня. На их руках мягко переливались золотые браслеты... – Мираша... Это же... О таких браслетах слагают легенды, говоря, что те, у кого они появились на руках – отмечены всеми тремя солнцами их родины. О них мечтают, их берегут, с ними уходят в могилу... – Они счастливые, оба. Они никогда не будут жить друг без друга. Это ли – не счастье, а, Фенх. Мираша до ужаса боялась того дня, когда Фенх умрет. Она знала, что переживет свою “тьму”, как и всякий “свет”. Это знание причиняло боль, но никто ничего не мог сделать с этим – такова уж их природа. А Ашай с Соней... теперь они умрут в один день, ни один из них не заставит свою половину страдать. – Кроме того, они одним махом избежали кучи проблем с оформлением брака, – к Фенху постепенно начало возвращаться хорошее настроение. Все живы, Ширх – не считается, сам виноват, друзья оказались... кхм... женаты, причем так, что аж завидно, Ашай остается на посту Тай-до-рю, а совсем скоро дни Темноты, когда можно отдохнуть. Красота! – С этим даже не спорю. Ни один священник не стал бы венчать эту парочку, а тут – сама судьба. И оспорить нельзя, и махара Ашая ничего сделать не сможет, хотя в другом случае, как мать, она могла бы запретить этим двоим связывать свои судьбы, – серьезно кивнула Мираша, прикидывая про себя – уже можно подходить к валявшемся на песке молодоженам или надо еще подождать? А, нет, нельзя, по песку искры гуляют... – Запретить? После такого? – Фенх оглянулся через плечо, отыскивая глазами Ашехру. Та стояла, сжав побелевшими руками перила балкона, где расположилась вся ее семья, выглядевшая одинаково шокировано. – Она, конечно, не любит Соню, но после такого... – Она не не любит Соню, Фенх. Ашехра считает, что Соня украла у нее сына, ее ребенка. – Чушь! Как “свет” может украсть “тьму”?! – Вот так вот, – Шей-ти спокойно пожала плечами. – Я тебе слова Ашая, между прочим, цитирую. Кстати, об Ашае и Соне... Мираша, подхватив юбки, кинулась к столу Судьи, призванному следить за честностью боев. – Ты куда?! – Целителей вызвать! А то нашего Тай-до-рю при виде такой, израненной им же, Сони совесть сожрет без всяких приправ. Фенх лишь улыбнулся. Все-таки иногда, а скорее даже не иногда, а большую часть времени, его “свет” был во много мудрее него. Нет, не в науке, в жизни. В простой, обычной жизни. Впрочем, даром что ли, ей пророчили место Тай-до-ко, если нынешняя жрица умрет. Переведя взгляд на Ашая с Соней, Фенх быстро заморгал, прогоняя наваждение – ему вдруг почудилось, что рядом с его друзьями сидит странное пушистое рыжее существо и хитро ухмыляется...
Поделиться книгой: