Русская фантастика 2015

– На всё воля Всевышнего, – отшутился Денис. Добавить ехидно: «Васильева тогда не пойдёт за вас», – он не рискнул, хотя знал об амурных настроениях генерала. – Постараюсь вернуть. Хотя не понимаю, что для наших вождей главней: вернуться целыми и невредимыми или поднять над Рогами флаг России.

– И то, и другое, – с прежней угрюмой озабоченностью ответил Зайцев. – Я тебя знаю давно, Денис, поэтому инструкций читать не буду, но ты уж постарайся.

Денис вытянулся, козырнул.

Генерал кисло усмехнулся, похлопал его по плечу.

– Иди. И возвращайся.

Денис пересёк ангар вслед за товарищами, подпрыгивая при каждом шаге: «Амур» стоял в закрытом доке лунного космодрома «Небесный», который, в свою очередь, располагался в кратере Советский на другой стороне Луны, – и скрылся в люке корабля.

Его встретили Слава Абдулов и Миша Жуков. Феликс Глинич, окончательно прописавшийся на корабле в качестве космонавта-исследователя, уже забрался в стартовую капсулу и обживал своё информационное пространство.

– Летим? – спросил Абдулов.

– По местам! – скомандовал Денис, ощутив толчок сердца в ожидании полёта. Страха не было, ощущался лишь нервный подъём и нетерпение.

В девять часов вечера сегментные створки верхнего шлюза разошлись, и «Амур» стартовал.

4

Корытом китайский корабль «Шэнь Чжоу-106» начальник ЦЭКО назвал напрасно. По своим техническим характеристикам он ненамного уступал американским «Орионам» и российским «Амурам». На китайский космопром работали многие классные специалисты из трёх ведущих держав мира, и корабли у них получались в последнее время неплохие. Хотя и не без изъянов. К примеру, на сто шестом «волшебном корабле» не было ни кают-компании, ни отсека отдыха, и китайские космонавты – тайконавты чисто по-китайски вынуждены были работать и спать в скафандрах.

Задание достичь Бороды Императора, как назвали китайские власти обнаруженный в космосе объект, экипаж «Шэнь Чжоу» в составе трёх тайконавтов получил тринадцатого марта, а четырнадцатого корабль уже стартовал с космодрома Вэньчан на острове Хайнань, откуда с завидной частотой стартовали все корабли серии «Великий Поход».

– По нашим данным, – сказал министр обороны капитану корабля майору космических сил Китая Ло Вею, – мы вылетаем первыми, поэтому будьте добры присоединить объект к Поднебесной, прежде чем это сделают для своих заказчиков другие космонавты. Вождь не потерпит неудачи, как в прежние времена.

– Хо! – отдал честь Ло Вей. – Мы готовы умереть за нашего вождя!

– Умирать не надо, – по-отечески пошлёпал тайконавта по щеке министр. – Только в случае моего приказа.

В девять часов утра четырнадцатого марта «Шэнь Чжоу» вышел над атмосферой Земли и повернул к Луне. Правда, приближаться к ней не стал, обогнул изрядным крюком и, удалившись на миллион километров, включил генератор хода, изобретенный российским учёным Леоновым, но ставший достоянием специалистов Китая и Соединённых Штатов в результате утечки информации. Поговаривали, что Леонов сам продал свои разработки за рубеж, когда российские космические власти отказали ему в содействии по постройке лаборатории.

Так это было или не так, ни Ло Вея, ни его коллег-тайконавтов не волновало. Они решали иные задачи, вдохновлённые вождём Поднебесной на любые подвиги, и вполне могли управлять сложнейшей техникой, в том числе и эграном, нажимая нужные сенсоры. Большего от них не требовалось, да и почти все функции управления кораблём лежали на компьютере Мао.

Шестнадцатого марта «Шэнь Чжоу» преодолел шестьдесят миллионов километров и пересёк орбиту Марса, который на данный момент находился по другую сторону орбиты, за Солнцем.

Тайконавты доложили в китайский Центр управления космическими аппаратами, называемый Управкомом, о своём положении и получили данные для корректировки курса. Этим делом тоже занимался компьютер, определяя координаты движения и ориентации в пространстве, поэтому никаких сюрпризов не возникло.

Восемнадцатого марта «Шэнь Чжоу» вышел в лоб приближавшемуся объекту и снизил скорость. По расчётам ведущих корабль специалистов Центра тайконавтам надо было повернуть к Солнцу и ждать Бороду Императора, постепенно увеличивая скорость корабля, так, чтобы объект сам его догнал. В этом случае дополнительных маневров для причаливания к нему не требовалось.

Расчёт блестяще удался.

Девятнадцатого марта объект стал виден в окуляры видеосистемы корабля, основой которой служили два телескопа.

Двадцатого марта Борода Императора догнала «Шэнь Чжоу», и тайконавты смогли её рассмотреть сначала в бинокли, а потом и невооружённым глазом.

– Это вовсе не борода, – заметил бортинженер корабля Джиан Тан. – Это козлиные рога.

– Скорее лосиные, – возразил коллеге второй пилот Чангпу Чен. – Вместе с башкой.

– Башка не лосиная.

– Но и не козлиная.

– Ты хочешь сказать – императорская?

Чангпу Чен засмеялся.

– Попрошу не оскорблять нашего императора! – строго сказал Ло Вей.

На этом и закончилось эмоциональное обсуждение формы объекта экипажем «Шэнь Чжоу». Все трое тайконавтов не были романтиками и не видели в космическом сооружении никаких чудес. Оно должно было принадлежать Великой Поднебесной Империи, и эта задача превышала любое другое значение найденного объекта.

Через час Борода Императора приблизилась на расстояние ста метров, скорости объекта и корабля уравнялись, и они полетели рядом, единой компанией.

Ло Вей приступил к маневрированию, чтобы завершить вторую часть задачи – стыковку с гигантским инопланетным сооружением неизвестного назначения. Для этого специалисты придумали оригинальные захваты – гекколины, с помощью которых можно было не только лазать по стенам и скалам на планетах, имеющих атмосферу, но и цепляться за твёрдые поверхности в вакууме.

Процесс стыковки занял не один час. Гекколины почему-то соскальзывали с бугристых боков центрального ядра Бороды Императора, к которому крепились ветвистые спиралевидные конструкции, действительно вблизи больше похожие на желтоватые, витые козлиные рога, чем на «сосульки бороды китайца». Лишь с двадцатой попытки – тайконавты были упорны и терпеливы – удалось «заякориться», уже без помощи гекколинов, в узле крепления «рогов» с грубым, но геометрически правильным конгломератом скал ядра, из которого торчала гигантская труба, превосходящая по размерам «Шэнь Чжоу» в несколько раз.

Компьютер корабля медленно притянул корабль к якорю, наматывая тикуроновый, не ломающийся при низких температурах вакуума трос. Движение замерло. Борода Императора по-прежнему мчалась к солнцу со скоростью около ста километров в секунду, но эта скорость не ощущалась, звёзды смещались относительно наблюдателя очень медленно.

Отдохнули, радуясь успеху, выпили по пластету горячего чая с тонизирующими добавками. Бортинженер приготовил капсулу с флагом Китая, Ло Вей – капсулу с маячком, который должен был сообщать всем приближающимся кораблям о принадлежности Бороды к объектам Поднебесной. Это было незаконно по отношению к другим государствам, поскольку международное сообщество выработало единую Хартию космоса, где было сказано: все планеты Солнечной системы и все находящиеся вне Земли объекты не принадлежат ни одному государству мира и считаются общим человеческим достоянием. Однако китайцы, равно как и американцы, всегда отличались пренебрежением к общемировым правилам и считались только с мнением своего вождя.

Первым к Бороде Императора отправился бортинженер.

Для передвижения в невесомости космонавты всех мировых держав использовали специальные модули, похожие на кресла без сидений. Имелись такие модули и на борту «Шэнь Чжоу». Тайконавты называли их тяо.

Джиан Тан оседлал тяо, компьютер Мао открыл ему переходную камеру, и тайконавт выбрался в открытое пространство, видя справа от себя бугры и дыры «астероидного ядра», а слева – яркие россыпи звёзд Млечного Пути. Не торопясь, он проверил маневренность тяо, подлетел к бугристому боку «астероида».

Беззвучно раскрылась капсула в руке тайконавта, развернулся нейлоновый флаг Китая. При полном отсутствии воздуха он так и застыл в том положении, какое ему придал механизм развёртки.

Джиан Тан поискал бугор поровней: в свете нашлемного фонаря он казался коричневым и пористым, как губка, и воткнул торец древка в скалу. Вскипел белой пеной механизм крепления, раскрывающий ячейку с клеем, выдерживающим сверхнизкие температуры.

– Хо! – дружно крикнули тайконавты в кабине корабля, чей крик просочился в наушники рации бортинженера.

Их можно было понять: по сути, главную задачу своей экспедиции они выполнили. Теперь надо было осмотреться и понять, что за объект они присоединили к владениям Поднебесной.

– Иду в обход, – доложил Джиан Тан.

– Держи наготове оружие, – предупредил его Ло Вей.

Речь шла об индивидуальных средствах защиты, которыми снабжали всех тайконавтов. В распоряжении Джиана Тана был лазерный излучатель «кунг» и приспособленный для стрельбы в пустоте пистолет «чэнс».

Телекамеры, встроенные в модуль и в шлем скафандра бортинженера передали два почти одинаковых изображения неровной стены сооружения справа: Джиан Тан, умело управляя модулем, повёл его вокруг центрального «астероида» объекта, ни одна деталь которого не указывала на его предназначение. Кроме трубы. Это мог быть и двигатель Бороды Императора, и пушка, и какой-нибудь мощный излучатель.

Какое-то время, кроме впадин, рытвин, дыр и геометрически правильных выпуклостей, телекамеры больше ничего не видели. Потом модуль бортинженера поднялся над «астероидом» повыше и стали видны «рога», облитые сиянием звёзд и далёкого Солнца, почти лишённого диска. С расстояния триста миллионов километров оно тоже походило на крупную жёлтую звезду.

Под модулем появились длинные впадины, напоминавшие русла рек. Они упирались в более высокие пирамидальные скалы.

Бортинженер повернул к основанию трубы, вылезающей из хаоса впадин и скал. Одна из впадин внезапно нырнула глубже, превращаясь в жерло тоннеля диаметром около пяти метров.

– Может быть, это вход в объект? – предположил Джиан Тан, притормаживая.

– Проверь, – решил Ло Вей.

Модуль устремился в тоннель.

Через несколько минут передача с телекамер модуля и скафандра бортинженера прекратилась. Материал «астероида», очевидно, экранировал высокочастотное электромагнитное излучение.

Ждали час.

Заволновался Чангпу Чен:

– Не надо было лететь туда. Вдруг он напоролся на какую-нибудь ловушку?

Ло Вей, обладавший железным характером и ледяным хладнокровием, помолчал. Мысль о скрытых защитных механизмах объекта посещала и его, однако отступать было уже поздно.

– Иди за ним. Будь внимательней!

Пилот вылез из капсулы управления, скопированной китайскими конструкторами у российских коллег, в переходном отсеке обуздал «кунг» и через несколько минут выбрался в космос.

Включились камеры модуля и самого наездника.

Чангпу Чен сориентировался по подсказкам Ло Вея, поднялся по примеру товарища над «астероидом» и направился к «выхлопной трубе» Бороды Императора. Вскоре он достиг того места, где находился вход в тоннель или в пещеру, в которой скрылся Джиан Тан.

– Ничего не слышишь? – спросил Ло Вей, вслушиваясь в речь Мао, вызывающего бортинженера по рации.

– Ничего, – ответил пилот.

– Будь осторожен.

«Кунг» углубился в черноту тоннеля, по обрезу которого перемигнулись красные звёздочки. Но Ло Вей не обратил на это внимания. Он разглядывал «рога», уходящие чуть ли не в бесконечность.

– Как ты думаешь, что это такое? – спросил он компьютер.

– Прошу прощения, кормчий, – ответил Мао, – уточните вопрос.

Ло Вей очнулся.

– Депешу в Управком: изучаем объект.

– Отправляю.

Полчаса прошло в ожидании новостей.

Чангпу Чен не возвращался. Не было слышно и его маяка, равно как и маяка Джиана Тана.

Ло Вей начал беспокоиться. Перспектива остаться одному и докладывать в Центр о потере экипажа ему не нравилась категорически. Он начал вызывать пропавших, дублируя Мао, однако ни через час, ни через два ответа не получил.

В душе поднялась паника, которую он с трудом, но подавил. Послал ещё одно сообщение в Управком, получил через семнадцать минут ответ:

– Выясните, в чём дело, майор. С вами вождь!

Ло Вей отключил связь и выругался отнюдь не по-китайски, несмотря на то что Мао записывал все переговоры экипажа и они после полёта становились достоянием проверяющей комиссии.

Снова, как улитки, потянулись минуты, осаждаясь на нервах чёрной пылью.

Кроме трёх «кунгов» для выхода в космос на борту «Шэнь Чжоу» должен был находиться комплект аварийных зондов, однако поход готовился спешно, и зонды на корабль доставить не успели. Ло Вей мог только сам оседлать модуль и отправиться искать членов экипажа. Правда, это было запрещено инструкцией, но в крайнем случае для спасения людей командир корабля мог и плюнуть на инструкцию.

Терпение лопнуло по прошествии четырёх часов с момента выхода в космос бортинженера.

Ло Вей сообщил на Землю о своём решении выйти на поиски экипажа и скомандовал компьютеру отцепиться от Бороды Императора, чтобы осмотреть ядро объекта с высоты в том месте, где располагалась дыра в его недра, поглотившая обоих тайконавтов.

Мао выполнил маневр безукоризненно. Лететь было всего ничего – около ста метров, и вся процедура отстыковки, перемещения и ориентации заняла меньше двадцати пяти минут.

«Шэнь Чжоу» завис над «астероидом», напоминавшим реальный астероид своим руинованным, усеянным воронками от падений метеоритов, пейзажем. С высоты триста метров пейзаж и вовсе напомнил лунный, хотя оставшиеся неповреждёнными части конструкции Бороды имели отчётливо правильный геометрический рисунок. Труба «во лбу» «бараньей головы» скорее всего когда-то пряталась внутри «астероида», но оголилась после столкновений с метеоритами и астероидами поменьше.

Впрочем, любовался Ло Вей панорамой Бороды Императора недолго. Он даже не стал ломать голову над проблемой, почему до этого момента не обратил внимания на количество воронок на поверхности «астероида». Перед ним стояла задача отыскать подчинённых и доложить руководству о выполнении миссии.

Прицелившись, компьютер метнул якорь, приклеившийся к скале рядом с дырой, в которой исчезли тайконавты.

Ло Вей собрался было покинуть корабль, доверив его Мао, и в этот момент в гребне над тоннелем перемигнулись красные звёздочки, и к кораблю потянулся прозрачный рукав, напоминающий струю воды.

Он ничего не успел сделать.

В первые мгновения показалось, что в недрах сооружения прохудился бак и оттуда действительно вылилась струя воды: стереотипы восприятия присущи любому человеку. Однако «вода» вовсе водой не была, хотя и выглядела абсолютно по-земному, словно и в самом деле под давлением брызнула из неведомого сосуда в пустоту. Она обволокла весь корабль… и проникла сквозь его оболочку в капсулу управления, заполнив её всю! Мало того, «вода» вскипела крохотными пузырьками и хлынула в загерметизированный скафандр командира корабля!

Крик Ло Вея улетел в тишину великой пустоты и оборвался…

5

«Амур» показал себя машиной экстра-класса. С новым ходовым эграном он набрал скорость, почти равную половине скорости света, за пять часов.

Впрочем, экипаж корабля вполне соответствовал аппарату, созданному в российском КБ «Роскосмос». Космонавты управлялись с ним так деловито и уверенно, будто он не летел в космос с бешеной скоростью, недоступной ракетным кораблям нефтебензиновой эпохи, а плыл по реке как моторная лодка.

Орбиту Марса пересекли утром двадцатого марта по времени Москвы, сориентировались, пользуясь целеуказаниями ЦУПа, снова включили эрган.

– Китайцы уже подошли к Рогам, – предупредил Дениса замначальника ЦЭКО, не покидавший операторский зал во время рейдов. – Мы перехватили их доклад руководству. После этого они замолчали и молчат до сих пор. Так что будьте начеку.

– Что-нибудь заметили? – спросил Денис.

Ответ в связи с удалённостью «Амура» от Земли пришёл через четыре минуты:

– Рога прямиком мчатся к Солнцу, не меняя направления, хотя, судя по всему, полёт инерциальный, никаких энерговыхлопов не замечено. Китайская посудина совершала какие-то эволюции, но потом успокоилась. Это всё, что известно.

Денис прекратил связь.

«Амур» нацелился на перехват Рогов, хотя объект ещё не был виден в телескопы корабля. Курс рассчитывали на Земле мощные компьютеры ЦУПа, и ещё не было случая, чтобы они ошиблись.