Левиафан, которого ты сотворил

Эрик Джеймс Стоун

Левиафан, которого ты сотворил

Станция Сол-Центральная, защищенная только тонкой оболочкой энергетического щита, плавала в термоядерном водородном котле на глубине 400 000 миль под поверхностью солнца, но не из-за этого мои вспотевшие ладони тёрли пластмассовую кафедру проповедника многоконфессиональной станционной часовни. Будучи пожизненным мормоном, я выступал в церкви с детских лет, так что страха перед аудиторией я не испытывал. Что действительно было впервые — так это присутствие негуманоидной паствы.

Солнечный Филиал Церкви Иисуса Христа Святых Последних Дней посещало только шесть человек, включая меня и двух миссионеров, но имелось также сорок шесть прихожан-плазмоидов. Поскольку они состояли из плазмы, то, конечно, не могли приходить в церковную часовню, но десятифутовый широкоэкранный монитор вдоль задней стены показывал псевдоцветные магнитные силовые линии, собранные в сине-красный клубок на желтом фоне, представляющем солнечный интерьер.

Экран не давал ощущения размера, но, под двести футов в длину, наименьший из плазмоидов почти вдвое превышал длину голубого кита. Я слышал, что самая крупная мормонка из плазмоидов, сестра Эмма, чуть не дотягивала до пятисот футов, но она и близко не подошла к двадцатичетырехмильной длине самого большого плазмоида на нашем солнце.

— Дорогие братья и сестры, — произнес я машинально, и запнулся в затруднении. Традиционное приветствие не подходило для всех членов плазменного семейства, поскольку они были трехполыми.

— И нейтро, — добавил я, надеясь, что мою запинку не заметят при переводе. Позор мне, если бы в своей первой проповеди в качестве председателя филиала, я отмету треть плазмоидов.

На пару минут я прервал проповедь на тему прощения, когда женщина в скин-слойном платье вошла и двинулась вдоль прохода. Скин-слойное платье было изготовлено на заказ в тенденциях высокой моды и не было обычным костюмом на станции. Активная краска отображала вспухшие белые облака, плывущие в небе на ее груди, и накат волн на песчаном берегу в районе бёдер. Она заняла место во втором ряду и пристально уставилась на меня темно-карими глазами.

На безымянном пальце ее левой руки кольца не было.

Я заставил себя отвести от неё глаза и посмотрел вниз на заметки по проповеди. Пытаясь найти, на чём я остановился, я не мог не подумать, что возможно эта женщина была ответом на мои молитвы. Единственной женщине из людей в списке моих прихожан было шестьдесят четыре года, и она была замужем. Насколько я знал, в пределах девяноста миллионов миль в любом направлении не было не состоящей в браке мормонки человеческого рода, что серьезно ограничивало мои шансы на романтическое знакомство.

Возможно, эта женщина была мормонкой, но ещё не попала в списки, потому что, как и я, недавно прибыла в Сол-Центральную. Но это вряд ли, поскольку прихожанка оделась бы более соответствующе для церкви. Возможно, она не прихожанка, но не прочь присоединиться.

Лишь усилием воли я сумел сосредоточиться на проповеди, чтобы закончить её более-менее вразумительно. После заключительного гимна и молитвы я поправил галстук и спустился с аналоя, чтобы представиться вновь прибывшей.

— Привет, — сказал я, предлагая руку. — Я Гарри Мэйлан. — И уловил аромат ее духов, напоминающий землянику.

Ее рука была суха и прохладна, и я пожалел, что не вытер сначала свою ладонь о костюм.

— Доктор Джуанита Мерсед, — ответила она. — Вы новый лидер этой конгрегации?

Я почувствовал укол разочарования. Прихожанка спросила бы, являюсь ли я председателем филиала.

— Да. Чем могу помочь?

— Вы можете перестать мешать моим исследованиям. — Ее тон был сухим, но глаза смотрели вызывающе.

— Извините, — ответил я, — боюсь, что понятия не имею, кто Вы такая и каким исследованиям я мог бы помешать.

— Я — соларцетолог. — Я, должно быть, тупо посмотрел на неё, потому что она добавила: — Я изучаю соларцетаниан — то есть плазмоидов.

— О. — Я знал про ученых, которые были против, как они считали, вмешательства в культуру плазмоидов, но я думал, что, раз законное право обращать в веру плазмоидов было подтверждено два года назад, противоречие было улажено. Очевидно, я был неправ. — Мне жаль, что Вы считаете, будто ваши исследования под угрозой, доктор Мерсед, но плазмоиды — интеллектуальные существа со свободной волей, и я полагаю, они имеют право выбирать себе религию.

— Вы нарушаете равновесие в культуре, которая существует гораздо дольше человеческой цивилизация, — сказала она, повышая голос. — Они странствовали по звездам, по крайней мере, за сто тысяч лет до рождества Христова. Вы преподносите им человеческие мифы, которые никак не подходят для их общества.

Два миссионера, приятные молодые люди в темных костюмах и галстуках, приблизились к нам.

— Какие-нибудь проблемы? — спросил Элдер Бекворт.

— Нет, — ответил я. — Доктор Мерсед, Вы вправе высказать плазмоидам тоже, что и мне: что наше учение ложно. Но плазмоиды, которые присоединились к нашей церкви, поступили так, потому что они верят моим проповедям, и я прошу уважать их в достаточной мере, чтобы позволить им выбирать самим.

Она уставилась на меня своими прекрасными глазами.

— Вы считаете, я не уважаю их? Но я вовсе не собираюсь говорить им, что они — грешники, которые нуждаются в людях для своего спасения.

— Не буду спорить, — отозвался я. — У нас сейчас урок в воскресной школе, так что, боюсь, я вынужден просить вас уйти.

Она повернулась и пошла прочь. Я следил, как она шла, не в состоянии отрицать, что мое тело желало ее, несмотря на наши разногласия. К тому же интеллект для меня привлекательная черта, и я сожалел, что она выступила против меня на интеллектуальном уровне.

В список моих девушек она не попадёт. Так или иначе, я сомневался, что этот факт ее огорчит.

Элдер Бекворт в воскресной школе вёл курс на тему целомудрия. Я чувствовал себя не в своей тарелке, когда он упоминал слова Христа, что если кто смотрит на женщину с вожделением, уже совершает прелюбодеяние с нею в своем сердце.

* * *

Поскольку в мормонской Церкви неоплачиваемое добровольное служение, мое назначение на пост председателя филиала было результатом того, что я получил работу на Сол-Центральной, а не причиной этого. Я работал менеджером капиталов на CitiAmerica, и нахождение здесь давало мне фору в восемь с половиной минут по отношению к менеджерам капиталов на Земле, когда приходилось реагировать на новости из других звездных систем, что приходили через межзвездный портал в сердцевине Солнца.

Насколько я понимал, чтобы открыть портал, требовалось так много энергии, что её можно было добыть только внутри звезды. Хотя плазмоиды начали создавать порталы так давно, что, кажется, забыли, где находится их первоначальная домашняя звезда, станция Сол-Центральная стала звеном в межзвездной связи человеческой цивилизации, и я был рад работать здесь, несмотря на ограниченные возможности для завязывания знакомств.

В понедельник после моего первого рабочего дня в церкви, в самый разгар рассмотрения арбитражного дела, касающегося транспортных отношений двух колониальных систем, я получил вызов на свой станционный телефон.

— Гарри Мэйлан, — ответил я.

— Председатель Мэйлан? — переспросил мелодичный альтовый голос. — Это нейтро Кимбол, ваш прихожанин.

Так как фактические имена плазмоидов представляли из себя череду магнитных импульсов, они взяли себе людские имена, для общения с нами. А присоединившись к Церкви, мормоны-плазмоиды часто выбирали новые имена из истории мормонов. Нейтро Кимбол очевидно назвался в честь церковного пророка 20-ого столетия.

— Чем могу помочь Вам, нейтро Кимбол?

После паузы в несколько секунд Кимбол ответило:

— Мне нужно отпущение грехов.

Именно этого я боялся больше всего при вступлении на председательский пост — брать на себя бремя помощи прихожанам в покаянии. Только в серьезных грехах можно признаваться духовному лидеру, поэтому я взял себя в руки, моля бога наставить меня в помощи нейтро Кимболу в процессе раскаяния. Откидываясь назад в своём вращающемся кресле, я сказал:

— Пожалуйста, начинайте, нейтро Кимбол, я слушаю.

— Фемина соединила свой репродуктивный узор с моим.

Хотя многие плазмоиды сумели понять как синтезировать и передать человеческую речь, их понимание словаря и грамматики не всегда совпадало с пониманием эмоционального тона. Часто он оказывался одним и тем же независимо от предмета разговора.

Я ждал, но нейтро Кимбол не уточнял.

В процессе воспроизводства участвуют три плазмоида: маскулин, фемина и нейтро. Нейтро — лишь в качестве помощника; в отличие от мужских и женских, его репродуктивные узоры не передавались потомству. В применении закона целомудрия к плазмоидам, Церковная доктрина утверждала, что репродуктивная деятельность должна осуществляться только между женатыми плазмоидами, и дозволялся брак только трех плазмоидов, по одному от каждого пола.

— Вы не женаты на фемине, так?

— Не женат.

— Это была только фемина и Вы? — спросил я. — Маскулин не участвовал?

— Да и да.

По моим ограниченным сведениям о биологии плазмоидов, такое действие не могло привести к воспроизводству. Однако, люди тоже склонны к участию в сексуальных играх, которые не подразумевают возможности воспроизводства, таким образом, полагал я, можно провести аналогию.

— Почему Вы пошли на это? — спросил я.

— Она заставила.

— Она так поступила с Вами? Вы подразумеваете, она вынудила Вас? Вы соглашались на это?

— Да, да и нет.

— Тогда это не грех, — сказал я, одновременно ужасаясь факту сексуального насилия и радуясь, что нейтро Кимбол не виновен ни в каком грехе. — Если кто-то проявил сексуальную агрессию по отношению к Вам, Вы не виноваты. Вам не в чем раскаиваться.

— Вы уверены?

— Абсолютно, — подтвердил я. — Но, может быть, Вы хотите сообщить властям об этом, тогда она не сможет поступить так с кем-либо еще.

— Почему не сможет? — удивилось нейтро Кимбол.

— Потому что ее накажут.

— Это закон людей, — последовало возражение.

Я был озадачен.

— Вы имеете в виду, плазмоидов не наказывают за это?

— У нашего народа нет такого закона.

Цивилизация плазмоидов, возможно, гораздо древнее, чем вся история человечества, и все же у них нет закона против насилия?

— Это ужасно, — вымолвил я. — но главное — то, что Вы не сделали ничего плохого.

— Даже если я испытывал наслаждение?

— Хм, — на мгновение я озадачился вопросом, почему меня призвали служить здесь, а не в какой-нибудь церкви с общими полномочиями, где догматы не требуют толкования. У меня было смутное подозрение, что такая церковь могла легко исправить мои действия, если бы я совершил грубую ошибку. Плазмоиды — единственный разумный вид негуманоидов, что человечество обнаружило к настоящему времени, и Плазмоиды, кажется, не знали о ком-либо ещё — таким образом, стратегия Церкви в отношениях с нелюдьми всё ещё не отработана.

Я отбросил эти мысли и сосредоточился на вопросе нейтро Кимбола.

— Чтобы совершить грех, у вас должно быть намерение на это. Если Вы не предпринимали сексуальных действий, а они были направлены на Вас, то, думаю, не имеет значения, наслаждались ли Вы этим.

После ещё нескольких заверений, нейтро Кимбол, кажется, убедилось, что невиновно в грехе и закончило беседу.

Минут десять мне потребовалось, чтобы унять стресс после консультации. Но я все еще чувствовал необходимость действий, поэтому разыскал телефонный номер доктора Мерсед.

Мы встретились в её офисе. Экран подобный тому, что находился в часовне показывал стайку плазмоидов, перемещающихся через солнечные потоки.

Я сидел в кресле напротив стола и старался не давать глазам следить за столкновением галактик в районе груди на скин-слойном платье.

— Спасибо за согласие встретиться со мной, — начал я. — Вчера мы расстались не очень дружественно.

Она пожала плечами.

— Я любопытна. Ваши предшественники не искали встреч со мной. Угостить Вас чашкой кофе?

— Я не пью кофе.

— Чай?

Я заметил искорки в ее глазах и понял, что она дразнит меня, предлагая напитки, которые, как она знала, запрещались моей верой.

— Нет, спасибо. Но если Вы хотите выпить, я не против. Запреты из Книги Мудрости относятся только к членам Церкви.

Она подняла свою чашку и сделала длинный глоток.

— M-м-м. Так приятно.

Я просто улыбался ей.

— Хорошо, — сказала она. — На самом деле кофе здесь ужасен. Я пью его только ради кофеина. Зачем Вы пришли?

— Изнасилован прихожанин моей церкви, — ответил я.

Ее глаза расширились.

— Что? Подождите, Вы не подразумеваете сол-цетацеан, не так ли?

— Подразумеваю.

— У сол-цетаниан нет концепции насилия, — откликнулась она.

— Имеют ли они концепцию или нет, фемина-плазмоид совершила сексуальный акт с одним из моих нейтро-прихожан, не имея на то согласия, — возразил я. — По мне, это выглядит как насилие, или, по крайней мере, сексуальное домогательство.

Она отпила глоток.

— Может быть, похоже, но сол-цетацеане не люди. Их культура отлича…

— Это не даёт им права.

— …и физиология у них другая. Скажите, ваш прихожанин был ранен или испытывал мучения?

— Нет. Но оно испугалось, что, возможно, согрешило.

Она показала на меня пальцем.

— Ваша ошибка в том, что вы учите, будто сексуальное поведение является греховным. Но физиологически сексуальный контакт между сол-цетацеанами всегда радостен для всех вовлечённых сторон. И так как воспроизводство может произойти, только когда все трое намеренно занимаются сексом с этой целью, случайный секс никогда не приводит к беременности. Поэтому у сол-цетацеан, в отличие от людей, никогда не было табу насчет сексуальных контактов.

Я кивнул.

— Поэтому, если бы мы, люди, не внедряли табу по поводу секса, и вы не боялись забеременеть, то не возражали бы, если бы я принуждал Вас к оргазму.