Помоги проекту - поделись книгой:
— Слуш, а почему арбалета у тебя нет?
— А на хрена он мне? — грубовато не понял я.
— Ну, как! Для защиты же! Для охраны можно. Бесшумное оружие, разрешение на него не надо, да и пистолет заменит…
— Ха-ха-ха. Три раза. Ты, видимо, держала в руках те арбалеты, что продаются только при предъявлении паспорта и даже оружием, вроде как, по законодательству не считаются. Да?
— С чего это ты взял? — обиделась девушка.
— Почему-то показалось, что у тебя были игрушки, только схожие с настоящим оружием. Хотя в последнее время закон об оружии имеет столько разных поправок, что за всеми не уследишь. Ладно, это я так, занудствую по привычке. На самом деле полноценный арбалет, с которым есть шансы выжить, издает достаточно громкий хлопок. Даже не совсем хлопок… короче, звук. На такой арбалет разрешение иметь как раз таки обязательно. При этом если сравнивать с этим же бесшумным пистолетом, то хороший блочный арбалет[6] «звучит» намного громче. Но это — ладно, допустим, что можно компенсировать большей бронебойностью арбалетного болта и более эффективной дальностью, хотя тут все от конкретной модели зависит. А вот то, что у арбалета между выстрелами будет огромный промежуток времени, не компенсировать уже никак. Возни много. Да и габариты просто несопоставимы. Вернее — сопоставимы, конечно, но уже со снайперским бесшумным оружием. Тут арбалет проигрывает во всем. Однозначно. Короче, арбалет никак не может заменить бесшумный пистолет.
— Вот этот твой пистолетик?
— Ну, хотя бы его. Только он не мой, хозяина. А с дальнобойными снайперскими винтовками арбалету тягаться вообще не по силам. Впрочем, цели снайпера далеко не всегда удалены на километры, иногда приходится работать по близким мишеням.
— Ты говоришь, как профессиональный убийца.
— Да нет, какой из меня убийца. Просто люблю оружие, — несколько смутился я. — Короче, в городе хороший арбалет иногда бывает очень даже неплох.
— Вот видишь! — радостно заметила Оксана.
— Да, но мы-то не в городе, а в деревне. Тут свои специфики.
— А ты любишь всякие железные стрелялки-убивалки, да? Обожаешь просто?
— Сама будто не любишь, — усмехнулся я.
— Люблю, конечно. Но я плохо в них разбираюсь, и не стыжусь в этом признаться. Наверное, любовь к оружию генетически заложена в каждого мужика, а нам, бабам, эти гены только случайно достаются, по недосмотру, да и то не всегда. Зато всегда мы любим готовить еду!
— Правда? Кстати, может, нормально поедим? А то я жутко хочу есть после нашего перекуса. Уже сил нет. Продуктов тут навалом, а готовить лень. Да и не умею.
— Слуш, а чем ты вообще тут питаешься?
— Чем придется, — засмеялся я, — когда как. Всяким подножным кормом. Консервами разными, тушенкой, обедами быстрого приготовления, геркулесовой кашей, которую не надо варить, распариваемой скороспелой лапшой. Ну, ты понимаешь.
— Так и язву получить недолго. Давай, показывай, что у тебя в запасах имеется.
14. Дом-призрак
Работодатель явился неожиданно, без предварительного звонка. Выскочил, будто чертик из подарочной шкатулки. Была когда-то в моде такая сувенирная игрушка, но потом ее запретили, как смертельно опасную для нервных и страдающих сердцем больных.
— Ты, я вижу, с какой-то бабой тут развлекался? Говорил же тебе, предупреждал. С Оксаной что ли? — вместо приветствия напустился на меня Леонид.
— Просто она очень сильно замерзла, могла заболеть, ну я и согрел ее, как мог. Своим телом согрел. А ты против? — с некоторым вызовом спросил я. Мне уже мерещились сцены мужской ревности, мордобой и прочие особенности национального менталитета.
— Да нет, не то чтобы. Вообще пофиг. Ты, надеюсь, коньяком ее не поил? Или водкой? Соки не давал?
— Нет, конечно. Ничего такого, ты же мне специально об этом говорил.
— Вот и молодец. Она там? — Леонид указал пальцем на потолок, за которым располагалась моя временная спальня.
— Да нет, ушла давно. А что?
— Как говорится, если уж довели до греха, то грех было не воспользоваться. Короче, дело твое конечно, я предупреждал… И в буфет, разумеется, уже заглядывал?
— Ну, как-то это… — беспомощно пролепетал я. — А почему — уже?
— Залезал, конечно. Но, судя по результатам, выбрал именно тот ключ, что и требуется?
— В каком смысле? — совсем растерялся я. — Что за ключ?
— В буфете набор ключей-артефактов для разных типов личности, — будто нерадивому школьнику пояснял Леонид. — То был такой своеобразный тест. У меня сейчас нет времени на предисловия, поэтому сразу к сути. За те пять лет, что я тут построился и обжился, на твоем месте перебывало множество народа. Парней, девушек, вполне взрослых мужиков и зрелых женщин. И все они, рано или поздно, залезали в этот шкаф, который когда-то служил буфетом. Такова уж человеческая природа. Поэтому я и приехал сегодня, чего первоначально не планировалось. Интрига состояла в том, чтобы ты мог выбрать из имеющихся артефактов, именно тот ключ, который надо. Правильно с ним поступить и научиться управлять.
— А если выбрать не один артефакт, а больше? Или вообще не тот? Или неправильно поступить?
— Невозможно, — покачал головой Леонид. — Любой из этих предметов после выбора подчиняет себе человека и держит до тех пор, пока тот сам не научится им управлять.
— А если не научится?
— Все, тогда. Туши свет.
— Жестоко. И ты шел на это?
— А что было делать? — задумчиво произнес Леонид, зачем-то посмотрев на свои наручные часы. По-моему «Rolex», если не подделка, конечно. — В принципе, каждый из этих предметов может выполнять желания. Вопрос — какие, как и в каком объеме? При правильном подходе все получается нужным образом. Мне необходим ответственный исполнитель, причем — давно необходим. А другого способа выбора у меня нет. Может кто-то и знает, но не я.
— Так сколько же народу ты так прикончил?
— Почему это — «прикончил»? — вполне искренне удивился Леонид.
— Ты же сам сказал…
— Про туши свет? Да нет, ты все совсем не так понял. Человек, совершивший неправильный выбор чего-то видел, а потом просто забывал происходящее, терял память. Не всю конечно, только недавние события. Я потом отвозил его в соответствующую психбольницу, и сдавал на руки хорошим докторам. Чтобы меня не запомнили, каждый раз не лично сдавал, а через кого-нибудь постороннего. Пациента там держали, ничего не находили и отпускали к родственникам. Он же не все забывал, а только последнее время. У кого-то этот отрезок больше, у кого-то меньше…
— Все равно жесть.
— Жесть, — согласился Леонид, — но что прикажешь делать?
— А эта силиконовая кукла — она же как живая выглядит! Это что, тоже ключ такой?
— Тоже. Думаю, сам отлично понимаешь, каким образом надо было ею воспользоваться.
— Так что, никто так и не подошел?
— Почему — никто? Подходили несколько раз. Только вот меня они не устраивали. Обычно тут оказывались привлекательные девушки. Кстати — одну из них, Оксану, ты уже видел… и наши отношения рано или поздно, но обычно рано, переходили в интимную фазу. И тут сразу же все заканчивалось. А поскольку мы с тобой безнадежные гетеросексуалы, и такое нам не грозит, все должно получиться. Это я о деловом сотрудничестве.
— Может, расскажешь, как дошел до жизни такой? А то кроме твоих кратких и туманных объяснений, я так ничего и не знаю. В Интернете про твое агентство тоже как-то невнятно и маловато написано.
— Я сам писал, вот и маловато. С одной стороны вообще не люблю писанину, а с другой — не надо мне лишних подробностей. Хотел сначала копирайтера нанять для заполнения сайта. Но смысл? Для рекламы лишний треп ни к чему, все, кому надо, и так обо мне знают, но сайт надо иметь. Чтобы было.
— В общем, ты не кричишь о себе?
— Не кричу. А тебе расскажу. Если, конечно, согласишься работать со мной.
— Ты еще спрашиваешь! Конечно, соглашусь. Но, как мне поведала одна колдунья, у меня нет никаких способностей, кроме разве что выраженной эмпатии[7].
— Вот! Это и потребуется. Эмпатия твоя. Просто твои возможности были не то чтобы скрыты, но ты сам их толком не знал, а проявлялись они именно так, в качестве эмпатии. Кстати, что за колдунья?
— Одна знакомая, из Питера…
— Ну, конечно! — язвительно среагировал Леонид. — Откуда же еще? Мог бы и не спрашивать! В общем, неважно… Так что? Ты точно согласен? Не передумаешь потом, когда уже поздно будет?
— Да, — согласился я. Не отказываться же в самом деле от такой халявной синекуры.
— Тогда — заключим новое трудовое соглашение по всей форме. Я жду тебя в своем офисе завтра, скажем, после обеда. Часа в три, устроит тебя?
— Да, вполне. Но как же это… Я же тут сейчас?
— Ты что, так ничего и не понял? Засим твоя вахта на этой даче закончена! Думал, долго тут проторчишь, а ты смотри-ка… Сейчас же едем в Москву, нечего тут рассиживаться. Вещи свои с собой забери, а я по дороге объясню все, что успею, и на твои вопросы отвечу. Если смогу, конечно.
— Знаешь, все хотел спросить, что у тебя за часы на руке?
— Сейчас, — Леонид посмотрел на часы, — Эти? Ролекс… чего там дальше за надпись… субмаринер… не разберу, плохо видно. А так — хорошая сборка, смотрятся неплохо, главное удобные и при плохом освещении время всегда легко рассмотреть, — подсветка стрелок. Но есть недостатки: слабая противоударность и браслет. Но купил и не жалею. Стоят своих денег. Помнишь как у Пелевина? «Ничто так не выдает принадлежность человека к низшим классам общества, как способность разбираться в дорогих часах и автомобилях».
— Да, эту фразу часто цитируют.
— Вот и я процитирую, для хорошего человека не жалко. Давай быстрее! Собирайся, и поехали, времени у нас в обрез, скоро жуткие пробки начнутся…
* * *
— Ты смотрел этот фильм, «Дом-призрак»? — вдруг неожиданно спросил Леонид. — Там, в фильмотеке диск был?
— Да… вернее, начал смотреть, но не осилил как-то. Не понравилось, даже до середины не дотянул. И потом я, понимаешь ли, не самый большой ценитель Болливуда. Не люблю индийское кино.
— А вот зря не досмотрел. Я же специально на самое видное место его выставил.
Мы быстро ехали в сторону Москвы. Несмотря на поздний час, трасса вовсе не выглядела пустой. Ночная дорога оказалась на удивление оживленной, но Леонид смело обгонял грузовики и фуры с польскими, белорусскими, прибалтийскими и даже шведскими номерами. Часто попадались легковые автомобили с московской припиской.
«Сегодня же воскресенье, — вдруг вспомнил я, — вернее, понедельник уже. Народ возвращается из своих загородных владений, всем к утру на работу. А фуры с товарами только ночами и пропускают».
— …Странные непонятности, — тем временем рассказывал Леонид, — давно и прочно вошли в мою жизнь. Они вспоминаются с тех пор, что себя знаю. В доме, где довелось расти, постоянно происходили различные пугающие явления. Например, однажды ночью, когда все уже давно спали, я услышал, что входная дверь сама собой открывается. Перепугался не на шутку, но все-таки встал и заглянул в прихожую. Там сразу увидел сначала одну только бесформенную тьму, постепенно сконденсировавшуюся и принявшую очертания размытой человеческой фигуры с лицом какой-то старухи. Призрак медленно двинулся прямо на меня. Показалось, что приведение хочет что-то сказать или чем-то привлечь мое внимание. Стало жутко и неестественно холодно. Я дико заорал и бросился в спальню, запрыгнул на кровать и с головой укрылся одеялом. Когда потом выглянул, то никакой фигуры уже не было. Проснулись родители, перепугались моего крика, пришли ко мне и стали успокаивать. Только это ничего не изменило, подобное происходило не раз, только в разных вариантах…
Шоссе хорошо освещалось, и фонари на фоне черного неба светили как-то необыкновенно ярко. Дорога действовала успокаивающе, зато рассказ Леонида не давал уснуть, даже бодрил.
— …уже потом, — продолжал Леонид, — когда я подрос, ко мне в руки попал наш семейный фотоальбом. Мне его никогда не показывали, поскольку там были разные снимки, в том числе очень старые. Иногда — снимки покойников в гробах. Или еще того хуже. В начале прошлого века появилась традиция, сегодня кажущаяся просто жуткой: было модно и считалось в порядке вещей фотографировать своих умерших родственников как живых. Мои родители считали это ужасным для детской психики, и альбом не показывали. В общем, в детстве я его не знал, и лишь в подростковом возрасте случайно нашел и просмотрел. Ну, ты понял, да? Одна из моих прабабушек как раз соответствовала тому самому «призраку», что я иногда видел в детстве.
— Погоди, — перебил я, — но почему призраку потребовалось открывать дверь? Вроде бы привидения не нуждаются в подобных действиях.
— Вот! В самую точку! Никто никаких дверей не открывал, и не отпирал. Это звучал
«Все, решено, — подумал я тогда, — надо проверить психику. Иду к специалисту. Вот только основные анализы соберу».
15. Кабинет психиатра
Кабинет психиатра особой изысканностью дизайна не отличался: обычный канцелярский письменный стол, простой деревянный стул, больничная кушетка, ширма, платяной шкаф из дэ-эс-пэ и заурядный умывальник, как в туалете. Все новое, современное, но какое-то унылое и до упора банальное. К стене приделан портрет сердитого бородатого старика в военной форме. Явно намертво приделан, не оторвешь. На столе — аккуратная стопка бумаг, работающий ноутбук и пластмассовая модель мозга. Человек в белом халате за столом быстро писал какой-то блестящей, будто никелированной, авторучкой. Кажется, он заполнял некие формы или бланки.
Я вежливо поздоровался.
— Здравствуйте, на что жалуетесь? Меня зовут Алексей Николаевич, — представился человек в ответ на мое приветствие. Это был спокойный лысоватый врач немного за сорок, с убедительным, добрым лицом, смотревшим сквозь очки без оправы все понимающими душевными глазами. — Присаживайтесь.
Когда мне рекомендовали этого специалиста, то уверяли, что «он совершенно не похож на своих коллег, своеобразно ведет прием, работает по оригинальной методике, и именно поэтому ему пришлось покинуть государственное учреждение».
— Извините, а это кто? — набравшись духу, спросил я, показывая взглядом на портрет.
— Извиняю. Великий русский психиатр, Владимир Михайлович Бехтерев. — Так что вас беспокоит?
— Со мной происходят неестественные, странные вещи, доктор, какие-то ненормальные события, и это пугает меня, — несколько пафосно сказал я, передавая врачу большой конверт. — Вот мои данные. Там общие анализы крови и мочи, холестерин и сахар. Эм-эр-тэ головы, электрокардиограмма и электроэнцефалограмма. Со всеми заключениями.
— Даже так? — весело удивился врач. — Вы, я вижу, основательно подготовились! Хорошо, я потом подробно изучу этот материал, обещаю вам. А пока внимательно слушаю. Вы не переживайте, мы гарантируем, что факт обращения к нам за помощью не будет разглашен. На учет здесь не ставят, обращение в частную клинику избавляет от ряда бюрократических проволочек. При этом терапия подбирается строго индивидуально, и нередко бывает так, что нашим докторам приходится корректировать лечение кем-то уже назначенное.
— Доктор, вы мне не поверите!
— Ну, уважаемый, мы говорим о вашем здоровье, а не о моей вере, поэтому расскажите то, что посчитаете нужным, а я внимательно вас выслушаю. Возможно, придется задать несколько вопросов. Знаете, есть такой старинный анекдот. Приходит пациент к врачу моей специальности, и говорит: «Каждую ночь, доктор, снится мне сон. Дверь с надписью, а я напираю на нее со всей силы, колочу руками и ногами, но открыть никак не могу!» «А что за надпись была на двери?» — спрашивает доктор. «На себя», — как ни в чем не бывало, отвечает пациент.
Я рассмеялся. Врач умел рассказывать анекдоты.
— Такое и наяву иногда случается, особенно, если дверь без надписи, — пожаловался я.
— Да, вы правы, — с улыбкой согласился врач. — Поэтому в нашем деле так важен подробный и тщательный опрос. Прошу вас быть со мной предельно откровенным, это просто необходимо для правильного диагноза и, если потребуется, лечения. Скажите, а как у вас с алкоголем?
— Практически никак. Позволяю себе рюмку в гостях или на чей-нибудь день рожденья. Шампанское на новый год. С друзьями по стакану пива, да и то не каждый месяц.
— А вы что-нибудь принимаете?
— Поливитамины иногда. Согласно рекомендации и без злоупотреблений.
— Курение? Табак? Травка? Кальян? Может, что-нибудь особенное?
— Категорически нет, — замотал головой я. — Никаких наркотиков. Ни курительных, ни прочих.
— У вас бывали какие-нибудь необычные или новые ощущения? Предчувствия? Странные мысли или непонятные желания?
— Бывали. Иногда возникало мучительное желание набить кому-нибудь морду или употребить ненормативную лексику перед широкой аудиторией. Но ни то, ни другое, к сожалению, нельзя исполнить по морально-этическим соображениям. Да и закон запрещает.
— Сексуальные предпочтения?
Поделиться книгой: