Чародей в ярости. Чародей-странник

— Ну, давай, — поторопил он крестьянина. — Значит, говоришь, несколько месяцев назад все было хорошо. А потом…

— Ладно, господин, — скорчив кислую мину, кивнул Гратум, горько вздохнул и приступил к повествованию. — Так вот… Апрель тогда был. Запрягли мы волов и стали землю пахать. Вдруг меня с дороги какой-то малый окликнул. С виду он мне не понравился — бледный какой-то, глазки бегают. Да только не станешь же вот так просто человека прогонять или не говорить с ним — ну, я волов остановил и пошел к изгороди, чтобы спросить, чего ему надо. «Чья это земля?» — он спрашивает. «Как это чья, — я ему, — само собой, князя Романова, а мой господин, сэр Эвинг, его вассал, ее ленный владелец». — «Ну уж нет, — этот бледный тут говорит, — уже больше не его эта земля, а теперь она принадлежит колдуну Альфару, а я его вассал, а стало быть, теперь это будет мое ленное владение». Ну, тут уж я не на шутку разозлился. «Это уж дудки! — Я на него гаркнул. — Я такие пакостные речи слушать не желаю!» И как размахнусь кулаком! А кто бы меня осудил?

Род поджал губы. Такое поведение было вполне в духе Гратума.

— Ну а он что?

— Он-то? Он исчез — я и стукнуть его не успел. Испарился, как не было! И тут же появился футах в десяти от того места, по мою сторону изгороди! Ну, тут у меня аж кишки скрутило со страху, только я все равно завопил и кинулся к нему. А он… он вверх взлетел — хотите верьте, хотите — нет, а потом выхватил из-под плаща толстенную дубину и огрел меня ею. Я и так и сяк все пытался ухватиться за эту дубину, а он словно мысли мои угадывал. Я справа нацелюсь — ан дубина уж слева. Словом, отмолотил он меня и по башке, и по плечам знатно, и повалился я наземь. А как прочухался, вижу: стоит он надо мной, гад этот, и скалится. «Радуйся, — говорит, — что пощадил я тебя, что деревянной дубиной тебя отколотил, а не метнул в тебя огненный шар и не запустил ежа тебе в брюхо!» А мог он так сделать, господин?

— Сильно сомневаюсь, — суховато усмехнувшись, ответил Род. — Ну а дальше что было?

Гратум пожал плечами:

— Да ничего такого. «Смотри же, — так он мне сказал, — впредь будешь служить мне, а не этому слизняку сэру Эвингу». Как услышал я, что он вот так о моем господине говорит, у меня прямо кровью глаза налились. А этот злыдень увидел это и снова меня дубиной огреть вздумал. Я увернулся, но он тут же оказался позади меня и стукнул, и уж тут я ничего поделать не мог. «Смотри же, — он опять говорит, — слушайся меня, а что сэр Эвинг тебя накажет — не бойся. Как созреет урожай — он тебя уж более не побеспокоит». Потом оскалился он жутко — зубищи прямо как две пилы, а потом будто бы гром грянул — и исчез он, как и не было его.

Род обратил внимание на то, что этот молодой колдун не только умел телепортироваться и левитировать — он воспользовался и тем и другим для обретения преимущества в драке.

— Этот колдун не имел ни чести, ни совести, — сердито проворчала Гвен, взяв мужа под руку.

— Верно, о порядочности говорить не приходится, — согласился Род, — и потому такое поведение чревато неприязнью окружающих. Если бы все колдуны и волшебницы стали так себя вести, народ очень скоро ополчился бы против них. И сколько времени им бы тогда удалось продержаться?

— Сколько хочешь, — проворно откликнулся Гратум. — То бишь так они говорят — этот самый колдун верховный и рыцари, его приспешники. Они никого не боятся, господин, — ни крестьян, ни наших рыцарей.

То, с каким страхом это было сказано, насторожило Рода. Он нахмурился:

— Послушать тебя — так ты вроде бы сам пробовал с ними драться. Ну-ка, выкладывай. — Но Род тут же передумал и не стал выпытывать у Гратума подробности. Вполне можно было себе представить, как он вел себя с самозванцами. — А о том происшествии на поле ты, конечно, рассказал сэру Эвингу?

— Рассказал, — кивнул Гратум и прикусил губу. — Только лучше бы не рассказывал — хотя это было все равно. Ведь все крестьяне в округе сэру Эвингу одно и то же твердили.

— Что, ко всем являлся один и тот же колдун?

— Ага. Звать его Мелькант — так он говорил. В других владениях про него ничего не слыхали, а вот другие колдуны или ведьмы туда тоже наведывались. Да только бучу поднял лишь сэр Эвинг. Собрал он дюжину воинов, и поскакали они на север, чтобы отыскать этого Мельканта.

Род стиснул зубы:

— Насколько я понимаю, сэр Эвинг нашел его.

Гратум развел руками:

— Иначе не подумаешь — он ведь назад не вернулся. А вот воины его вернулись, вот только обряжены они были в эту самую форму, что на этих солдатах. — Он указал через плечо на связанных пленников. — Так вот. Вернулись они — а мы ж их знали сызмальства — и говорят: «Нету больше сэра Эвинга, а служим мы теперь колдуну Мельканту».

Род, не мигая, смотрел на Гратума. Гвен крепче сжала его руку. Ее прикосновение вернуло Рода к реальности. Он кашлянул и спросил:

— А странного ничего в них не было? В том, как они выглядели?

— Было, — кивнул Гратум и указал на свой глаз. — Вот тут, господин. Смотрели они не так как-то. Не то чтобы странно…

— Но необычно, — понимающе проговорил Род. — Ну и как же они себя повели, эти воины? Остались и стали присматривать за вами?

— Нет. Они только сказали, что теперь мы работаем на Мельканта, и велели никому про это не сказывать — ни одному рыцарю или господину. А вот чтобы крестьянам другим мы ничего не говорили — такого они нам не сказали.

— Ясно. Значит, поползли слухи.

— Вот-вот. Один другому рассказал, другой третьему, и докатились вести до нашего господина, что поважнее сэра Эвинга — до графа Новгора.

Род еще сильнее сдвинул брови:

— Насколько я понимаю — он вассал князя Романова.

— Так и есть, милорд. Граф стал сзывать своих подданных, да только отозвались немногие. С десяток рыцарей, не более. Другие уже отправились воевать с теми колдунами, что хотели захватить их владения.

— Вот как? Видимо, слухи распространились очень быстро.

Гратум пожал плечами:

— Похоже, что так, господин. И эти вести сильно разозлили наших рыцарей. Каждый из них поскакал разыскивать того колдуна, что заявлял права на его земли, и все думали, что у них достанет сил справиться с врагом.

— А сил не хватило, — кивнул Род и поджал губы. — А все потому, что они действовали поодиночке. И наверняка каждый из них в итоге сталкивался с объединенным войском верховного колдуна.

Гратум помрачнел:

— А так могло быть?

Род нетерпеливо вздернул подбородок:

— Вам, Гратум, пора перестать верить во все, что вам говорят. Пришло время самим во всем убеждаться!.. Ой, только не гляди на меня так — я еще в здравом уме, как и ты. Ну, так что сталось с графом Новгором и его могучим войском?

Гратум покачал головой:

— Этого мы не ведаем, господин. Великий страх объял нас. Мы так рассудили: ежели колдун победит графа, тогда он возьмет нас в полон своими злыми чарами, а вместе с нами — наших жен и детей. Словом, собрали мы пожитки и побежали по пастбищам к проселку, а оттуда выбрались на большую дорогу.

— Стало быть, кто победил, вы не знаете?

— Не знаем, но на следующее утро, когда мы снова пустились в путь, услыхали мы новую весть. По дороге-то на ту пору уже много крестьян бежало — не только мы, сервы сэра Эвинга решили бежать, чтобы не попасть в рабство к колдунам. А весть такая была, что по пятам за теми, кто в хвосте тянулся, скачут солдаты в зеленых камзолах. Тогда мы побежали еще быстрее, да только вскоре узнали про то, что тех крестьян, которых солдаты изловили, они тут же в цепи заковали и увели. Как прослышали про это многие из крестьян, так сразу с дороги свернули и разбежались по окрестным деревням. Ну а мы, как взобрались на холм, оглянулись назад и видим: солдаты тоже рассыпаются, разъезжаются в разные стороны по проселкам. Тогда мы повернули на юг и побежали что есть мочи. Слышно было, будто тех, кто смеет им противиться, солдаты забивают насмерть. Через какое-то время и мы ушли с дороги, но спрятались и детям рты руками прикрыли, чтобы те не пикнули. Солдаты мимо нас проскакали, из глаз скрылись. Тогда мы снова вышли на большую дорогу и опять побежали к югу. Шли всю ночь, усталых несли на носилках — надеялись мы, что, покуда мы идем, солдаты спать будут. Вот так и шли мы до нынешнего утра.

Род взглянул на небо:

— Так… Сейчас прикинем… Сегодня, вчера… Значит, сегодня — третий день после битвы.

— Получается, что так, господин.

— И вы — единственные, кому удалось уйти так далеко на юг? Вы ведь даже границу владений князя Романова пересекли.

Гратум развел руками:

— На большой дороге мы больше никого не встретили, господин. Были другие или нет — этого мы не знаем. А ежели бы не вы да не ваша родня — и нам бы тут не стоять. — Он зябко поежился. — Бедняга граф наш Новгор! Только и остается молиться за то, чтобы он в живых остался!

В это мгновение послышался негромкий хлопок, и рядом с Родом возник Грегори. Малыш обнял отца за плечо пухлой ручонкой.

Крестьяне вытаращили глаза и, испуганно ропща, попятились.

— Не бойтесь, — сказал Род и поднял руку. — Этот малыш помог нам спасти вас от воинов колдуна. — Он повернул голову к Грегори и ласково спросил: — Что такое, сынок? Не самое удачное время ты выбрал…

— Папуля, — широко раскрыв глаза, проговорил мальчик, — я подслушал и…

Род пожал плечами:

— Я тебя не виню. Наша беседа не была тайной. Ну и?..

— Если бы этот граф Новгор победил, то эти солдаты из войска колдуна не гонялись бы за крестьянами.

Крестьяне, о которых шла речь, так и ахнули, а одна женщина вскрикнула:

— Разве можно верить ребенку?

Род обернулся. Он не смог сдержать гордой усмешки.

— Вы бы послушали, какие он придумывает штуки, чтобы не кушать кашу. Но боюсь, он прав. Я бы не стал возлагать больших надежд на то, что князь Новгор победил.

Крестьяне сразу приуныли.

— Но есть возможность получить точный ответ на этот вопрос, — решительно проговорил Род и шагнул вперед.

Крестьяне расступились.

Род подошел к связанным солдатам. Двое-трое пытались сбросить путы.

— Они начинают приходить в себя, — заключил Род. — Думаю, они знают, кто победил. — Он наклонился, рывком поднял одного из воинов на ноги и спросил у крестьян: — Кто-нибудь узнает его?

Крестьяне пригляделись и один за другим покачали головами. Но все же одна из женщин решилась сделать шаг вперед и указала на другого солдата:

— Вот этот, помоложе, — Гевин Арлинсон, он поскакал на битву следом за сэром Эвингом! Как же он теперь может сражаться на стороне его врага?

— И не только он — любой из эти людей, если на то пошло, — добавил Род. — Однако побеседовать с ним не мешает, — заключил он, легонько толкнул поднятого им воина, и тот, покачнувшись, стал падать. В последнее мгновение Род подхватил его и более или менее бережно уложил на землю. Затем он поднял с земли Гевина Арлинсона и осторожно похлопал его по щекам, дабы привести в чувство. Как только его веки затрепетали, Род крикнул:

— Магнус! Принеси бренди. Фляга в седельной сумке.

Старший сын Рода почти сразу протиснулся к отцу, сжимая в руках флягу. Род взял у него бренди и отметил, что никто вроде бы не задумался о том, откуда взялся мальчик и где был раньше. Гэллоугласс-старший прижал горлышко фляги к губам Арлинсона, наклонил ее и быстро отодвинул. Солдат закашлялся, вытаращил глаза, захрипел и сглотнул. Затем он, прищурившись, уставился на Рода.

От одного его взгляда Роду стало зябко. Глаза Арлинсона казались стеклянными. Конечно, это могло быть вызвано и ударом дубинкой по голове, но все же холодность этого пристального, немигающего взора пугала, пробирала до костей.

Род собрался с силами и спросил:

— Что стряслось с сэром Эвингом?

— Он умер, — равнодушно отозвался солдат. — Подох, как подох бы всякий, кто дерзает поспорить с могуществом верховного колдуна Альфара.

Род слышал, как позади ахают и возмущенно переговариваются крестьяне, но он не стал оборачиваться.

— Расскажи нам, как это было.

— Очень просто, — брезгливо скривившись, отвечал солдат. — Он со своими людьми отправился на поиски колдуна Мельканта. Они пошли по старой тропе через лес, вышли на луг и встретили его. Но не одного Мельканта встретили они, а также его собратьев и сестер — колдунов и ведьм. Вместе их было четверо, а возглавлял их наш почтенный повелитель, верховный колдун Альфар. Потом колдуны и ведьмы сотворили страшных чудовищ, и те набросились на сэра Эвинга и его людей, а ведьмы вдобавок стали швыряться огненными шарами. Один колдун явился из воздуха прямо рядом с сэром Эвингом, разбил забрало на его шлеме и сбросил его с коня. Его оруженосцы и воины были готовы разбежаться, но тут господин наш Альфар выкрикнул заклинание, и все они обернулись к нему. Он же удержал их одним своим взглядом, а потом поведал им, кто он такой и почему явился сюда.

— Ну-ну, — кисло усмехнулся Род. — И кто он такой?

— Он человек, который, родившись, получил великий дар и потому сразу стал благородной особой, — строптиво отвечал солдат. — Он явился, дабы освободить всех нас от оков, в коих держат нас двенадцать великих лордов и их прислужники.

— Что это за оковы такие? — прищурился Род. — И зачем вас понадобилось освобождать?

Солдат презрительно скривился.

— «Зачем» — это не так важно. Главное — освобождение от рабства.

— Рабство имеет место быть — тут я с тобой согласен, хотя и понимаю его не совсем так, как ты, — сказал Род и обернулся к жене. — Я бы назвал это гипнозом — моментальной разновидностью гипноза. А ты что скажешь?

— То же самое, супруг мой, — медленно проговорила Гвен. — Это похоже на «Око Зла», с которым мы сражались десять лет назад.

Род вздрогнул:

— Прошу тебя! Не напоминай мне о том, сколько лет прошло. — Его вдруг охватила ностальгия по тем временам, когда у них с Гвен был всего один ребенок-чародей. Но он тут же вспомнил об ордах зверолюдей с остекленевшими глазами…

Род безжалостно прогнал эти воспоминания.

— Сможешь что-нибудь сделать? — спросил он у Гвен.

— Ну… конечно, господин мой. — Гвен подошла к нему, встала рядом, заглянула в глаза. — А ты сам не желаешь попробовать?

Род покачал головой, стиснул зубы:

— Нет уж, спасибо. Мне удалось за все время потасовки ни разу не выйти из себя — как это вышло, я сам пока не понимаю, так что уж лучше не испытывать судьбу. А ты посмотри, можно ли с ним что-то сделать.

— С радостью, — кивнула Гвен, развернулась и в упор уставилась на солдата.

Прошла минута — и строптиво поджатые губы Арлинсона разжались. Род не без испуга взглянул на веревки и ремни, которыми был связан солдат. Все тело Арлинсона напряглось, кожаные ремешки врезались в кожу, но порваться вроде бы были не должны. Род перевел взгляд на лицо воина. Арлинсон побледнел, на его лбу выступили бусинки испарины.

Но вдруг он дернулся, выпучил глаза, его тело сотряслось в таком жутком спазме, что казалось, готово разлететься на куски. А в следующее мгновение он обмяк и задышал так тяжело, словно без остановки пробежал не меньше мили.

— Как… Кто… — сорвалось с его губ.

Гвен закрыла глаза ладонями и отвернулась. Род смотрел то на нее, то на Арлинсона. Наконец он позвал Гратума и буквально швырнул Арлинсона в его объятия.

— Держи его крепче! — крикнул Род, а сам обнял Гвен. — Все прошло, милая. Больше этого нет.

— Нет-нет… Со мной все в порядке, муж мой, — пробормотала Гвен, уткнувшись носом в куртку Рода. — Но было… неприятно.

— Что? То, что ты ощутила, коснувшись его разума?

Гвен молча кивнула.