В один прекрасный майский вечер, сев в личный автомобиль, Маляр отчего то со страшной силой захотел встретиться с Эленой. Чувство это было довольно ординарное, учитывая постоянную тягу Маляра к сей притягательной самочке и по совместительству его личному меценату. Но именно в этот вечер именно это чувство сопровождалось побуждениями, совсем не свойственными Малярийкину-из-прошлого. Он решил Лену
После звонка на её мобильный не прошло даже получаса. Но Лена была уже в изумрудном платье, плотно прилегающем, с гипнотизирующим декольте и покрытом серыми блёстками, переливающимися в лунном свете. Шею украшала нитка крупных изумрудов — минимум по 0,3–0,5 карата каждый (в эпоху автомастерни Маляр плотно общался со скокарями[7], а потому сёк в камнях и драгмете). Короче, Ленка вся переливалась зелёными искорками и на этом потрясающе-волшебном фоне Малярийкин вдруг необычайно остро осознал собственную убогость, никчёмность и негодность к подобного рода мероприятиям. В то же время, ощущение прошедших боев, а главное — совершённых побед, продолжало осуществлять с его «эго» необычные метаморфозы.
— Привет! — отважно провозгласил он, вытаскивая бороду из машины. — Слушай, сказать, что ты очаровательна — значит не сказать ничего. Но ты очаровательна, чёрт возьми!
— И давно мы на «ты»?
— Я не могу общаться с такой красивой девушкой на «вы», уж прости, — совершенно откровенно признался Малрийкин. — Сразу чувствую себя то ли педиком, то ли старпёром. Позволишь на «ты»?
— Позволю, почему нет.
— Пасиба. Нет, ты правда … ты просто умопомрачительно красива.
В сверкающих глазках Элен заиграла едва заметная улыбка. Баба, даже если ворочает миллионами, все равно баба и есть.
— Специально для тебя так оделась, — наклоном головы она показала на платье. — Веришь, нет?
— Верю.
— Рада, что тебе нравиться.
— Я как рад — не то слово!
— Угум. Слушай, я тоже на машине, но не хочу её брать. Надеюсь, ты не откажешься после прогулки отвезти меня обратно.
— Верну, не волнуйся.
Малярийкин дёрнул ручник, открыл дверцу. Элен села рядом.
На какое-то мгновение взгляд Маляра задержался на стройных ногах. Лена аккуратно поправила платьице, на секунду показав глубокий боковой вырез. Ноги были в чулках с кружевными резинками. Не в колготках. Усмиряя костедробительный стук сердца, Маляр выжал сцепление и Кобра мягко тронулась с места.
— Куда поедем? — спросила она.
— Не знаю. Можно просто прокатиться по городу. Вот только я плохо знаю Скайбокс.
— Поехали. Куда знаешь.
— Ну … есть несколько отличных автомастерских, есть пара магазинов с запчастями, есть артиллерийский склад, давно там не был… Вот только всё это работает днём. А сейчас закрыто. Шучу. Может быть, куда-то в кафе?
— Уже ночь, Маляр. Все кафе закрыты.
— Тогда, может быть, в клуб? В листоран? Ужин?
Глядя на него, Элена улыбнулась.
— В клуб? В ресторан? Выходит, ты не знаешь, куда именно пригласил меня на первое свидание, ковбой?
— Прости. Ну да, на свидание. Я просто … не местный. — Маляр смутился. — Конечно, мне следовало заранее над этим подумать. Но я …
— Да ладно, не парься. Пожалуй, я знаю тут одно местечко. Поехали! Смотри, сейчас поверни направо и дуй по главной до конца проспекта. А там покажу.
— Окей!
Четверть километра проехали молча. Проспект оказался забит множеством автомобилей. Малярийкин был удивлён. Раньше, в прошлой жизни, в которой остались Ника и Калмышев, он очень редко выезжал из Наш-ангара по темноте. Если это случалось, то случалось в исключительных случаях, когда отложить дело до рассвета не было никакой возможности. Однажды, например, когда Калмыш заболел … Впрочем даже ту поездку с нынешней сравнить было нельзя. Вокруг Наш-ангара простирался многокилометровый пустырь, руины аэропорта, потом руины ремонтно-механического завода, диспетчерского училища, лесополоса, а за ней уже — и первые таёжные колхозы с дикарями. Пустота. Глушь. Ужас. Опасность.
В Скайбоксе ночь была совсем другой. Яркой. Насыщенной. Громкой. Наполненной автотранспортом. Малярийкин конечно не видел автомобильных пробок прошлого и ему не с чем было сравнить. Однако лично он настолько плотного движения по трассе не встречал никогда. Машин было настолько много (встречались, кстати, и фрэнчи-длинномеры и даже игровые танки), что Малярийкину пришлось ехать рывками со скоростью тридцать-сорок километров в час. Впрочем, ему и не хотелось ехать быстрее. Город в свете луны и немногочисленных, но все же очень ярких неоновых огней и реклам выглядел завораживающе.
Они свернули на новую улицу. Потом ещё раз и ещё. Здесь машин было меньше, и Маляр увеличил скорость.
— Я смотрю, в Скайбоксе ночью жизнь довольно оживлённая, — сказал он удивлённо.
— А почему должно быть по-другому?
— На окраинах по-другому.
— Ну, найдешь себе девушку с окраины, катайся с ней ночью по таёжным колхозам и наслаждайся пустотой. А здесь — Скайбокс. Столица, чёрт возьми, Матушки-Сибири.
— Так мы куда, в клуб?
— Ну, почти. Вот здесь налево поверни. Теперь прямо. Ну вот, уже почти всё.
Маляр свернул с асфальтированной трассы сначала на неровную грунтовую дорогу, которая вела, казалось, прямо в лес (вот тебе и столица Сибири). Кобра подпрыгивала на ухабах и выбоинах. Но затем колёса с подскоком вынесли их на отсыпанную щебнем широкую площадку. Деревья закрывали луну, кромешную темень освещали лишь фары ближнего света. Маляр чуть дал газу, деревья отплыли в сторону и Луна осветила, наконец, широкую полосу за щебёночной площадкой. Впереди показалось приземистое кирпичное здание с декоративными башенками. В окнах было темно.
— И где это мы?
— Ещё одно моё «тайное жилище». Видишь, вон видеокамеры? Что-то вроде дачи. В лесу, как ты можешь заметить, но от центра не далеко. Идём?
— Ты же говорила, мы в клуб.
— А у меня здесь клуб. Только для двоих.
— Вы уверены в этом, Элена?
— Мы снова на «вы»?
— Ох прости… Ты уверена в том, что … Ты не будешь раскаиваться в том, что … Может, мы всё же проедем вместе по городу? Я боюсь, утром ты будешь винить себя в том, что …
Не дав закончить, она прижала палец к его губам. Затем приблизила к рябой малерийкиновской роже своё божественное лицо. Кожа была белой и гладкой как алебастр. Идеальной. Глаза сверкали. Как огромные изумруды.
— Я никогда не буду винить себя. — Произнесла она отчётливо и чуть хрипло. — Ни в чём. Никогда. Ведь я
И она впилась в Малярийкина языком.
7. невинность
Вечером следующего дня Малярийкин мчался по городу в состоянии крайнего возбуждения. Не сексуального. А иного, гораздо более страшного и глубокого, если, конечно, в природе в принципе есть более страшные вещи, нежели секс. Как всегда перед настоящим боем Малярийкин был одет в защитный танковый костюм из меташёлка, подарок Гойгу, поверх которого набросил адидасную мастерку и широкие спортивные штаны. Выглядел Маляр во всем этом безобразии как перекачанный сумасшедший карлик. С густой бородой и тёмными солнцезащитными очками, широкими, надетыми под накинутый на голову широкий капюшон. Клоун!
Капюшон, однако, скрывал ещё одну деталь малярийкиновского туалета. Танковый гермошлем. Сегодня ни на одной из локаций танковых боёв не было (воскресенье, святой арамейский праздник, понимаешь), но Малярийкин действительно
Из оружия вместо привычных Грома или Смоки, поставленных на броню, у Малярийкина имелся замечательный раскладной ножик-бабочка длиной восемь сантиметров, газовый пистолетик (успешно имитировавший обводами глок-48), а также кусок арматуры, размером, как он прикинул, примерно в два элениных локтя. Не густо, да. Зато для души.
Эленочка сидела тут же, на соседнем сиденье, кривя рожицу с недосыпа.
Утром, на полигон, где тренировался Малярийкин, подъехал Гойгу и привёз результаты предыдущего боя. Бой был спорный. Поэтому результаты предварительно отправили в центральную судебную комиссию. В Скайбокс. Результат (в пакете) прибыл на Тотенкопф уже утром.
По прекращении огня в локации выжило несколько игроков. Но в неповреждённых танках — лишь двоё. Победу по результатам зачли Малярийкину. Однако, пролистав содержимое конверта, он был просто в бешенстве.
Обычно танкисты в групповых поединках не видели друг друга. Либо видели при рассадке по машинам издалека, в гермошлемах. Но карточки конкурирующих игроков, лежавшие в пакете, содержали личные фото.
С цветной бумажной распечатки, на Малярийкина топорщило глазки знакомее лицо с козлиной бородой. Это был ни кто иной как Веник!
Как только Маляр узнал в одном из игроков знакомого «чеховского» отморозка, он сразу вскочил на Кобру и бросился к Лене.
Та не ждала, но не удивилась. Она была дома, жарила сибас. Такая, милая, с заплетённой косой вместо привычно распущенных, химически заплетенных локонов, в широкой тунике «шолдер офф» и аккуратном передничке. Очень домашняя и уютная, как плюшевая пиранья. Малярийкина, впрочем, возбудительный внешний вид Элены Прекрасной на этот раз не разволновал.
— Маляр, ты какой-то напряжённый припёрся, — ласково муркнула она, пожимая голым плечом, торчащим из-под туники.
— Да есть с чего.
— Расскажешь?
— Для этого и приехал. Скажи, ты знала, что вчера во время боя в одном из танков рядом со мной играл чешский отморозок? Я зову его Веником. Такой, с бородой, заплетенной в косу, трудно не узнать. Он с Юнгой шарился раньше. Ты должна помнить.
Элена снова пожала голым плечом. Глаза смотрели в сибас.
— Да знала, — не стала отмазываться она.
— И?
— И? — Элена чуть повернулась и дёрнула бровью.
— И почему ты не сказала об этом мне?
— А зачем?
— Блин, Лена…
— Да ты только не кипиши! — отставив сковородку с раскалённой плиты, Лена резко шагнула к нему и приблизила лицо. — Не кипиши, а просто скажи: зачем? У тебя же на роже написано, что ты сейчас поедешь его мочить!
— А ты против?
— Да, против!
— И почему?
— Да потому что дурак ты, ничего не знаешь, только кипишишь. Горячий! Глупый! Это же ЧЕХИ. Они тебя на веревочки размотают. А потом меня заодно. Или думаешь не расколят они тебя, если захотят? Газовой горелочкой по яйцам пройдутся — соловьём запоёшь! И потом, вспомни: твоя цель — Шапронов. Разве нет? Командор Шапронов, чемпион КТО, убийца Ники и Калмыша, а не какой-то там козёл с бородой!
— Я думаю, они принимали в этом участие! В убийстве Ники.
— Да кто?
— Да Веник! И этот, здоровый с ним один, похож на огромный Мешок. С татуировкой на черепе. Знаешь его?
— Да, знаю. Я всех чехов знаю, если ты не в курсе.
— Ты информированная смотрю!
— Опять кипишишь? Успокойся! Подумай, Маляр. Подумай: зачем тебе этот урод? Шапронов — он во всем виноват. Шапронов придумал этот план. Шапронов заказал Юнгу. Шапронов трахал твою Нику, перед тем как ей перерезали горло. А может, сам и перерезал. А может, сам трахал! Это Шапронов ломал ноги Калмышеву. А потом ржал, глядя как тот пускает слюни, задыхаясь в удавке в твоей собственной мастерской. Риск огромен! Если сунешься к Венику — до Шаронова не доживёшь. Понимаешь?!
Малярийкин смотрел на Лену не отрываясь. Потом медленно отвёл взгляд. Посмотрел наверх, на потолок. В уголках глаз, в самых кончиках, проступила влага.
Ника… Калмыш …
— Ника. — Сказала Лена, подходя ближе. — Ведь в ней всё дело, да? Про Калмыша ты не вспоминаешь. А ведь ты с ней даже не спал … А вот со мной — да.
— Не в этом дело, — буркнул Малярийкин, отводя руки девушки от своего лица. — Просто … просто я должен это сделать, пойми. Шапронов — не досягаем. Главари чехов — тем более. Но Веник, он здесь! Как простой танкист … Пойми, мы с Калмышевым и с Никой … столько лет … Это вся жизнь почти! Всё, что я помню. Всё, что у меня было … Пойми!!!
Лена послушно отошла, села на диван. Сырой сибас на остывшей сковородке уже даже не скворчал.
— Выходит, у тебя претензия не только к Шапронову, но и к чехам.
— Выходит, что так. Во всяком случае, к некоторым конкретным чехам. К тем самым, что делали предложение Калмышеву об убийстве Юнги. И тем, кто Калмыша с Никой потом убивал.
Лена промолчала. На этот раз.
Настоящая боевая подруга — не та, с которой трахаешься и тебе клёво. Настоящая боевая подруга — это та, с которой тебе хорошо вместе сдохнуть. В последнее время у Маляра с Леной было много различных эпизодов в отношениях, много событий, как эротического содержания, так и романтического, как деловых отношений касательно танков, так и свободного досуга вроде совместных домашних посиделок с фильмами у неё на тайной квартире. Но только сейчас Малярийкин понял, что они с Эленой Прекрасной близки по-настоящему. Что это не просто секс, не просто развлечение богатой теледивы с косорожим карликом-автомастером и по совместительству танкистом, но нечто более сильное, светлое и … немного жутковатое. По фатальности результата.
После спора, Лена не стала его переубеждать. Она сказала, что отправиться с ним.
«Тут ведь главное что? — поясняла она Малярийкину. — Главное соблюсти инкогниту. Узнают — нам обоим хана. Не узнают — прокатит. Ещё поживем. Во всяком случае, до Шапронова!»
Адрес Веника был ей известен. Коллективная резиденция чехов находилась прямо в «сити» Скайбокса, в районе, где проживал Шапронов, где имела коттедж сама Элена. В районе, недоступном для простых смертных. В районе, совершить в котором покушение на любого из обитателей было невозможно. Однако, начинающие
Веник снимал большой дом недалеко от полигона Ливан — того самого в котором начинал Малярийкин. Адрес Елена знала.
Обсудив план, Маляр и его подельница собрали необходимые им предметы, переоделись, сели в машину и отправились в сторону Ливана. Машину, разумеется, взяли малярийкиновскую, чтобы эленину не светить. Место было достаточно глухое, видеокамер не ожидалось, но всё же.
Малярийкин, как уже говорилось, был облачён в лёгкую танковую броню, спортивный костюм с глубоким капюшоном и солнцезащитные очки (а на дворе, между прочим, стояла ночь). Элена была одета аналогично — тоже, в широкий и почти бесформенный спортивный костюм. Лицо скрывала балаклава. Под мастеркой талию девушки стягивал пояс с многочисленными карманами и обвесами. Надо сказать, что такая широкая (явно не по размеру) и дешёвая спортивная одежда Элену очень портили. Узнать в ней светскую львицу в столь отвратительном наряде было невозможно.
Ровно в два ночи они остановились у особняка.
Особняком строение можно было назвать лишь с натяжкой. Веник проживал в большом доме, в два этажа, второй этаж мансардный. Вокруг домика, как водиться, небо подпирал забор. Высокий, метра три минимум. «Ну, прекрасно, для нашего мерзенького дела даже лучше», — решил Маляр.
Судя по возне за забором, там обитали собаки. Выручила Элена. Вообще она взяла с собой «на дело», несколько больших сумок. А также рюкзак. Постепенно, Малярийкина знакомили с их содержимым. Вначале и одной сумки появилась балаклава и бесформенный спортивный костюм. Потом, из другой — пояс с причиндалами, а также множество инструментов. В этот раз Елена Батьковна извлекла из недр одной из сумок пластиковый пакет. В пакете было мясо. Сырое. Несколько кусков. Пройдя вдоль забора и выбирая наиболее глухие места (там, где над забором торчали ветки густых высоких деревьев), Лена закидывала куски мяса за забор. Очень скоро собаки начали тихо подвывать.
— И чего это? — поинтересовался Маляр.
Поделиться книгой: