— А что за шапки у некоторых такие странные? На женские береты похожи… — поинтересовался Игорь Илларионович. — Не все одинаково одеты. Большинство в «камуфляже», а эти вот… В шапках которые, в жилетках… Четыре человека. Я несколько раз еще в советские времена отдыхал на Кавказе, но такой одежды не видел. Это что-то национальное?
Капитан все же забрал у профессора бинокль. И внимательно рассмотрел бандитов.
— В «камуфляже» — это местные. А те, в шапках и в жилетах, — наемники, талибы. Мало им своих заварушек в Афгане и в Пакистане, так и в Сирию влезли, теперь и сюда суются. Самые отъявленные фанатики. Эти подлежат безоговорочному предельно жесткому уничтожению, чтобы другим неповадно было. Я не знал, кстати, что здесь будут наемники. Может, и в других бандах тоже есть. Хотя здесь, в Кабардино-Балкарии, я первый раз в командировке. Раньше постоянно в Дагестан ездил. Там обычные бандиты, редко с религиозным уклоном, или просто уголовники, или те, кого местные менты в бандиты толкнули. Второе чаще всего. А здесь банды чаще всего салафитские…
— Это что такое? — спросил профессор. — Я не силен в религии.
— Другое название — ваххабиты. Более распространено в Дагестане. Там считают, что так говорить правильнее. Но, значит, здесь наемников может быть больше. Наверное, и в других бандах тоже есть. Хорошо, что мы их вместе собрали.
— У меня вопрос, Валерий Николаевич, причем важный.
— Слушаю, товарищ полковник.
— Эти талибы разговаривают по-русски?
— Об этом лучше у них спрашивать. Трудный вопрос. Когда они попадают к нам в руки, требуют переводчика. Говорят или по-пуштунски, или по-арабски. Якобы русского языка не знают.
— Но ругаются по-русски, — вставил свое слово снайпер рядовой Горбушкин.
— Они вообще не ругаются. Они фанатичные верующие мусульмане. А фанатики ругани избегают. Не говори, чего не знаешь. По-русски наши ругаются, которые показывают, что тоже русского языка не понимают. Короче говоря, товарищ полковник, невозможно определить, знают они наш язык или нет. А в чем суть проблемы?
— В том, что мы не прорабатывали воздействие электромагнитного кодирования человеческой речи на иностранцев, не знающих русский язык. Мы в принципе не предусматривали такую возможность. Не продумали до конца.
— Но крысы ведь тоже русского языка не знают. Вы же проводили испытание на крысах. И с миграционной службой генератор испытывали. Многие мигранты тоже по-русски не разговаривают.
— Это сложный вопрос, Валерий Николаевич. Крысы мыслят не словами, а образами. Это человек мыслит одновременно и образами, и словами. А с мигрантами та же история, что с талибами. Они вдруг забывают русский, когда попадают в полицию. А до этого вполне сносно говорят. По крайней мере, на бытовом уровне.
— Значит, что?
— Значит, я не могу дать вам гарантию, что электромагнитный посыл будет действовать на талибов так же, как на местных бандитов. Я, конечно, при записи постараюсь мыслить образами. Но сомнения у меня есть, и боюсь, что они имеют под собой основание.
— Тем не менее отказываться от испытания мы не будем.
Эпилог
Но последняя банда повела себя странно. Перед ущельем она остановилась, бандиты собрались в круг, что-то обсудили, и из одиннадцати человек в ущелье вошли только трое, а восемь бандитов сначала просто провожали ушедших взглядами, потом полезли вверх по склону, желая, видимо, занять позицию сверху. Все талибы остались во второй группе.
— Как хорошо, что мы не выставили на склоне наблюдателя! — сказал капитан. — Я как раз этот для подъема просматривал маршрут. Они бы сейчас на него точно и нарвались. Казалось бы, все продумали, а такого варианта не предвидели.
— Вы уверены, Валерий Николаевич, что всегда все продумываете? — со скепсисом спросил Игорь Илларионович.
— У нас без этого нельзя, товарищ полковник. Служба такая.
— У меня служба другая. Я человек науки и профессионально занимаюсь психологией. И могу вам сказать, что, согласно данным мировой психологии, все обстоит иначе. Нам всем просто нравится думать, будто наши решения продуманы и тщательно контролируются, но исследования ученых говорят о том, что подавляющее большинство решений на самом деле являются подсознательными, и у этого есть объективная причина. Дело в том, что каждую секунду наш мозг атакуют больше одиннадцати миллионов индивидуальных единиц данных, и, так как мы не можем все это тщательно проверить, наше подсознание нам помогает принимать решение. И мы действуем, согласуясь с мнением подсознания. Если только оно у нас не отключено. А отключается оно как раз под воздействием электромагнитного излучения нашего генератора.
— Может быть, и так, я не буду спорить с наукой, — согласился капитан. — Скажу только, что в действительности все тщательно продуманные планы часто бывают и правда несостоятельными. И действовать нам приходится, исходя из обстановки. Мы и солдат так учим — действовать по обстановке. Вот как сейчас. Была одна банда, стало две группы. Обстановка изменилась.
— А зачем они разделились? — не понял Игорь Илларионович, возвращаясь с высот науки к бренному боевому миру.
— Банды друг другу не доверяют. Опасаются ловушки. Но что мы будем делать, товарищ полковник? Мы на виду у бандитов. Локатор будем ставить?
— Мы в пределах досягаемости обстрела?
— Если только у них есть снайпер. Снайперская винтовка достанет. «Калаш» — разве что шальной пулей. Прицельная стрельба с такой дистанции невозможна. Наши пистолеты-пулеметы — тем более не достанут. А вообще талибов лучше бы снять, во избежание риска… Горбушкин, слышал? — капитан повернулся в сторону снайпера, и тот сразу лег грудью на камень и попрочнее устроил на его поверхности локти.
— Хотя бы пару человек надо оставить, — потребовал Игорь Илларионович. — как мы иначе проверим генератор. Я про знание языка говорю…
— Горбушкин! Слышал? «Скушай» пару талибов…
Мощный глушитель «винтореза» сделал звук выстрела для противника неслышимым. И даже невооруженным глазом было видно, как вскинул руки, уронил автомат и сорвался с обрыва один из талибов. Следом за ним, с интервалом в две секунды, в точности повторил движения первого и второй. Остальные бандиты остановились в растерянности, но тут же предприняли попытку залечь за камни. Опыт подсказал, что снайпер стреляет издалека. Но снайпер больше не стрелял. Тем не менее бандиты не двигались и выжидали чего-то. Может быть, морского тумана, который придет в горы? Или просто боялись, и никто не желал стать очередной мишенью.
— Горбушкин! У бандитов есть снайпер? — спросил командир роты.
— Снайпер был. По крайней мере, бандит со снайперской винтовкой «СВД». Я на него долго смотрел. Ушел с первой группой в ущелье.
— Тактическая ошибка их эмира, — сделал вывод капитан. — Даже без нашей атаки снайпер смог бы прикрыть первую группу лучше, чем все вместе взятые автоматчики.
— Мне показалось, товарищ капитан, — добавил рядовой Горбушкин, — что со снайперской винтовкой был сам эмир. Он отдавал распоряжения и даже руками размахивал. Любит жестикулировать. Хотя мог бы кому-то другому винтовку оставить. Правда, с оптическим прицелом не каждый справится. Но надо было раньше научить. Теперь поздно.
— Они до ночи будут так сидеть? — словно самому себе задавал вопрос капитан. — Под пули их теперь калачом не выманишь. Будут на месте дожидаться, пока внизу все не закончится и из ущелья кто-то выйдет. В моей практике произошел случай, когда пятеро бандитов так вот сидели четверо суток. Правда, у меня тогда было три снайпера.
— Как ни странно это звучит, Валерий Николаевич, но они жить, наверное, хотят, — сказал Игорь Илларионович. — Выставим локатор и прекратим их мучения. Первое испытание техники в боевой обстановке…
Профессор отстегнул металлические замки-застежки на крышке ящика с генератором и извлек из корпуса интегрированные туда приспособления.
— Если можно, Валерий Николаевич, мне бы посмотреть на 3D-макет места, где сидят бандиты. Конечно, волна их и так накроет, но лучше, если она отразится от какой-нибудь скалы. Двойной эффект получится.
Капитан взял с одного камня планшетный компьютер с макетом входа в ущелье на дисплее и передвинул изображение в сторону, показывая профессору то, что получилось.
— Понятно. Отражаться не от чего. Отраженный луч уйдет вверх. Будем надеяться, что над нами в этот момент не будет пролетать никакой самолет. Тем не менее мы с удовольствием все сделаем и без отражения.
Игорь Илларионович по своей старой привычке сам с собой разговаривал, комментируя то, что он делает. Обычно это раздражало только профессора Торсисяна, но в своей лаборатории все привыкли к манерам своего руководителя и не обращали на это внимания.
Солдаты тем временем поставили локатор и приблизительно направили его в сторону бандитов. Однако приблизительное направление профессора не устроило. Один из приборов, интегрированных в генератор, внешне был похож на бинокль. Игорь Илларионович присоединил кабель транслирующего локатора к самому генератору, взял свой «бинокль», соединенный с генератором намертво, щелкнул каким-то тумблером, включая прибор, и поднес «бинокль» к глазам. По мере того как профессор поворачивал колесико на корпусе «бинокля», локатор сам автоматически поворачивался, выходя в боевое положение.
— Капитан, помните из процесса обучения, что должно произойти, когда луч локатора и луч наводящей системы совпадут в конечной точке?
— Зеленая точка сменится на красную.
— Вот и прекрасно. Все готово. Теперь подскажите, какую команду дать бандитам.
— Бросить оружие, поднять руки и сдаться. Нет… Отставить… Захватить их — значит, через месяц-два-три-четыре снова придется ловить. Лучше их уничтожить. Сами смотрите, как…
Игорь Илларионович с хитроватым видом хмыкнул, вытащил из корпуса генератора микрофон со спирально согнутым шнуром, и, отвернувшись, стал что-то говорить. Много времени это не заняло. Ветер дул профессору в спину, и стоящим за его спиной капитану и солдатам не было слышно слов профессора, пока он к ним не повернулся.
— Теперь задача — переложить речь в электромагнитные колебания, — прокомментировал Страхов свои действия.
Его руки работали не хуже, чем у профессионального фокусника, так быстро и ловко он управлялся с генератором даже без панели управления. Конечно, не имеющие его навыков офицеры не сумели бы это повторить. Даже самому профессору, одному из создателей генератора, потребовалось больше года, чтобы эти навыки приобрести.
Из ящика была извлечена коробка, которую профессор тут же раскрыл и вытащил что-то напоминающее принадлежность новогоднего костюма.
— А это попрошу всех надеть под головной убор. Техника безопасности требует.
— Что это? — не понял командир роты.
— Шапочки из алюминиевой фольги[23]. Как раз полный комплект, каждому по одной.
— Зачем? — не понял Чанышев.
— Я же говорю, техника безопасности…
Капитан Чанышев позвонил комбату Разумовскому:
— Товарищ подполковник, мы начинаем?
— С богом. У остальных все в порядке.
Командир роты убрал трубку и посмотрел на Страхова:
— Комбат дает «Добро!». Можем начинать…
Профессор посмотрел в монитор «планшетника», лежащего на камне. Сейчас, когда уже полностью рассвело, можно не опасаться, что свет монитора привлечет чье-то внимание, и капитан сделал изображение ярким.
— А где собираются остальные бандиты?
Чанышев пальцами передвинул изображение, одновременно увеличив масштаб, и показал:
— Наши наблюдатели видели вот здесь, прямо под обрывом, где залегли последние бандиты, большой костер и шесть палаток вокруг него. Очень близко к самому склону, вплотную к скале. Если бы не последние бандиты, можно было бы на склон хребта подняться и сбросить сверху несколько гранат.
— Зачем?
— Просто так. В качестве мелкого хулиганства. Повеселиться и посмотреть, как бандиты запрыгают. Они обычно считают себя людьми очень серьезными и грозными. Уверены, что их все должны бояться. В действительности же, как показывает практика, годны для боев против пенсионеров, которые их с двустволками в селах иногда встречают, но не больше. Даже пара полицейских с автоматами обычно заставляют их отступить. А мне лично всегда нравится смотреть, как пугаются слишком уж серьезные и самоуверенные люди. Честное слово, это бывает забавным.
— А зачем тогда нужен генератор?
— Чтобы вы могли его испытать.
— По большому случаю, в данной обстановке, я с вами согласен. Наверное, вы и без генератора справились бы.
— Наверное. Но испытывать же генератор где-то нужно!
— Вот именно. И потому будем веселиться с генератором. При мелком профессорском хулиганстве. Начнем?
— Дело только за вами.
Игорь Илларионович сделал глубокие вдох и выдох и только после этого подступил к самому аппарату. Руки его работали быстро и уверенно. Процесс прогрева занял не больше минуты.
— Тяжелая артиллерия к бою готова. Запускаю… Понаблюдайте за бандитами в бинокль…
Командир роты послушно поднял к глазам бинокль.
Генератор во время прогрева слабо гудел, как электронная трубка старого телевизора, но, как только Игорь Илларионович перевел «ползунок» реостата на середину катушки, звук резко усилился и превратился в сплошной гул.
— Пошло-поехало. Ждем результата…
Ждать пришлось меньше минуты. За бандитами на склоне наблюдали командир роты в бинокль и снайпер — в оптический прицел своей винтовки.
— Есть результат, — доложил рядовой Горбушкин. — Четверо встали. Талибы прячутся.
— Что четверо первых делают?
— Стоят в растерянности… — ответил капитан Чанышев.
— Ни у кого неприятных ощущений нет?
— В голове легкое покалывание, — сказал командир роты.
— В затылке, — уточнил снайпер.
Другие солдаты промолчали.
— Это естественное явление. Электромагнитные завихрения. Они не страшны. Один знакомый иеромонах говорил мне, что у него всегда такое ощущение во время молитвы. У меня самого сейчас то же самое. Кто умеет, рекомендую молиться. Хотя бы «Господи, помилуй» твердите. Лучше «Отче наш», если знаете. Через пару минут ощущения будут сильнее, не пугайтесь, шапочка из фольги вас защитит. Добавляю уровень сигнала…
Профессор Страхов перевел «ползунок» реостата выше. Гудение генератора стало нарастать. Он шумел уже, как сварочный аппарат.
— Талибы встали, — сообщил снайпер.
— И их достало, хотя языка не знают, — добавил Чанышев почти радостно.
— Стрелять? — спросил Горбушкин.
— Побереги патроны, — посоветовал профессор. — В другой раз сгодятся. Здесь эксперимент идет. Испытания…
— Куда они пошли? — непонятно кого спросил командир роты, не отрывая бинокля от глаз, но левую руку, от бинокля свободную, положил себе на затылок. Поверх шапочки из фольги у капитана была повязана теплая бандана из толстой камуфлированной ткани. Но, видимо, непривычные ощущения в голове капитана тревожили.
Игорь Илларионович все это замечал, но не реагировал. У него у самого были такие же ощущения, но он уже знал, что они бесследно проходят. После каждого пробного сеанса работы с генератором в своей лаборатории он проходил обязательное медицинское освидетельствование. Отклонений медицинские приборы не фиксировали.
— Они выполняют мой приказ, — сказал Страхов.
— Талибы остались на месте, — сообщил снайпер. — Им непонятен приказ. Надо бы как-то попробовать донести…
— Я не разговариваю ни на пушту, ни на дари[24], — возразил профессор. — Арабского тоже не знаю. Чуть позже я просто смогу убить их без винтовки… Сначала местные бандиты. Что они делают, Валерий Николаевич?
— Подошли к краю пропасти. Выглядывают. Что-то увидели. Похоже, своих. Обмениваются мнениями. На кого-то показывают пальцем. А это что?
— Что? — спросил профессор с улыбкой, заранее зная, что должно произойти, потому что он наговаривал звуковые команды, впоследствии преобразованные в электромагнитные колебания.
— Встали на самом краю и… Мочатся на головы тех, что внизу. Сдурели, что ли?..