Глаза Поднебесья

А еще я слышала, что этот мужчина однажды отказался от предложения стать Высшим. Лет двести назад Аскольд выбирал помощника на освободившееся место из двух кандидатов: Ллойда и Амэя. Победил второй, но лишь из-за того, что первый предпочел остаться ангелом среднего звена. Он вовсе не считал себя недостойным высокого звания. Дело в том, что становясь Высшими, обитатели Поднебесья вмиг превращались в стариков, а в планы Ллойда подобное не входило…

Я остановилась посреди зала и принялась смотреть в пол, спиной (или крыльями?) ощущая тревогу Тайруса, вставшего позади меня с левой стороны. Впрочем, я отлично понимала наставника. Первые подопечные, оказанное Высшими старцами доверие и вдруг такая катастрофа. И не скажешь ведь, что группу спихнули бедовую. Раз поставили воспитывать, стало быть, любой прокол учеников — твоя собственная ошибка. Ох, если заседатели меня не приговорят, то Тайрус точно половину перьев повыдергивает.

— Надеюсь, вы понимаете, стажер, что сегодня натворили? — грозно осведомился Аскольд, да так, что под самым потолком громыхнуло, а он в бирюзовом зале высотой метров десять, не меньше.

— Да, Высший, — проговорила я, не смея поднять глаз. Не из страха. Понимала, что если сейчас гляну на перекошенное лицо, подпишу себе приговор. И наставнику заодно. — Я ослушалась приказа. Нельзя было тратить энергию на человека с красным уровнем, когда в помощи нуждались сотни других людей. Но и это не главное моё преступление. Я не позволила душе покинуть тело, хотя по статусу не имела право на подобное.

Тишину нарушил легкий смешок Галы. Наставнице особой группы мой ответ явно не пришелся по душе. Зато Тайрус позади едва слышно одобрительно крякнул.

— Вы правильно расставили акценты, стажер, — проговорил Аскольд уже более спокойно, хотя и жестко. — Рад, что вы понимаете степень ответственности. Однако осознание вины не освобождает от наказания. Я так считаю. Коллеги, — обратился он к остальным заседателям, — кто-то ещё хочет высказаться?

— Я хочу, Высший, — объявила Гала, поднимаясь и медленно выходя вперед. На фоне белых одежд остальных ангелов, ее красное платье стало казаться кровавым. — Ведь я лично объясняла этой девице, что требуется делать. Потому желаю услышать о причинах ее поступка. Пусть объяснит, почему посмела меня ослушаться.

Ох, какое взяло зло! Не только из-за слов. В тоне Галы была целая тонна пренебрежения, словно я не ангел, а коврик у порога, об который принято вытирать ноги. Перья опасно зашевелились, но лицу я исказиться не позволила. Мы, между прочим, гордые, обид на всеобщее обозрение не выставляем.

— Сама точно не знаю, что случилось, — призналась я, глянув в черные глаза красивой и высокомерной женщины. Врать не имело смысла, распознает кто, точно конец. — Меня захлестнула жалость. Девушка умирала, но никому не было дела. Приговорили, и всё на этом. Я могла её спасти и вдруг почувствовала, что должна это сделать. Я понимаю, что совершила страшную ошибку, но в тот миг это показалось правильным.

— Кто ты такая, чтобы решать? — усмехнулась Гала, подойдя вплотную. Весь её вид демонстрировал превосходство. Она — особый ангел, а я — ничтожная букашка.

— Никто… — ответила я очень тихо, обводя виноватым взглядом заседателей.

Аскольд, по-прежнему, был сердит. Лицо Ольвета выражало скуку. В другом месте его явно ждали дела поважнее, нежели разбор преступления никчемного стажера. Я перевела взгляд на Амэя, надеясь, что хотя бы он меня не осуждает. Но едва встретилась с медовыми глазами, как потеряла всякую надежду на благополучный исход. Они стали тёмными, точно мертвые. Не было в них и тени понимания.

— Вы свободны, стажер, — объявил Аскольд. — О своем решении мы сообщим позже. А вы, Тайрус, останьтесь. Нам бы хотелось услышать и ваши объяснения.

О, Небо и Миры! У меня не хватило смелости посмотреть на наставника. Прошла к выходу, пошатываясь и мечтая рухнуть лишь после того, как закрою за собой дверь…

****

Экран продолжал демонстрировать радужный дом, а я всё сидела и сидела в классе стажеров, не видя ничего вокруг. Из бирюзового зала сознание перенеслось ещё дальше — в Мир Грёз и Обманов, где я и наворотила дел на столетия вперёд…

На занятиях Тайрус методично заставлял нас изучать все шесть действующих Миров, но об этой вселенной я читала с неподдельным увлечением. И удивлялась, насколько по-разному эволюционирует человечество. Например, дома у Ши, где настоящее солнце давно превратилось в дневную луну, люди до неузнаваемости изменились внешне. Мир Торра погряз в войнах. А здесь покупалось и продавалось то, что везде являлось вещью самой обычной, хотя и жизненно необходимой — сны.

Все началось около семисот лет назад, когда людей стал поражать неведомый доселе недуг. Что-то «ломалось» в организмах смертных, и те теряли способность нормально спать. Они, по-прежнему, могли засыпать, но сон обрывался, едва человек успевал в него погрузиться. Разумеется, это сильно ударило по здоровью населения. Люди стали гибнуть сотнями, а потом и тысячами. До тех пор, пока доктора путем проб и ошибок не создали эликсир, позволяющий отключаться на время, необходимое для восстановления сил.

Казалось бы — о, чудо! Проблема решилась, и можно (в буквальном смысле) спать спокойно, однако ж люди всегда остаются людьми, умеющими создавать себе проблемы на пустом месте. Предприимчивые власти решили, что незачем раздавать ценное питье безвозмездно. Хочешь жить — плати.

Спустя годы товар трансформировался, появилась масса новых свойств — за дополнительную плату, разумеется. Желаете сонную микстуру со вкусом клубники или абрикоса? Пожалуйста! Не нравится? Не беда! Можно купить подслащенные леденцы или терпко-кислую пастилу. Основой для каждого продукта являлась так называемая сонная пыльца. Та самая, что злоумышленники распылили в городе Белоцвете. Каждый вариант эликсира — неважно, флакончик с микстурой, таблетка или конфетка — был рассчитан на определенное количество часов. Если человек принимал слишком много за раз, то рисковал погрузиться в запредельный сон, выхода из которого не существовало. И самой опасной была именно пыльца в чистом виде.

Кстати, в Поднебесье эту вселенную не случайно прозвали Миром Грёз и Обманов. Потому что в последние десятилетия покупалась не только сама «доза» сна, но и начинка. Человек заранее знал, куда попадёт, едва голова коснется подушки. Словно погружался в компьютерную игру. И лишь от цены зависело, что это будет за место, и какие возможности получит «игрок». За деньги в рамках сновидения можно было приобрести всё: неограниченную власть, богатство, прекрасных женщин и мужчин (вместо опостылевших реальных вторых половинок), возможность путешествовать по Миру и многое другое.

Главная же беда заключалась в том, что для большинства сны стали притягательнее настоящей жизни. В течение дня люди отчаянно убивали время, чтобы поскорее вернуться к вожделенной фантазии. Отсюда и учащающиеся передозировки. И теракты, наподобие того, с последствиями которого мы столкнулись. Хотя обычно по масштабу поражения они значительно уступали нынешнему.

Группа, именующая себя «антииллюзионистами» и считающаяся сегодня террористической, появилась еще в прошлом столетии. Сначала эти люди призывали власти выделять средства на поиск настоящего лекарства для восстановления естественного сна, а не пичкать народ сладкими пилюлями. А когда технологии позволили создавать фальшивую реальность в рамках сновидений, представители организации перешли к более решительным действиям. Сторонников у них было немало, хотя и не все одобряли жесткие методы. Но все они сходились в одном: человечество медленно, но верно уничтожало себя, и это следовало остановить.

Еще недавно я считала, что антииллюзионисты правы. Хватит и одного мёртвого Мира. Но после увиденного в Белоцвете, я уже не была уверена, что благая цель стоит пролитой крови. Жизни девочки, над которой я установила желтое свечение. Или Матильды, сподвигшей меня на страшное по законам Поднебесья преступление…

****

Они появились, когда мозг закончил бродить по сонной Вселенной и переместился в мой собственный забытый дом — Мир Гор и Туманов. Место, где люди больше технологий доверяли гаданиям и всякой другой сверхъестественной чуши. Наверное, дело было именно в тумане. Он не просто окутывал города, леса, поля и снежные шапки горных вершин, но, видимо, был способен пробираться и в головы местным жителям.

Впрочем, это было чистейшей воды предвзятым отношением. Исторически считалось, что ангелы, происходящие из моего Мира, обладают колоссальной интуицией. У меня же с этим делом ладилось не слишком часто, потому я не упускала возможности понасмехаться над бывшими сородичами и их страстью к оккультизму.

— Вы случаем не уснули, стажер!

Я подпрыгнула в кресле и завалилась вместе с ним же набок. Позорно. И не без грохота. Ну что за манера у Тайруса?! Обожает эффектно появляться! Мог бы хотя бы сегодня воздержаться! Учитывая, что меня вот-вот сотрут с лица сразу всех Вселенных и Неба. Но через мгновенье я уже думать забыла и о неожиданном вторжение, и о собственном кувырке, ибо сообразила, что наставник пожаловал не один, а в компании Амэя.

— Прошу прощения, Высший, — промямлила я, стараясь придать лицу выражение истинной скромности, но черты сопротивлялись, отчаянно желая исказиться. Потому что при падении здорово досталось левому крылу. Правду говорят: можно сколько угодно калечить остальные части тела, боли почти не почувствуешь. Но если приложишься пернатыми «конечностями» — опыт запомнишь надолго.

— Присядь, Ларо, — тем временем посоветовал старец голосом полным глубокой печали, если не сказать — похоронным. — Разговор предстоит не из лёгких.

— Шевелитесь, стажер! — прошипел наставник, двигая ко мне кресло, в которое я не преминула рухнуть безвольной куклой. Или марионеткой, управляемой чужой волей.

До Тайруса, которому наверняка досталось от Высших на столетие вперед, мне сейчас почти не было дела. Как и до его гнева. Смотрела я исключительно на Амэя. То на опущенные уголки губ, то на лоб, из-за глубоких морщин напоминающий гармошку. Помню, в день нашего знакомства я подумала, что старец полон внутреннего света — яркого и доброго. Сегодня же помощник главного ангела Поднебесья напоминал пустой сосуд, в котором еще недавно трепетал теплый огонек, но теперь погас безвозвратно. Неужели, это из-за моей безумной выходки? Но почему?

Амэй заговорил не сразу. Минуты две-три (а, может, и больше) хмуро взирал перед собой, будто пытался прочесть невидимые знаки. Это молчание сводило с ума, но я не смела шевелиться. Не тревожил старика и Тайрус. Ждал с несвойственным смирением. Хотя чему я удивляюсь? Несмотря на несдержанность, наставник у нас был гением. А как иначе объяснить то, что ему в прошлом удавалось выпутываться из передряг, в которые он сам себя загонял, благодаря неуемности, вроде нашей с собратьями-неудачниками.

— Буду откровенен, Ларо, — изрек Амэй мрачно, заставив меня задрожать от макушки до самых кончиков перьев. — Новости у меня не слишком обнадеживающие. Нет-нет! — спохватился он, заметив реакцию. — Речь не идёт о капсуле забвения. По крайней мере, пока. Я убедил коллег, что это будет чересчур для первой ошибки, пусть и серьезной. Однако, боюсь, то, что тебе и твоим товарищам по группе предстоит сделать, вам не по силам. Но, увы, выбора нет.

Наставник недовольно крякнул, но высказаться не посмел.

— В некотором смысле ваше общее наказание моя вина, — продолжил Высший, неодобрительно глянув на Тайруса, но я перебила, потому что, наконец, дошло.

— Как это общее наказание?! Но ведь я, ведь они….

— Сожалею, девочка, — оборвал причитания Амэй. — Своей глупой выходкой ты навлекла гнев Аскольда на всю группу. Впрочем, это было нетрудно, учитывая, что он с самого начала к вам не слишком благоволил. Что до моей вины… — старец погладил подбородок, на котором не наблюдалось и намёка на растительность. — Дело в том, что у меня с коллегами уже длительное время ведется спор о группе нейтралов. Вернее, о процессе набора в неё и последующего обучения. Ты ведь знаешь, как это происходит, Ларо?

— Нет, Высший, — я виновато покосилась на напрягшегося Тайруса. — Наставник говорил…

— Что это не их ума дела, — парировал тот, ни капли не стыдясь.

— Верно, раньше в этом был резон, — кивнул Амэй, тяжко вздохнув. — Но теперь… В общем, в особую группу ангелы попадают, отработав не одно столетие в родном Мире. Принято считать, что только набравшись опыта у себя дома, можно без последствий принимать подопечных в других Вселенных. Я с этим категорически не согласен. Жители Поднебесья со временем становятся… э-э-э… менее гибкими и восприимчивыми к новому и непривычному. Знания о собственном Мире заложены в нас изначально, а с годами работы они затвердевают, как камень. Потому опытному «бойцу» трудно начинать с нуля во Вселенной, совершенно непохожей на ту, где он жил человеком и служил ангелом. Приходится ломать себя, а это не каждому под силу. Но и отказываться от группы нейтралов нельзя. Только благодаря им мы можем видеть картинку целиком.

Моё тело вмиг стало очень холодным.

— Вы хотите сделать нейтралов из нас четверых?! — ахнула я, одной рукой хватаясь за щеку, другой вцепляясь в подлокотник, чтобы повторно не кувыркнуться. — Но это же… это же… — я чуть было не сказала «безумие», но вовремя прикусила язык. Уверена, при всей своей благосклонности, подобного выпада Амэй бы не оценил.

— Так решил Аскольд. Назло мне.

— Но…

— Не нужно приводить аргументы, Ларо, — остановил меня старец, подарив тень улыбки. — Я бы и сам назвал их с дюжину. Но, увы, решение принято. Каждый из вас четверых в самое ближайшее время получит по подопечному в родном Мире и дополнительных — в других. Тебе, как зачинщице, придется наблюдать за тремя людьми, остальным — за двумя. Это и будет так долго выпрашиваемый мною у коллег эксперимент, но преподнесенный в извращенном виде.

Лицо старца на мгновение исказила мука. И я его понимала. Так долго стараться, отстаивать точку зрения, просить шанса доказать правоту и потерять всё, не начав воплощать мечту в жизнь. А в том, что мы с Ши, Торром и Каем провалим новое задание, у меня лично сомнений не возникало ни на секунду.

— Нам четверым разрешат общаться? — спросила я убитым голосом. С одной стороны, я отчаянно не хотела терять собратьев — уж больно привыкла к их присутствию под боком. С другой, по головке за столь крутые перемены они меня не погладят. Будем, надеяться, воин всё-таки усвоил урок о дубине. Точнее, об её отсутствии.

— Да, вы, по-прежнему, останетесь группой. Сможете поддерживать связь во время работы. Более того, вам разрешено призывать друг друга на помощь в случае внештатных ситуаций.

— Отчитываться перед вами?

Мне почудилось, или в медовых глазах отразилась боль?

— Не совсем. Формально вашим наставником, как и прежде, остается Тайрус. Он и будет держать ответ передо мной. Негоже Высшему принимать у себя штрафников. Однако есть некоторая сложность, — Амэй глянул на меня с искренним сочувствием. — Открыто за твоей работой Тайрус сможет наблюдать только в вашем родном Мире — Гор и Тумана. В остальных Вселенных у тебя будут другие контролёры и помощники. В перевертыше наставницей станет Гала, а в Мире Грёз и Обманов — Ллойд. С последним советую держать ухо востро. Гала тоже не подарок, но она действует открыто. Разозлится, выплеснет негодование сразу, не станет вредить исподтишка. А Ллойд… — старец задумался, пытаясь подобрать правильные слова, чтобы и суть передать, и не наговорить лишнего.

— Мягко стелет, жёстко спать, — пришел на помощь Тайрус.

— Верно, — благодарно улыбнулся Амэй. — Всё ясно, Ларо?

— Да, Высший.

— Хорошо. Остальное объяснит наставник… — старец хотел закончить разговор, но вдруг передумал, коснулся сморщенной ладонью моей покрасневшей щеки. — Обещай, что постараешься, девочка! — потребовал он проникновенно. В глазах отразилось столь сильное отчаянье, что мне стало страшно.

— Я попытаюсь, — шепнули губы. — Не хочу в капсулу…

— Знаю, — ответил Амэй едва слышно и убирал руку.

Наверное, если б у меня было сердце, то оно сейчас затрепыхалось безумной птицей. Потому что я поняла: мне сказали далеко не всё. Дело было не только в позиции старца в отношении нейтралов. Не только! Амэй неслучайно заходил ко мне после неправильного рождения. Он с самого начала знал, что со мной что-то не так. И, главное: по какой причине. Неужели, всё начинается не с нашего штрафного задания. Что, если я с самого начала была экспериментом?!

Глава 4. Неудачник и шарлатанка

Я сидела на подоконнике тридцать второго этажа, свесив ноги наружу, и с аппетитом ела яблоко. Оно, конечно, понятно, насколько странно звучит фраза об ангеле, поедающем спелый фрукт, учитывая, что у обитателей Поднебесья полностью отсутствует пищеварительная система. Как, впрочем, и все остальные органы, располагающиеся в человеческих телах. Однако ж факт оставался фактом. Сочная мякоть таяла во рту и отправлялась дальше. Куда? Подозреваю, в небытие.

Кстати, это был один из первых вопросов, который я задала Тайрусу, едва он приступил к занятиям с нашей не подающей надежды группой. Наставник обругал меня, обвинив в чревоугодии. Но потом все же ответил. Мол, это понадобилось, чтобы при необходимости маскироваться под людей в Мирах. Только представьте, вас сажают за стол, а вы и кусочка проглотить не в состоянии. Как такое объяснить окружающим? Однако голода мы не испытываем и в пище не нуждаемся. По крайней мере, в теории.

— Ларо, — сказал тогда наставник. — Помните, время от времени ангелов выборочно проверяют на количество съеденного. И злостных чревоугодников подвергают наказанию.

Вопрос «как проверяют?» застрял в горле, едва дошло, что Тайрус не шутит. Спросить, сколько можно съесть, чтобы не загреметь в неприятности, я тоже не рискнула. Поэтому баловала себя мороженым, конфетками и фруктами не чаще раза в день. Хотя не была уверена, что и это не считается злоупотреблением. С другой стороны, после того, что я натворила в Мире Грёз и Обманов, еда — сущий пустяк…

— Возьмите правой рукой себя за ухо, а левую положите на шар, — вывел меня из воспоминаний об ученичестве хриплый старческий голос. — Не так! Нежно касайтесь, а не хватайте, будто это ваша собственность!

Я издала одной мне слышный вздох, глядя на подопечную — жительницу родного Мира Гор и Туманов, которую звали Виола Доната Сильвильенти. Впрочем, этого имени почти никто не знал. Клиенты обращались к ней исключительно «эйла Эсмеральда». Ну и угораздило же меня пошутить, когда Торр спросил, о каком человеке я мечтаю. Да, Виола была старушкой и сидела дома, да только это сиденье было уж очень хлопотным. Ибо бабуля оказалась чересчур деятельной и неуемной. Нет, серьезно, надо мной точно кто-то подшутил, сбагрив пожилую женщину! Раз не выношу оккультизм, боготворимый в родном Мире, значит, и защищать буду ни кого-нибудь, а популярную гадалку!

Посетители ходили к Эсмеральде табунами, записываясь за недели вперед. Некоторые искали ответы в прошлом, но большинство хотело знать о будущем: удачная ли предстоит сделка, приведет ли очередной роман к браку, стоит ли менять работу. Не далее, чем вчера явилась женщина, чтобы выяснить, в каком платье представлять дочь потенциальному жениху. Честное слово, лучше б на пластического хирурга потратилась, чем на гадалку. Мне на миг даже стало жалко подопечную, хотя я и не верила в её способности, как и в силу предсказаний в целом. Эсмеральда задумалась, важно надулась, а потом выдала, мол, этот кавалер — неподходящая партия для девицы. Выкрутилась, в общем.

Вот и сегодняшняя гостья лично мне показалась нездоровой на всю голову, крашенную в розовый оттенок по последней моде. Златоуст ей, видите ли, встретился. Хотят тут такие — старцы из некого ордена, которые якобы больше всех знают и предсказания раздают прохожим под настроение. На днях оным и нашу клиентку облагодетельствовали. Велели храм ордена посетить и пятак золотой принести, чтобы обитатели заведения молитвы о покойном муже прочитали — том, что на небесах успокоиться не может. Да только позабыл Златоуст уточнить, о котором из семи усопших супругах речь, а спросить вдова не решилась. Пришла к гадалке за ответом.

Эсмеральда лица не потеряла. Видать, и не таких бредней за десятилетия тяжкой работы наслушалась. Карты разложила, шар приволокла, еще и свечи, пахнущие по-жуткому зажгла — для пущего эффекта. Сначала сама глядела, выпучив выцветшие глазища, в прозрачное стекло, потом и созревшую клиентку привлекла к участию в безумии. Та сначала заартачилась, напуганная не на шутку, но потом вцепилась в шар, чуть его не уронив, за что лично я её не винила. Стращать посетителей Эсмеральда умела отменно. Сама мрачная, с седыми патлами. Ещё и черный платок с черепами напяливала и амулет надевала из костей поверх серого бесформенного балахона, покрытого плетением нитей, как паутиной.

— Погоди выть, вижу! — проревела она ошалевшей от страха клиентке. — Нет, не то. Плохо за ухо держишься! Сильней тяни!

Я расхохоталась на подоконнике, не выдержала. Уж больно комичной получилась картина. Эсмеральда вздрогнула, глянула на меня. Вернее, мимо меня. Напряглась. Задумалась. Но вынуждена была вновь заняться посетительницей, принявшейся тихонько скулить. А мне стало не по себе. Вдруг у дамочки и впрямь дар? Нет, глупости. Не бывает такого. Шарлатанка. Обыкновенная шарлатанка.

Повезло мне, ничего не скажешь… А ведь собратьев-неудачников явно пожалели. В родных Мирах каждый получил подопечного под стать себе: Торр — бравого вояку, Ши — готовящуюся к свадьбе девицу, Кай — известного мудреца, делающего ослепительную карьеру. Кстати, из всех троих не разговаривал со мной один лишь Кай. Я подозревала: философ пошел на принцип, но когда-нибудь сменит гнев на милость. Шимантка восприняла нежданные перемены со свойственным ей спокойствием, а воин только обрадовался — устал сидеть взаперти.

Что касается моих остальных «клиентов», то в Мире Грёз и Обманов всё было просто. Ладно. Относительно просто. Высокомерный до нельзя Ллойд сморщил свой идеально ровный нос и объявил, что отныне моя здесь обязанность — приглядывать за Матильдой, по-прежнему, находящейся в коме. Раз приспичило спасать жертву антииллюзионистов, то теперь должна следить, дабы душа девицы не покинула бренное тело. Любыми способами, даже если самой придется крылья вдоль и поперек переломать.

Я не возражала. Матильда, так Матильда. Что с неё взять? Лежит себе, никого не трогает, головы людям не дурит сказками из хрустального шара и в неприятности не впадает на каждом шагу, как мой третий подзащитный из перевертыша. Пардон, из Мира Отражений. На этом моём человеке, пожалуй стоит остановиться подробней. Им оказался нежный отрок двадцати трех лет по имени Гай Лион. Почему нежный? Да потому что по-нашему это то же самое, что девица, причем, бедовая до крайности. Вроде меня, но только смертная. И это, как показала практика, было главной проблемой.

Всё началось с того, что этот Гай — белокурый и голубоглазый юноша с длинным носом и вечно хмурящимся лбом — оказался брошен в день собственного бракосочетания. Причем, невесте (по-нашему, жениху) оный факт ни капельки не помешал отправиться в свадебное путешествие. Без самой свадьбы. С другим мальчиком. На пять лет моложе. В общем, клиента мне Гала презентовала рыдающим на плече у свидетеля. Расплылась в злокозненной улыбке, мол, не стесняйся, пользуйся.

Вот только в пассивно-горестном состоянии мой новый подопечный пребывал недолго. Не прошло и пяти минут, как он опомнился, расправил острые плечи и пошел в разнос. В буквальном смысле. Бил посуду, кидался кусками праздничного торта в гостей со стороны невесты, обещал убить бывшую возлюбленную, а затем и себя. Хватался за нож, но быстро вспоминал, что дама сердца укатила за тридевять земель и принимался несчастно всхлипывать. Кончилось тем, что он выпил бутылку шампанского, предназначенную молодоженам, споткнулся об чью-то ногу (не уверена в случайности инцидента) и приложился виском об угол стола. Пришлось применять целительную силу браслета в первый же день работы.

И это были только цветочки…

За наше недолгое «сотрудничество» я сохраняла жизнь Гаю ещё четыре раза. Сначала он чуть не навернулся с балкона, с которого высовывался с голым торсом, чтобы покрасоваться перед соседкой и тем самым реанимировать самооценку. Подпихивая клиента неощутимой для него коленкой обратно, я обещала себе, что больше и пальцем не пошевелю ради спасения негодника. Но уже спустя сутки вытолкнула его из-под машины, под которую он едва не попал, пока раздумывал о мести сбежавшей невесте. Потом пришлось защищать Гая от маньячки, вышедшей на ночную охоту (зачем и куда в столь поздний час отправился мой подопечный, история умалчивает). А ещё чуть позже я вынула поросенка из петли, в которую он влез, оставив целую предсмертную портянку с обвинениями в адрес бесчувственной возлюбленной. Пытаясь взмыть в обнимку с дрыгающимся телом, я не рассчитала, приложилась макушкой о потолок и чуть сама с расстройства не убила Гая.

Только последнюю неделю в жизни третьего подопечного наблюдалось некоторое затишье. Он перестал плакать по ночам в подушку, а дни напролет проводил за чтением каких-то толстенных старых книг. Что это было за чтиво, я не вникала. Угомонился клиент, и ладно. Но на всякий случай большую часть рабочего времени сидела именно рядом с ним. А покидая Мир Отражений, чтобы проведать остальных, программировала браслет так, чтобы тревожный сигнал срабатывал, даже если противный мальчишка соберется глотнуть чересчур горячий кофе.

Только сегодняшний день стал исключением, ибо проводила я его не с Гаем, а Виолой Донатой, то бишь Эсмеральдой. Наблюдала за клиентами-лопухами и умирала со скуки, если, конечно, данное слово можно применить к бессмертному ангелу. А всё потому, что с самого утра кнопка старушенции на браслете мигала тревожной желтой лампочкой, сигнализируя о скрытой угрозе. Вот только я торчала на Эсмеральдином подоконнике уже восьмой час, а бабка оставалась жива и здорова. Единственной опасностью являлась последняя посетительница, которая могла заподозрить подвох и огреть гадалку хрустальным шаром. Хм. А интересно, насколько он тяжелый и травмоопасный?

Неожиданно сработал позывной Ши — легкая, ненавязчивая мелодия. Но задумавшейся мне и её хватило, чтобы выронить недоеденное яблоко. Пришлось с громким ругательством пикировать вниз. Фрукт-то настоящий, к тому же, пролетев тридцать с лишним этажей, запросто мог трансформироваться в смертоносное оружие, чирикнув случайного прохожего по голове. Доказывай потом Высшим, что не планировала злодейства. В результате шимантке я ответила не сразу (сбежавшую еду удалось нагнать лишь в районе седьмого этажа, а подхватить на уровне четвертого), чем вызвала отнюдь не наигранное волнение.

— Ларо, у тебя точно всё нормально? — принялась выспрашивать дочь Мира Вечной Ночи.

Угораздило же меня с утра пожаловаться ей на паникующую Эсмеральдину кнопку!

— Всё просто отлично, — заверила я не без сарказма, устраиваясь на прежнем месте. — Еще полчаса на этом подоконнике, и сама организую шарлатанке экстрим.

В голове понимающе хихикнули. Именно в голове, ибо мы — обитатели Поднебесья заведомо связаны между собой. Опытные ангелы, отработавшие пару-тройку столетий умеют общаться друг другом, минуя рабочие браслеты, даже сквозь вселенные. Новичкам же без техники, усиливающей сигнал, никак. Мы пока вообще мало на что способны без вспомогательного оборудования. Если останусь вдруг без «украшения», не факт, что в собственном Мире не застряну. Вот такие мы защитники…

— У меня тоже «весело», — принялась жаловаться Ши. — Родная клиентка, которая невеста, готовится к обряду. Сидит у себя в комнате в одиночестве, как и положено. Чужачка из «сонного царства» дрыхнет и, судя по выражению лица, счастлива. Всю ночь пришлось носиться с ней по клубам в поисках дозы «сна». Дурочка больше ни о чём думать не может. И не она одна. А я ещё считала свой Мир ущербным. Мы в буквальном смысле погружены во мрак, а они при наличие света, низвергли себя во тьму сами.

— Надо было тебя на родину Кая работать отправить — к философам, — не подумав брякнула я, но тут же добавила. — Извини. Знаю, я злая. Этот Гай кого хочешь из себя выведет.

— Как Матильда? — примирительно спросила шимантка, давая понять, что не в обиде.

— Без изменений. Возможно, она никогда не очнется. Вместо того, чтобы выпустить душу во имя новой жизни, я замуровала её в мертвом теле.

— Не переживай, — голос Ши стал мягче. — Если это так, она всё равно возьмет своё. Души упрямы и «знают» гораздо больше, чем способен вообразить человеческий мозг. Ой, моя соня просыпается. Мне пора. Сейчас поедим просроченные продукты из пластиковых банок и рванем на очередные поиски дозы.

— Удачи, — успела пожелать я, прежде чем шимантка отключилась, и с непроглядной тоской посмотрела на собственную подзащитную, продолжающую вешать лапшу на уши доверчивой клиентке. За упомянутую часть тела (или головы?) та больше не держалась, теперь обе ладони лежали на хрустальном шаре, глаза были плотно закрыты, губы что-то медленно шептали.

Вот тоска зеленая!

И вдруг по руке прошел ток. Да такой, что я чуть вторично не уронила обглоданное яблоко. Изумительно, но тревожная лампочка теперь стала красной, хотя никакие видимые враги — да и невидимые тоже — Эсмеральде не угрожали. Или я чего-то не вижу?

Так и оказалось. Мне понадобилась ещё минута, чтобы понять, что рядом с обезумевшей красной кнопкой, продолжает нудно мигать и желтая — гадалкина. А первая, сообщающая о высшей степени опасности, относится не к шарлатанке, а к моему ходячему недоразумению, оставленному дома в компании старинных книг. О, Небо и Миры! Во что же этот поросенок опять влип?!

Кинув на Эсмеральду тревожный взгляд, я взмыла ввысь, судорожно пытаясь вспомнить, в какой стороне платформа перехода. Направо или налево? Немудрено запутаться, когда город сплошь состоит из одинаковых высоток! А говорят, ангелы должны физически ощущать «выход». Впрочем, это относится к полноценным слугам Поднебесья, а не к тем, кто получает задания не по статусу. Вот укокошит себя моё недоразумение, пока я тут плутаю, придется отправляться в небытие. В отличие от Гая, мне новая жизнь не грозит.

К счастью, с направлением я угадала и даже развила столь мощную скорость, что минуты через три увидела охваченную зеленым свечением платформу. К слову, опытные ангелы (очень-очень опытные) способны перемещаться по Мирам, минуя «двери» комнаты Перехода. Правда, делать это разрешается только в экстренных случаях, ибо для скачка заимствуется энергия у всех наших, кто оказывается поблизости. И если собратьев в пределах досягаемости немного, можно всерьез вывести их из строя.

Вынырнув из первой левой двери, на всех парах рванула к третьей правой, приказав перенести меня в город Гая. Только кинула тревожный взгляд на самую последнюю дверь, которой априори полагалось быть мёртвой. Вздохнула, не став задерживаться и забивать голову. Хотя, признаться, мысли о седьмом Мире возвращались всякий раз, когда приходилось перемещаться из одной Вселенной в другую. И предчувствие подсказывало, что рано или поздно придется озаботиться проблемой, нравится мне это или нет…

Оказавшись на зеленой платформе Перевертыша, я прикрыла веки, пытаясь определить местонахождение подопечного. Это требовало и сил, и времени. Но вдруг поросёнок уже не дома, и я зря туда слетаю. Так и вышло. Браслет откликнулся на мысленный призыв, и я, как наяву, увидела серебристую нить, потянувшуюся на север, хотя жил неуемный клиент на западе. Не теряя более ни минуты, я отправилась по следу. Раз лампочка на украшении продолжала мигать, значит, Гай ещё жив, но, по-прежнему, остается в смертельной опасности.

Пока за спиной равномерно хлопали крылья, а глаза, не отрываясь, следили за нитью, голова пыталась сообразить, к кому или по каким таким срочным делам мог бы сорваться неуемный юноша. Немногочисленные друзья шарахались нынче от Гая, как от проказы, устав выслушивать слезливые жалобы на несправедливость Вселенной. Текущих забот, кроме разбитого сердца, тоже в наличие не имелось. На работе мой неудачник взял бессрочный отпуск. Холодильник был забит под завязку, о чем заботилась домработница, нанятая матушкой Гая — известной в Перевертыше актрисой. В деньгах, благодаря упомянутой родственнице, недоразумение тоже не нуждалось.