— Уэбб знает, где меня искать. И передайте, что на этот раз придется убивать не мальчишку!

Шериф Фостер жевал окурок сигары. Его голубые глаза были внимательны.

— Это серьезное обвинение, Мак-Куин. Вы можете его доказать?

Уорд указал на покойника.

— Вот мой свидетель. Он утверждал, что его подговорил Уэбб и что люди из Медвежьего каньона в этом не участвовали. Что же до остального…

Он рассказал, как нашел следы, пошел по ним и обнаружил в каньоне Гроб пятерых ковбоев Уэбба.

— Значит, они шли в Драй-Леггетт? — спросил Фостер.

— Так они говорили, но могли и передумать. Среди раненых был Бемис, он беспокоился за свою рану и просил врача. В основном говорил Байн, — добавил он.

Уорд Мак-Куин привязал коня в тени у магазина Шерон Клэрити. Вместе с Сартейном они направились в «Пещеру летучих мышей». Салун представлял собой длинную, довольно узкую комнату с двумя чугунными печками по обоим концам и баром, протянувшимся на две трети длины помещения. Там стоял стол рулетки и несколько карточных столиков.

Лысый бармен с жесткими глазами стоял у стойки, оперевшись на нее мощными руками, здесь же нянчили выпивку трое горожан. За столиками несколько человек играли в карты. Они взглянули на ковбоев «Падающего К» и продолжали играть.

Мак-Куин заказал два пива и посмотрел на Рена Оливера, сидевшего за одним из столиков. Был ли он просто зевакой или именно он убил Чока?

Оливер глянул на него и улыбнулся.

— Хотите присоединиться?

Мак-Куин покачал головой. Он с удовольствием сыграл бы в карты с Оливером, потому что один из самых верных способов узнать человека сыграть с ним пару партий. Однако сейчас у него не было ни настроения, ни времени. Он понимал, что своими словами разворошил осиное гнездо. Теперь придется действовать.

Он допил пиво и вышел на улицу. За ним последовал Сартейн. Рен Оливер посмотрел им вслед, закончил игру и расплатился. Когда он вошел в «Эмпориум», Хатч сердито уставился на него.

— Избавься от него! — сказал Хатч. — Избавься от него немедля!

Оливер кивнул.

— Есть идеи?

Глаза Хатча не сулили ничего хорошего.

— Ты опять все испортишь. Предоставь это мне.

— Тебе? — неверяще спросил Оливер.

Хатч посмотрел на него поверх очков в стальной оправе. Рен Оливер, знавший много жестких людей, помнил только один такой взгляд. Это был взгляд большой болотной гадюки, которую он убил в детстве. Он до сих пор помнил, как ее глаза неотрывно смотрели в его глаза. Он почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Мне, — повторил Хатч.

Было уже темно, когда Уорд Мак-Куин с ехавшими позади Кимом и Бадом Фоксом добрались до наспех сколоченных хибар, кое-как разбросанных по Медвежьему каньону. Поселение было совсем маленькое, но за то короткое время, как он приехал в эту округу, он много о нем слышал. Немногие жившие здесь женщины, по виду неряхи, были такими же крутыми, как их мужчины. Говорили, что поселение жило за счет конокрадства и угонов скота, а то и дел похуже.

— Бад, — сказал Мак-Куин, — оставайся с лошадьми. Возможно, нам придется очень быстро уходить. Будь наготове, и если услышишь мой крик, тут же скачи к нам!

Вместе с Кимом они подошли к длинному бараку, в котором жила большая часть мужчин. Глянув в окошко, Уорд увидел только двоих: один раскладывал пасьянс, второй чинил пояс. Комната освещалась керосиновой лампой. Рядом стоял другой дом. Они заглянули и туда, в комнате увидели небольшую стойку бара и сидевших за ней людей, всего человек шесть, среди них — Уорники.

Уорд Мак-Куин подошел к двери и открыл ее, ступив внутрь, за ним вошел Ким, сразу же отодвинувшись в сторону, к стене.

Первым их заметил Уорники. Он сидел, откинувшись на стуле, который немедленно опустил на все четыре ножки, готовясь к неприятностям.

— Чего вам надо? — требовательно спросил он. — Что вы здесь делаете?

Теперь все глаза смотрели на них. Двое мужчин, четыре револьвера против шести человек и восьми револьверов. В поселке были еще люди.

— Сегодня утром Чок с тремя парнями угнал наш скот. У нас были неприятности, в результате трое убиты. Я пообещал Чоку, что если он расскажет, кто его послал, я сюда не поеду. Он не хотел, чтобы я приезжал в Медвежий каньон, и, по правде говоря, я и не собирался. Чок начал рассказывать, и кто-то его убил.

— Убил его? Убил Чока? Кто?

Догадайтесь сами. Кто боялся, что он признается? Кто был заинтересован, чтобы он замолчал?

Они обдумали это в молчании, затем толстомордый мужчина на краю стола спросил:

— Что с парнями, которые были с Чоком? Ты сказал, что вы их убили?

— Они выбрали драку.

— Сколько вы потеряли?

— Ни одного. Нас было трое, их — четверо. Им не повезло.

— Чего вы сюда заявились? — потребовал ответа Уорники.

— По двум причинам. Посмотреть, не знаете ли вы, кто убил Чока, и дать вам один совет. Держитесь подальше от коров «Огненного ящика»!

В комнате повисла гнетущая тишина. Лицо Флэгга до сих пор носило следы драки: синяки и ссадины едва начали подживать. Он тяжело уставился на Мак-Куина.

— Над первым мы подумаем сами. На второй вопрос ответим сразу: нам не нужны ваши коровы. Что же касается тебя и твоего приятеля — убирайтесь прочь!

Мак-Куин не пошевелился.

— Помни, приятель, Медвежий каньон находится на пастбищах нашего ранчо. Но вот чего вы не знаете: это не свободная земля, это собственность «Огненного ящика», каждый квадратный дюйм. Вы останетесь здесь, если вам позволит ранчо, а ранчо представляю я! Ведите себя порядочно, и вас никто не тронет, однако в следующий раз предупреждать не станем. Приедем с оружием и огнем.

Левой рукой он нащупал защелку, и когда дверь открылась, Флэгг сказал:

— Мы еще встретимся.

Мак-Куин рассмеялся.

— Конечно, встретимся. Как бы там ни было, Флэгг, у нас с тобой была хорошая потасовка, ты крепкий противник!

Он открыл дверь, Ким Сартейн вышел и сразу же отступил в темноту. Уорд последовал за ним.

И все же не успели они сделать и трех шагов, как дверь распахнулась и из салуна, держа в обеих руках ружье, выпрыгнул толстомордый. Он бросил приклад к плечу. Уорд и Ким, как по команде, выхватили револьверы и выстрелили. Ружье толстомордого опустилось, он попятился и тяжело сел на пол.

Из барака выскочили люди, и Ким выстрелил в человека с винтовкой. Уорд выпустил пулю в открытую дверь, целясь в лампу. Она разлетелась, разбрызгивая керосин и пламя. Через мгновение дом запылал.

Из других домов начали выскакивать люди, мужчины и женщины, и Мак-Куин с Сартейном стали быстро отходить в темноту, где их ждал Бад с лошадьми.

Несколько поселенцев схватились за дышло тяжелого фургона и стали оттаскивать его в строну от огня. Другие толкали сзади. Флэгга Мак-Куин не увидел.

Отъезжая, все трое оглянулись на разгоравшийся пожар. Горели барак и салун.

— Думаешь, это заставит их переехать? — спросил Ким.

— Понятия не имею. У меня нет опыта в том, чтобы сгонять людей, поджигая их жилища. Я им сказал, что эта земля находится в частной собственности, они считали ее государственной. Если бы они хоть как-то соблюдали правила игры, я бы на них и внимания не обратил.

— Среди них нет ни одного порядочного человека, — сказал Ким.

— Может и нет, но Флэгг хорошо дрался. Я даже на минуту заволновался, что он меня уделает.

— В эту драку он не влез.

— Нет, не влез, и, по-моему, правильно сделал. Показал, что может мыслить разумно, чего не скажешь о том толстомордом. Он просто полез на рожон.

Когда они въехали на ранчо, Болди Джексон расхаживал по двору и что-то бормотал себе под нос.

— Дьявол вас подери! Вы, ребята, уезжаете черт знает куда да еще с оружием, а мы должны беспокоиться! Где вы были?

— Что значит «мы»? — спросил Ким. — С каких это пор тебя стало много?

— Думаю, он говорил про меня, — Шерон Клэрити встала со стула, на котором сидела. — Но я приехала несколько минут назад. Чтобы предупредить вас.

— Предупредить нас?

— Предупредить лично вас, мистер Мак-Куин. За вами едет шериф Фостер. Он арестует вас за убийство Нила Уэбба.

— За что? — Уорд спрыгнул с коня и отпустил поводья. — Что произошло с Уэббом?

— Его нашли мертвым на тропе через пятнадцать минут после того, как вы уехали из города. Его застрелили в спину.

Нил Уэбб убит! Мак-Куин сел на стул, стоявший на веранде. Кем убит и за что?

Уорд Мак-Куин знал, что на Западе думали о тех, кто стреляет в спину. Любой судья вынесет приговор «казнь через повешенье», но чаще, прежде чем к делу приступал закон, такими занималась толпа. Суд Линча был скор.

С ним был Ким Сартейн, но он будет считаться заинтересованной стороной.

Налей мне кофе, Болди, — попросил он и взглянул на Шерон Клэрити. Спасибо. — Он в нерешительности помолчал. — Надеюсь, вашей поездкой вы не наживете себе врагов?

— Никто об этом не знает, — беззаботно ответила она. — Во всяком случае, я считаю, что вы с «Падающим К» придетесь здесь к месту. Последнее время у нас в округе игра идет на одну руку.

— Стало быть, Нила Уэбба убили, — задумчиво произнес Уорд. Интересно, что это значит. Я предполагал, что за всеми событиями стоит именно он, но теперь сомневаюсь.

— Действительно интересно, — сказала Шерон. — Как будто его убили только для того, чтобы подставить вас.

Он мельком взглянул на нее.

— Любопытное замечание. У вас есть какие-нибудь идеи, кто это мог сделать? В конце концов, неприятности у меня были с Уэббом.

Она не ответила и поднялась.

— Мой отец боксировал, — сказала она. — На своей старой родине он считался вполне приличным боксером. У них говорили — он это часто повторял — «защита прежде всего». Я возвращаюсь в город, но вам нужно быть очень, очень осторожным. И лучше всего вам скрыться. Фостер ведет с собой человек тридцать. Поезжайте-ка от них подальше.

— Я не виновен. Подожду их.

Она направилась к лошади.

— Когда собираются тридцать мужчин, среди них могут попасться всякие. Вам следует учесть их настроение, мистер Мак-Куин.

— Ким, проводи, пожалуйста, мисс Клэрити. Проследи, чтобы она спокойно добралась до дома.

— Слушаюсь, сэр! — Ким устал, но усталость вдруг пропала. — А как насчет шерифа?

— С ним проблем не будет. Позаботься о мисс Клэрити. Она очень умная девушка.

В Пелоне Рен Оливер вошел в «Пещеру летучих мышей» и уселся за карточный столик. В салуне никого не было за исключением его и бармена, с кем он был не очень дружен, но карты лежали перед ним, он собрал их и начал тасовать. Ему всегда думалось лучше, когда в руках были карты. Он стал внимательно раскладывать пасьянс, однако мысли его занимало совсем не это.

Оливер был озадачен и обеспокоен. Он давно считал себя хватким и умным человеком, зарабатывая себе на жизнь ловкими пальцами и умением перехитрить в карточной игре любого. Он знал все способы мошенничества и легко мог ими пользоваться, но прибегал к ним нечасто. У него была великолепная память на карты и их возможные комбинации, он постоянно выигрывал, не используя сомнительных методов. Он редко выигрывал по-крупному, потому что ему не нужны были громкие эффекты, которые привлекают внимание. Играл каждый день, а если проигрывал, то совсем немного. Выигрывал несколько большие суммы. Иногда просто уходил при своих, однако если считать месячную прибыль, то она была приличной. В то время, как ковбой получал от тридцати до сорока долларов в месяц, а продавец — раза в два меньше, Рен Оливер зарабатывал двести-двести пятьдесят долларов, не привлекая ненужного внимания. Когда профессиональный игрок начинает выигрывать большие деньги, это сразу же вызывает подозрение.

Даже Хатч не догадывался, насколько велики его доходы, а Хатч как-никак оплачивал некоторые его услуги, которые не подлежали разглашению. За прошедший год Рен Оливер скопил достаточный капитал, который он называл «дорожным» и который намеревался взять при отъезде, поскольку слишком хорошо знал: ничто не вечно под луной, и многих трудностей можно избежать, не привязываясь ни к чему и имея под рукой быстрого коня.

Сейчас Рен Оливер волновался. Нила Уэбба убили. Вопрос заключался — не столько «кто», сколько «за что»?

Его беспокоило то, что он этого не знал. Очевидный ответ: его убил Уорд Мак-Куин, но Оливера на это не купишь, он ни на минуту не сомневался в том, что управляющий «Падающего К» невиновен. Мак-Куин мог убить Уэбба в поединке, но он не будет стрелять в спину.

Более того, ссоры между ними не происходило. Второй ответ был более вероятным: Уэбб стал бесполезным, и его убили, чтобы подставить Мак-Куина.

Но кто его убил?

Незнание его тревожило. К этому явно приложил руку Хатч, но кто исполнитель? Рен Оливер одного за одним перебрал всех, кого знал, но никто на эту роль не подходил. Это тоже тревожило его. Он полагал, что достаточно близок к Хатчу, однако теперь понял, что, как и Уэбб, может стать ненужным, а значит, мертвым. Он был лишь пешкой в чужой игре.

Для человека с характером и наклонностями Оливера мысль была неприятной. Он не возражал, когда другие считали его пешкой, однако старался всегда держать ситуацию под контролем, чтобы использовать в своих интересах тех, кто верил, что использует его. Сейчас его терзало досадное ощущение, что происходит слишком много того, о чем ему неизвестно, и что в любой момент в жертву могут принести его.

Относительно себя он не строил иллюзий. Рен Оливер был человеком, не подверженным ни сомнениям, ни колебаниям, считавшим, что человеческая жизнь дешева. И как большинство преступников рассматривал людей как стадо баранов, которых надо стричь. Он всегда был холодным и бессердечным.

Внешне дружелюбный и временами заискивающий, Рен Оливер стремился угодить даже тем людям, которых втайне презирал. Никогда не знаешь, из кого будут набирать присяжных заседателей в суде. По той же причине он связался с Хатчем.

Мысль о том, что кто-то оказался хитрее его, была досадной. Рен Оливер знал, что Хатч раскинул над всей округой свою сеть, словно огромный паук с неутолимым аппетитом. Его считали старым сморчком, и не более того. Люди заходили в его магазин, поскольку тот был самым большим в городе. Оливер полагал, что Хатч нанимал убийц, но кого?

Естественно, Байна. Кого еще? Когда Оливер оглядывался, он хотел знать, кого увидит за спиной. То, что в игре участвовал неизвестный, его беспокоило.

У него было неприятное ощущение, что Уэбба убили не только для того, чтобы подставить Мак-Куина, но и чтобы предупредить его, да и остальных тоже. Предупредить, что никто из них не был незаменимым.

Оливер снова перемешал карты и раздал их, быстро и ловко вытянув несколько со дна колоды. Однако думал он совсем о другом.