— Надолго.

Мак-Куин заказывал быстро и уверенно, но не все. В городе были другие магазины, а он не привык складывать все яйца в новую корзину. Ранчо будет тратить в городке кучу денег, он хотел разместить их понемногу в разных местах. Хатч молчал, пока Мак-Куин не попросил несколько коробок патронов 44-го калибра.

— Не многовато ли? Вы что, войну собираетесь открывать?

— Никакой войны, правда, к войнам мы привыкшие. По какой-то причине Джимми Мак-Крекена убили какие-то люди. Если они вернутся, мы хотим показать, что их не приглашали.

Дверь открылась, и вошел Нил Уэбб. Он быстро подошел к прилавку и хотел было что-то сказать, когда узнал Мак-Куина, и быстро передумал.

— Здорово. Дешево ты отделался.

Прежде чем ответить, Мак-Куин помолчал.

— Уэбб, «Падающее К» отсюда не уйдет. Привыкай к нам и прими ситуацию такой, какая она есть. Тогда мы не будем ссориться и вместе выращивать и продавать скот. Нам не нужны неприятности, но мы к ним готовы.

С Мак-Крекеном мы вели дела, и могу утверждать, что лучшего человека я не встречал. Его сын, кажется, был из того же теста.

Они не принадлежали к моей команде, поэтому я не стану заниматься расследованием. Если бы это был кто-нибудь из моих людей, я выследил убийц и узнал, откуда они. Потом я бы поехал к их хозяину и оставался бы с ним до тех пор, пока он не повис на дереве. Это то, чего он заслуживает.

За спиной Мак-Куина Хатч делал какие-то жесты, и Уэбб подавил готовый сорваться с языка горячий ответ. Удивленный Мак-Куин заметил перемену и то, как его глаза метнулись на продавца. Закончив заказ, Уорд направился на улицу.

В дверях он столкнулся со спешащим седовласым мужчиной.

— Нил, — выпалил тот, — где этот никчемный Бемис? Он должен был привезти одолженную лошадь. Мне позарез нужна та пятнистая!

— Ладно, — сказал Уэбб, — я прослежу, чтобы ее тебе вернули.

— Но мне нужен Бемис! Он должен мне деньги!

Уорд Мак-Куин закрыл за собой дверь и взглянул на улицу. Напротив подметала тротуар рыжеволосая девушка. Она была симпатичной, и он двинулся к ней.

Когда он ступил на тротуар, она оглянулась. Ее взгляд немедленно изменился: так смотрит красивая девушка, которой повстречался незнакомый молодой человек — интересный и, возможно, неженатый.

— Вы, наверное, из тех ковбоев, о которых говорит весь город. «Падающее К», не так ли?

— Да. — Он сдвинул шляпу на затылок. Надо показать ее Киму, подумал он. Она очаровательна. — Я управляющий.

Она глянула на магазин Хатча.

— Начали покупать у него? И как он вам?

— Я его толком не знаю. А этот магазин ваш?

— Мой, и мне он нравится. Больше того, он почти приносит доход. Конечно, большая часть заказов достается Хатчу. У меня с ним проблем не было. Пока.

Он искоса посмотрел на нее. Что она хотела сказать? Что с Хатч способен устроить ей и другим конкурентам неприятности?

— Я здесь человек новый, поэтому решил покупать понемногу в разных местах, пока не выясню, где лучше всего обслуживают. — Он улыбнулся. — Хочу кое-что заказать.

По тротуару к ним шел крупный мужчина, и не просто крупный — огромный, и в его целенаправленной походке Уорд Мак-Куин почувствовал опасность. Он шел без шляпы, занимая весь тротуар. У его поношенных ботинок были стертые каблуки, рубашка за неимением пуговиц расстегнута до живота. Мощные мускулистые руки венчали тяжеловесные кулаки, а глаза дико заблестели, когда он заметил Мак-Куина.

— Осторожней! — предупредила его девушка. — Это Флэгг Уорники!

Здоровяк возвышался над Мак-Куином на добрые полголовы: глаза Уорда были вровень с его подбородком, и казался он шире, чем амбарные ворота.

— Ты Мак-Куин? Ну, а я — Флэгг Уорники из Медвежьего каньона! Слыхал, ты собираешься прогнать со свей земли поселенцев? Это так?

— Я еще не решил, ответил Уорд. — Когда решу, приду и скажу.

— Ах вот как! Ты еще не решил! Я позабочусь, чтобы сделал так, как надо! И держись подальше от Медвежьего каньона! Это место наше, и если тебе нужны неприятности, приходи — и ты их получишь!

Уорд Мак-Куин спокойно отвернулся от гиганта.

— Покажите, пожалуйста, ваш товар, — попросил он девушку. — Я…

На его плече сомкнулась громадная ручища и развернула обратно.

— Когда я с тобой разговариваю, смотри мне в лицо! — взревел Уорники.

Уорд Мак-Куин дал себя развернуть, а потом без подготовки двинул здоровяка в подбородок так, что его отбросило на столб навеса. Не медля ни секунды, Уорд шагнул вперед, нанес сильнейший удар по корпусу и закончил двумя сжатыми кулаками по голове.

Уорники опустился на колени, и Мак-Куин отступил. Затем, словно до него только сейчас дошло, что его ударили, он поднялся одним прыжком и размахнулся, но Уорд поднырнул ему под руку и принялся бить с левой и с правой. Гигант впитывал удары, как губка воду, и отвечал с удивительной для такого большого человека силой.

Его кулак врезался Мак-Куину в челюсть, и он с гудящей головой рапластался по стене магазинчика. Уорники бросился к нему, но ему слишком хотелось закончить все одним махом, и он промахнулся.

Уорд метнулся вперед, ударив головой в подбородок, затем проведя серию ударов обеими руками по корпусу. В ушах у него звенело, во рту чувствовался привкус крови. Гигант двинул его по почкам и хотел ударить коленом в пах, но Уорд отскочил и влепил боковой, который рассек противнику ухо и забрызгал Мак-Куина кровью.

Уорники пошатнулся, но быстро обрел равновесие и кинулся на Мак-Куина с горящими от ярости глазами. Когда он размахнулся, Уорд ушел под руку и, подхватив здоровяка под колени опрокинул его на спину. Тот грохнулся оземь, подняв облако пыли, но мгновенно вскочил и сильно съездил правой по голове. Мак-Куин ответил левой, затем правой в челюсть. Уорники осел задом в пыль.

Собралась толпа, подбадривавшая одного или другого бойца. Рубашка Уорда была порвана. Он, тяжело дыша, отступил, давая Уорники возможность встать. Физическая мощь этого человека была поразительной. После таких ударов противники Уорда почти никогда не поднимались.

Мак-Куин, не новичок в уличных драках без правил, снова стал приближаться к Уорники, стараясь зайти сбоку. Тот уже действовал более опасливо, поняв, что противник достался серьезный. До сих пор он заканчивал драки скоро, но в этот раз все пошло иначе. Мак-Куин провел прямой левый в голову, сделал обманное движение и длинным снизу врезал в корпус, отчего челюсть Уорники сразу отвисла. Гигант вознамерился провести сильнейший удар, но промахнулся. Мак-Куин принялся осторожно кружить вокруг него. Скваттер уже растерял часть своей быстроты, и Мак-Куин ждал возможности покончить с ним.

Не замечая собравшихся зевак, Уорд внимательно следил за противником. Хотя тому здорово досталось, он все еще был так же опасен, как загнанный в угол гризли. Преимуществом Мак-Куина было то, что Уорники привык к быстрым победам и не ждал ничего подобного. К тому же ковбой первыми ударами вывел его из равновесия и не давал опомниться последующими. Он вдруг сделал ложный замах и крепко саданул в подбородок. Уорники двинулся вперед, и тут его настиг удар. На мгновение он застыл, потом лицом вперед упал на тротуар и остался лежать.

Мак-Куин отступил к стене и обвел глазами толпу. Перед магазином он увидел Сартейна, который, засунув большие пальцы за оружейный пояс, наблюдал за окружающими его людьми.

Ближе к крыльцу стоял высокий мужчина в сером костюме — тот, которого он заметил, когда только приехал в город.

— Хорошая потасовка, — сказал человек в сером. — Поздравляю. Если чем-нибудь могу помочь, не стесняйтесь, заходите. Меня зовут Рен Оливер.

— Благодарю.

Уорд Мак-Куин поднял шляпу и осторожно попробовал поработать пальцами. Вроде ничего не сломано, но пальцы болели и слушались плохо. Он криво улыбнулся Сартейну.

— Похоже, мы выбрали себе тяжелую работенку. Это был скваттер из Медвежьего каньона.

— Ага. — слегка усмехнулся Ким. — Интересно, кто его надоумил?

— Думаешь, он напал неспроста?

— Пораскинь мозгами. Насчет Медвежьего каньона ты еще ничего не решил, даже не видел ни его, ни живущих там людей, но он решил, что ты собираешься их выгнать. И как он узнал, где ты и кто ты? По-моему, кто-то на тебя показал.

— Это если кто-то что-то имеет против него или против нас.

Усмешка Сартейна стала шире.

— А сам-то как думаешь? Ты бы видел, как Уэбб позеленел, когда ты сказал, что у насесть купчая на «Огненный ящик». Если бы не шериф, он попытался бы тебя убить. А почему там оказался шериф? Это тоже надо выяснить.

Мак-Куин кивнул.

— Ты прав, Ким. Пока мы в городе приглядывайся и прислушивайся, особенно если упомянут парня по имени Бемис. Вряд ли ты его повстречаешь, но постарайся узнать о нем как можно больше.

— Бемис? Что о нем известно?

— Чертовски мало. — Мак-Куин осторожно коснулся скулы, где краснела ссадина от кулаков Уорники. — Только то, что он должен быть здесь, но его нет.

Сартейн направился дальше по улице, а зеваки медленно и неохотно начали расходиться. Мак-Куин поправил оружие и подтянул брюки. Оглядевшись, увидел вывеску «Магазин Клэрити».

В дверях опять появилась девушка, и он взглянул на нее.

— Это вы Клэрити?

— Я. Вообще-то меня зовут Шерон, я ирландка. А вы Мак-Куин?

— Да. А зовут меня Уорд.

Он вошел в магазин, спеша скрыться от любопытных глаз. На прилавках было меньше товара, чем в гораздо более просторном и богатом заведении Хатча, но то, что было выставлено, говорило о вкусе и тщательном выборе. Здесь было много вещей, которые обычно не встретишь в западных городишках.

— У меня есть где умыться, — предложила она. — По-моему, вам надо взглянуть в зеркало.

— Взгляну, — сказал он, слегка усмехаясь, — но без особой охоты. — Он осмотрел прилавки. — У вас случайно нет мужских рубашек? Большого размера?

Она критически оглядела его.

— Есть, и наверное, вам подойдут.

Она указала на дверь, ведущую к умывальнику и пошла рыться на полках позади прилавка.

Посмотревшись в зеркало, Уорд понял, что она хотела сказать. Его лицо было избитым и окровавленным, волосы взъерошены. Он ничего не мог поделать с синяками и ссадинами, но кровь смыл. Задняя дверь магазинчика выходила во двор, огороженный высоким забором. Его затеняли громадные старые вязы и пара тополей, на солнечной стороне росли цветы. Он умылся и приложил холодный компресс к распухшей скуле и губе. Потом причесался.

Шерон Клэрити вышла с темно-синей рубашкой с двумя карманами. Уорд снял лохмотья старой, надел новую и смахнул со шляпы пыль.

Она одарила его быстрым взглядом и улыбкой:

— Во всяком случае, сейчас лучше.

Шерон сложила оставшиеся рубашки и положила их на полку. Мак-Куин заплатил за рубашку.

— Вы ведь понимаете, что сделали? — спросила она. — Вы избили самого страшного человека из Медвежьего каньона. Избили в честной драке. До этого никто даже близко к этому не был. Никто и не пытался.

Она, нахмурившись, помолчала.

— Все это меня немножко удивляет. Уорники обычно не лезет первым. Я ни разу не видела, чтобы он сам лез в драку.

— Наверное, кто-то его надоумил. У меня не было времени даже подумать о Медвежьем каньоне. Я даже не объезжал пастбища, и все-таки он подумал, что мы собираемся их выгнать.

Она оценивающе посмотрела на него, на широкие плечи и узкие бедра. В каждой линии его тела чувствовалась скрытая сила и необузданная мощь, проявления которой она только что была свидетельницей. Она выросла вместе с четырьмя драчливыми братьями, поэтому кое-что понимала в потасовках. Этот парень дрался расчетливо и умело.

— Вы понимаете, что сейчас сделали? В Медвежьем каньоне очень крутые ребята. Их обходят стороной даже ковбои Нила Уэбба.

— А у Уэбба тертые парни?

— Некоторых вы видели. Есть двое или трое убийц. Не представляю, зачем он их держит.

— Как Бемис, к примеру?

— Вы знаете Харва Бемиса? Он работает у Уэбба, но далеко не самый худший. Самые отвратительные — Оверлин и Байн.

Эти имена он слышал. Байна Уорд не видел, но знал о нем многое, как и любой скотовод на границах Техаса. Иногда грабитель, иногда подозреваемый скотокрад, он был в банде Янгеров на Миссури, прежде чем перебраться к югу, в Техас.

Оверлин был ганменом из Миссури, хорошо известным в Бенноке и Олдер-Галче, но не раз перегонял скот из Техаса на север и был умелым ковбоем. Мак-Куин встречал его в Эйбилине и Доунс-Кроссинге. Тогда он сам убил бандита, пытавшегося отбить часть стада, с которым шел Мак-Куин. То, что такие люди работали на Уэбба делали ситуацию серьезной.

Он купил кое-какие товары и нанял человека с фургоном, чтобы тот перевез их на ранчо. Когда Мак-Куин подошел, чтобы взять своего коня, ему встретился Ким Сартейн, который болтался возле салуна.

— Бемиса здесь нет, — признался он, — народ удивляется, потому что он обычно играет в покер в «Пещере летучих мышей». Два-три дня его никто не видел. — Он помолчал. — Я не задавал вопросы, только слушал.

Три дня «Огненный ящик» не беспокоили, и в эти три дня было многое сделано. Нужно было починить крышу и поправить забор. Этим занимался Болди, и когда он закончил, то отошел, с удовлетворением любуясь работой.

— Бад, через этот забор не пройдет и слон.

— Не пройдет слон? Да у тебя крыша поехала!

— Конечно, не пройдет. Ведь здесь нет слонов.

Бад Фокс лишь посмотрел на него и уехал.

Ковбои по десять-двенадцать часов в день не слезали с седла. Скота оказалось значительно больше, чем они рассчитывали, особенно молодых бычков и телок. Несколько раз Мак-Куин натыкался на следы группы всадников трех-четырехдневной давности. Ближе к концу третьего дня он съехал вниз по крутому склону на дно маленького каньона у восточной оконечности хребта Диллона и увидел на траве бурое пятно.

Оно было засохшим и темным, но он безошибочно узнал кровь. Уорд покружил на коне вокруг, отыскивая следы. Он нашел испачканный кровью лист, потом другой. Здесь проезжал раненый всадник на лошади, которая чуть косолапила. Идя по ее отпечаткам, он набрел на место, где к раненому присоединились еще несколько всадников. Одну лошадь явно вели на поводу.

В перестрелке с Мак-Крекеном были убитые или раненые. Может быть, это они? Если так, куда они направлялись? Он перевалил через хребет и пересек границу того, что считалось землей «Огненного ящика». Далее через седловину он попал в узкую расщелину, которая затем открывалась в более широкий каньон. Уорд продвигался вперед, держа в руках винчестер.

Его темно-гнедой был горным конем, привыкшим к труднопроходимой пересеченной местности. Более того, он был быстрым и выносливым — именно такой конь был нужен во всякого рода передрягах. Дикая, нехоженая земля, по которой он ехал, была ему незнакома. Каньон постепенно переходил в неширокую долину, которая дальше сужалась, образовывая следующий каньон глубокий и узкий.

Перед ним тек маленький ручеек. Здесь всадники свернули.

Наступали сумерки, в каньоне собирались тени, и только на вершине обрыва теплился красный закатный свет солнца. По обеим сторонам вздымались черные стены каньона, впереди на краю скал вонзался в небо указующим перстом мертвый, разбитый молнией ствол сосны. Дно ущелья погрузилось в таинственный мрак, единственным звуком было журчание бегущего рядом ручья. Затем в можжевельнике вздохнул ветер, и гнедой остановился, подняв голову и навострив уши.