От отеля отъезжала черная карета - может быть, они ехали в ней.

В любом случае я обязан найти золото.

В то время в Лос Анджелесе было 110 салунов, но мне посоветовали отправляться сразу в салун Баффама - самый элегантный в городе. Там можно услышать самые свежие сплетни.

Надев шляпу, я вышел на улицу, и тут же рядом со мной возник худощавый, смуглый молодой человек. Мексиканец... или калифорниец.

Он тихо заговорил:

- Возможно, сеньор, у нас общие интересы.

- Продолжайте.

- Говорили, что черноглазая сеньорита больна и не выходит из комнаты. По-моему, это неправда. Думаю, она уехала из Лос Анджелеса, а потом ее привезли обратно.

- Мистер, - сказал я остановившись и холодно глядя на него, - кажется, это личное дело леди.

- Да? Возможно. Сеньор очень галантен, но умен ли? Этой леди нельзя верить, сеньор, ни ей, ни ее знакомым. К тому же, они опасны. Опасны для нас обоих. Они постараются убить вас.

Не в моих правилах выслушивать плохое о женщинах, но не я ли первый подумал, что она колдунья?

- Мы можем поговорить у Баффама, - ответил я, - если у вас есть что сказать. Может, там будет человек, которого я ищу.

- Этот салун - далеко не лучшее место для поисков знакомых.

Может и так... Однако, это заведение мне рекомендовали, да и надо с чего-то начинать. А вдруг этот парень выведет меня на потерянный след? Во всяком случае, он знал город, а я - нет.

Кстати, он наверняка был прав, когда утверждал, что черноглазой нельзя доверять. Но она убегала - от чего?

Я припомнил, что сказал мне Харди в ту ночь, когда я покупал у него лошадей. Узнав, что я из Саккеттов, он посоветовал не говорить об этом Доринде. Почему? При чем здесь моя фамилия?

За столом у Баффама мы заказали пиво и уселись понаблюдать за публикой. Салун был полон мексиканцами, ковбоями и бродягами, бизнесменами и фермерами.

- Я здесь родился, - вдруг произнес мой новый знакомый. - Меня зовут Родриго Энрикес. Я очень люблю Лос Анджелес, но он меняется, меняется слишком быстро на мой вкус.

Вдруг я увидел на противоположном конце комнаты человека, похожего на одного из тех, кого видел в последнюю ночь в Хардивилле. Этот человек, стоя у бара, разговаривал с другим, которого загораживали от меня посетители.

- Жизнь в Калифорнии слишком легкая, - продолжал говорить Родриго. Моему народу не нужно думать о деньгах, здесь всегда есть еда, поэтому в деловых качествах мексиканцы уступают янки. Повезло тем семьям, которые породнились с американцами, хотя и этого часто недостаточно. Как в нашем случае.

К этому времени я уже не обращал на него внимания и даже не делал вид, что слушаю, как этого требует вежливость, потому что не отрывал глаз от протиположного конца комнаты. Я ощупал револьвер на поясе и был готов последовать за человеком у бара, если он уйдет.

- Янки, породнившийся с нашей семьей, был пиратом.

- Я слышал о нем. Джозеф Чепмен.

- Нет, это другой. Сеньор Чепмен хороший человек и порядочный гражданин. Мой дед, Бен Мандрин, в чем-то похож на него, только дед был самым настоящим пиратом и к тому же очень жестоким.

Человек на противоположном конце салуна допил стакан и не стал заказывать следующую порцию.

Поерзав в кресле, я приготовился встать, но Родриго, похоже, ничего не замечал.

- Мой народ очень долго жил слишком легко, так откуда у него теперь предприимчивость? У нас впереди много трудностей.

- Крепитесь.

- Нет, этого недостаточно. Двухгодичная засуха... из-за нее мы залезли в долги. К тому же, дед заложил землю, чтобы выручить друга, но банк разорился, и подходит время платить по векселю. Вряд ли его продлят.

Но я едва его слышал. Все мое внимание было приковано к человеку у бара.

- Именно Доринда Робизо заставила его подписать вексель.

Я сразу насторожился. Все, что Родриго говорил до сих пор, казалась обычной болтовней, мало меня заботящей, потому что ни у меня, ни у моих друзей не было земли в Калифорнии. Но теперь у нас оказалось что-то общее.

- Хотите сказать, что она сделала это нарочно?

- Иногда нельзя доказать то, что знаешь наверняка, но похоже, что директор банка и знакомый Доринды Робизо договорились. По-моему, она заставила моего деда подписать вексель за друга в тот момент, когда уже был разработан план лжебанкротства банка.

Не исключено, что банк пострадал из-за засухи и уменьшения поголовья скота. Если в такое время появляется человек, который предлагает золото и шанс избежать банкротства, банкиры могут согласиться... если они жулики. Да, не исключено.

Эти старомодные калифорнийские идальго не особенно церемонились с деньгами. Обычно они держали котелок с золотом у себя в открытом дворике за домом, и каждый, кто нуждался в деньгах, просто заходил и запускал руку в котелок.

Не жизнь, а сплошное удовольствие. И окружали их люди такого же толка, поэтому все шло хорошо, пока золотая лихорадка не привела в эти края людей другого типа.

Первыми появились золотоискатели и поселенцы. Эти тоже не считали доллары, когда их имели. Потом пришли карточные шулеры и мошенники.

- Сколько заложено земли? - спросил я Родриго.

- Больше 100 тысяч акров.

У меня перехватило дыхание. В горах мы обрабатывали акров 160 и имели еще столько же под лесом и кустарниками на склонах, слишком крутых, чтобы на них можно было что-то выращивать. Этой земли едва хватало на жизнь, так как плодоносный слой почвы и урожай были невелики.

Ясно, что при таких ставках заинтересованная сторона готова на все, она не могла допустить, чтобы ей мешали.

- Какую роль в этой истории играет Доринда Робизо?

- Старик Бен - такой же, как мы все. Ему нравятся молодые, симпатичные женщины, и однажды Тернер - это банкир - зашел в гости и привел свою "племянницу".

Человек у бара неожиданно повернулся и вышел. Я встал.

- Доскажете потом,- объяснил я. - У меня срочное дело.

Незнакомец пошел по улице, и когда я нагнал его, то увидел, что тот стоит напротив отеля "Белла Юнион". Этот отель недавно переименовали в "Сент-Чарльз", но про это место я слыхал. Лет десять-пятнадцать назад здесь случилась перестрелка между Бобом Карлайлом и братьями Кинг.*

Я двинулся в его направлении, надеясь подойти как можно ближе, но он заметил меня, повернулся, нырнул в ближайший переулок, а я помчался за ним... слишком рано.

Забежав за угол, я увидел незнакомца футах в сорока с револьвером в руке, он тут же развернулся и выстрелил. Расстояние было минимальным, и он убил бы меня, если бы не убегал: человек из салуна остановился и выстрелил поспешно, навскидку.

Что-то ударило меня в голову, я упал на колени, затем вытянулся лицом вниз, услыхав бегущих сзади людей, а впереди - ясно различимый звук захлопнувшейся двери.

ГЛАВА 5

Я пришел в себя и подумал, что лежал всего несколько секунд, пока зеваки не окружили меня и не стали задавать дурацкие вопросы. Я поднялся на ноги, зашатался, оперся о стену дома и остался стоять, а кровь заливала глаза и не давала сосредоточиться. Все, что я запомнил - это звук захлопнувшейся двери в переулке где-то впереди.

Люди продолжали задавать вопоосы типа "что случилось" и "кто стрелял", но слова не доходили до меня. То сознание, которое у меня еще оставалось, сконцентрировалось на одном: найти стрелявшего в меня человека.

Родриго тоже оказался рядом, пытаясь помочь, но я отмахнулся от него, собрался с силами и пошел по переулку.

Я увидел только одну дверь. Подойдя к ней, я на минуту прислонился к стене, готовясь к тому, что должно произойти, затем взялся за ручку и отворил дверь.

Коридор передо мной был футов сорока длиной с двумя дверьми справа и одной слева. Первая дверь вела в пустую комнату, заваленную досками, словно приготовленными для ремонта. В комнате никого не было.

Бесшумно закрыв дверь, я подошел к следующей, которая выходила в магазин готовой одежды. Он был пуст, если не считать продавца и одного покупателя.

- Кто-нибудь здесь проходил? - спросил я.

Оба оглянулись и покачали головами.

- Никто. Ни души, - ответил продавец.

Оставалась комната слева, и я направился к ней. Распахнув дверь, я вошел внутрь.

За столом сидел высокий молодой человек, которого я видел с Дориндой Робизо и который увел ее.

- Вы хотели видеть меня?

- Я хочу увидеть человека, вошедшего сюда из переулка, - сказал я.

- Мне очень жаль. Сюда никто не заходил. Это все?

Левой рукой я вытер кровь с лица. Голова так трещала от невыносимой боли, что я даже сморщился, оглядевшись.

Здесь стоял огромный письменный стол, два стула и столик. Но была еще одна дверь.

- А что там? - спросил я.

- Ничего.

Я ему не нравился, ни капельки не нравился. Он хотел сказать еще что-то, но я показал на дверь.

- Откройте ее, - сказал я.

Он откинулся в кресле.

- Не будьте дураком. Я не собираюсь делать ничего подобного. А теперь убирайтесь или я упрячу вас в тюрьму... я могу это сделать.

Подойдя к столу, я наклонился к нему, а я высокого роста.

- Мистер, - сказал я очень мягко, - ну-ка попробуйте сделать то, что обещали.

Вот тогда он разозлился и начал подниматься. О, это был человек, привыкший, чтобы ему подчинялись. Он был мощного сложения, сильный, а сейчас еще и злой. И вот он начал подниматься, и когда встал с кресла и положил руки на подлокотники, я схватил его за рубашку и жилет и рванул на себя, чтобы он потерял равновесие, а потом сильно оттолкнул.

Он ударился о кресло и вместе с ним полетел на пол, а я быстро ступил к той двери и распахнул ее. Тут же прозвучали два выстрела - один за другим, но я стоял в стороне, и обе пули прошли мимо.

Человек в комнате стрелял просто в открытый проем, не целясь и не видя цели.

- В следующий раз я буду стрелять в ответ. Ну что, бросишь револьвер или предпочитаешь умереть? - сказал я.

Выбор у него был небогатый, и я услышал, как он переминается с ноги на ногу.

- У тебя осталось две пули, - сказал я. - Ты, может быть, случайно попадешь в меня, но у меня пять патронов, и я не промахнусь.

- Я не сделал тебе ничего плохого, - произнес он, а я рискнул и с оружием наготове шагнул в комнату.

Он хотел было выстрелить, но увидев у меня в руке шестизарядник, сразу передумал. Он взглянул на мой револьвер, бросил свой и сделал шаг назад.

- Я не собираюсь его поднимать, - сказал я, - а ты можешь, если надумаешь.

Позади я услышал шум и повернулся так, чтобы держать на прицеле обоих.

- Мистер, - сказал я, - у меня забрали все. У меня исчезли лошади и золото. Я хочу получить их обратно. Вы, ребята, хотите говорите, хотите стреляйте, мне все равно.

Высокий молодой человек очень осторожно встал, понимая, что я в любую секунду могу нажать на спуск. Махнув револьвером, я поставил второго человека рядом с первым.

- Мы об этом ничего не знаем, - сказал молодой человек. - Я понятия не имею, о чем вы говорите.

- По-моему, вы оба врете, - сказал я, - и если окажется, что я неправ, то извинюсь перед тобой. Но вот этот парень, который в меня стрелял, он был там. Он был в пустыне.

- Ты ошибаешься!

- Ну конечно, ошибаюсь. И поскольку ты был в пустыне, ты знаешь, что я не шучу с оружием. Я хочу получить обратно свое, и я его получу.

- Ты дурак, - с пренебрежением сказал молодой человек. - Сейчас ты держишь нас на мушке, но когда уйдешь, тебя будут искать люди шерифа, а если убьешь нас, тебя повесят.

- Осторожней, Дейтон, - сказал человек поменьше. - Он хорошо обращается с этим шестизарядником.

Дейтон улыбнулся нехорошей улыбкой.

- Мой тебе совет, друг, убирайся из города и как можно быстрее.

- Я так и сделаю... получив обратно свое.

Дейтон взглянул на второго.

- Как насчет этого, Олифант? Ты что-нибудь знаешь?

Олифант облизал пересохшие губы.

- Мы думали, он мертвый. Естественно, мы забрали лошадей.