сход

— Так должен же мне кто-то спину прикрывать, на кого я положиться могу.

— Она же девушка!

— И что? Видела бы ты, как она с винтовкой управляется — не говорила бы такое.

— А Вовку чего не взял?! Он то парень!

— Стрелять не умеет. Физическая подготовка слабенькая. Выносливости никакой. Какой от него толк?

— Он твой сын!

— Сын. Я никогда от этого не отказывался. Но, прости уж, своей добротой ты его испортила. Теперь, надеюсь, до него быстро дойдёт. Кстати…

Поворачиваюсь к увлечённому чисткой от консервационной смазки своего пулемёта сыну:

— Вов!

Тишина. Увлёкся.

— Вован!!!

Рявкаю я во всю глотку, но тут жена шипит:

— Соседей разбудишь!

Спохватываюсь — действительно ведь не дома. Стенки то — брезентуха… Хвала Богам, сын вскинул голову, смотрит на меня удивлённо.

— Чего, пап?

Достаю из кармана сложенный листок бумаги, кидаю ему:

— Направление. На работу.

Быстро разворачивает, кривится:

— А почему я?!

— А потому. Здесь, извини, всё делать надо. Как в армии. Так что не вздумай отлынивать. Разговор будет жёсткий — не нравится? Отлыниваешь? Пошёл вон! За пределы поселения. К местным. Уживайся с ними, как хочешь, но ты больше не с нами.

— Что?!

Жена приподнимается на стуле, упирая руки в столешницу. Я спокойно чуть подаюсь назад:

— Вот так. Наказание одно — изгнание. Кстати, без оружия. Только то, что на тебе. Надето. И обуто.

— За то, что человек работать не хочет?

— Прости, дорогая, но сейчас мы не можем себе позволить содержать лодырей и дармоедов. Каждому будет занятие.

— И мне?!

— И тебе. Не волнуйся. Завтра найдёшь Инженера, ты его знаешь…

Она кивает.

— Он давно хотел с тобой пообщаться. Ты же у нас электронщик? Вот и вспомнишь старую профессию. Думаю, это куда лучше и полезнее для тебя, чем за компом сутками накладные набивать.

— Но я почти всё забыла…

Испуганно шепчет жена. Утешаю:

— Ничего. Он человек понимающий, поможет вспомнить. Зря, что ли, из Сети качала всё?

Она облегчённо вздыхает — просто растерялась. Потом её снова одолевает извечное женское любопытство:

— А ты?

— На промысел. В разведку. И дочка со мной.

— Что?!

— Не дёргайся. Сначала беспилотники всё осмотрят, а потом уже мы пойдём. Так что риска нет.

Она смотрит на меня тяжёлым взглядом, потом забирает пустую тарелку:

— Спать ложись. Глаза красные, как у рака.

Тут я с ней согласен. Тем более, что времени до подъёма — всего четыре часа…

…Удивительно, но этих четырёх часов мне хватило за глаза! Выспался так, как раньше за десять! И встал легко и без всякой тяжести в голове, как обычно от недосыпа. Быстро привёл себя в порядок, растолкал сына. Супруга уже хлопотала насчёт быстрого перекуса. Кстати, надо будет узнать насчёт наших поваров. Вроде бы как уже должны начать готовить. Зря что ли с собой столько продуктов приволокли? Прихлёбывая на ходу кофе, торопливо прокручиваю в мыслях сегодняшние планы. Ничего не упустил? Кажется нет…

— Да сядь ты наконец, чего мельтешишь?

…У жены не выдерживают нервы. Моя половина точно на пределе… Плюхаюсь на стул, откусываю кусок копчёной колбасы. Светлана вздыхает:

— Всё. Последняя.

Беззаботно машу рукой:

— Сегодня должны начать кормить. Вчера было распоряжение. А к вечеру окончательно всё проясниться. Но у нас коптильни есть, так что ещё поедим колбаски. Их натурального мяса. Обещаю.

Она молча улыбается…

…Лес интересный. Хвойные деревья, нечто среднее между сосной и елью. Между ними изредка попадаются молодые деревца вроде нашего можжевельника. Травы практически нет, изредка попадаются пучки. А так — всё засыпано толстым слоем иголок. До нижних ветвей высоченных деревьев не дотянуться, потому что высота стволов метров по пятьдесят, если не больше. А толщина… Метров шесть, а то и семь. Минимум. Но это на глаз. Чешуйчатая прочная кора, которую с трудом берёт мой верный '78-ой'. Её удаётся лишь поцарапать. Подобранная на земле высохшая до звона ветка лезвию вообще не поддаётся. Интересно, как она поведёт себя в воде? И — запах. Довольно приятный, но сильный. Чуть горьковатый, напоминающий то ли одуванчик, то ли мать и мачеху. Не могу определить. Да и слабоват я растениях вообще… Вскидываю руку в предупреждающем знаке. Все замирают. Мне показалось, или что-то там мелькнуло? Несмотря на здоровенные стволы, просветы между деревьями довольно велики. Видимо, они как-то удерживают своё пространство. Поэтому лес светлый, и по нему можно двигаться, не опасаясь засады, что и мы и делаем уже три часа. На границу чащи нас доставили грузовиком, десять человек. И теперь наш дозор, время от времени сверяясь с распечаткой авиаразведки, если наших роботов можно ей считать, продвигаемся вперёд. Только вот толка от импровизированной карты мало — сплошная завеса очень тёмных крон. И нигде нет ни просвета, ни поляны. Один из бойцов наскоро наносит кроки, так что не заблудимся. Да и магнитный полюс тут есть, потому что наши компасы работают. Не так, естественно, как на Земле, но какую-то привязку дают. И ориентироваться по ним можно. Пока сойдёт и так, а там будет видно. Странно, но не слышно ни птиц, ни зверей. Совершенно мёртвый лес. Никакой живности. Двое ребят следят за кронами, но у них тоже пусто. Либо тут есть что-то, что не даёт живности плодиться и размножаться, либо они настолько зашуганы аборигенами, что сразу прикидываются кустиками. Мол, нет нас. Вам всё кажется… Лучше бы второй вариант, конечно… И вот впервые за всё время нечто шевельнулось впереди нас. Я припадаю к густому слою хвои, осторожно выглядываю из-за кустика. Мать честная! Абориген! Как бы не тот, что мы видели вчера. Подношу к глазу монокуляр, мои ребята ждут. Делаю знак 'двое ко мне'. Первые бесшумно появляются возле меня, и я показываю им на местного жителя. Потом так же знаком отдаю команду 'Язык'. Оба кивают и исчезают за стволом. Между тем абориген, пугливо озираясь по сторонам что-то роет. Хм… И чего это тут у нас закопано? Внезапно он хлопает себя по голой спине, а потом беззвучно заваливается назад. Дротик со снотворным чуть подрагивает в его шее. Но тут происходит непредвиденное. Откуда то со стороны доносится гортанный крик, и потом на поляну выскакивают ещё двое — девчонка и парнишка. Оба ещё совсем молодые. Бросаются к лежащему на спине и храпящему на весь лес… Кажется, родителю… Обнимают, визжат, плачут, пытаются растормошить… Увы, детишки. От такой дозы бегемот с копыт валится. А тут — абориген… Лишь бы сердце выдержало… Но народ у нас опытный, и, думаю, дозу паралитика готовили умные люди. Хотя на вид местный житель хлипковат. Хлоп! Сетка окутывает всю кучу. Не зря я настоял на полицейском ружье. Хорошая вещь! Визг усиливается до ультразвука и резко обрывается, когда мы, наконец. выходим на свет. Представляю нас глазами аборигенов: первое — чудная пятнистая одежда. Второе — великанский рост, каждый их нас выше родителя или воспитателя минимум на голову. Да черты лица у нас… Аборигены чем-то похожи на наших азиатов. Такие же раскосые глаза, чуть желтоватая кожа, чёрные волосы и плосковатые черты лица. Широкие носы, узкие губы. Ну, точно — азиаты. Больше всего смахивают на вьетнамцев. Такие же маленькие и худые. А эти ещё и истощённые. Нет. Вряд ли наши холостяки позарятся на их женщин. Придётся в местную Европу их посылать… Детишки жмутся под сеткой, испуганно озираясь на нас и вцепившись в папочку лапками. Даже побелели от страха. Освобождаем их из сети, не взирая на отчаянное сопротивление, почти не ощущающееся при нашей земной силе. Девчонка пытается кого-то укусить, получает звонкую пощёчину и издаёт дикий визг, тут же, впрочем, обрывающийся после нажатия на подчелюстные узлы. Как только её губы смыкаются, отточенное движение, и скотч заклеивает ей рот. Малявка чего-то мычит, но это уже не страшно. С парнишкой проделываем тоже самое. Схватываем хомутами запястья. Остаётся их родитель. С ним проще — руки вяжем сразу. Потом заклеиваем рот. Ну а дальше — укол нейтрализатора, и спустя минуту мужичок вовсю лупает глазами и пытается двигаться.

— Что дальше?

— Похоже, тут рядом либо их лагерь, либо деревня.

— Рядом понятие относительное.

Согласно киваю. Кто знает, на какие расстояния тут уходят охотники. Хотя… С детьми? Вряд ли далеко. Но это может быть и изгнанник. Эх, не знаю я их языка. И допросить нет возможности. Присаживаюсь над лежащим на хвое аборигеном, внимательно осматриваю его одежду. Чёрная свободная рубаха с короткой застёжкой, украшенная красным орнаментом. Прямые штаны, тоже свободные, до щиколотки. На ступнях — плетёные из соломы или сухой травы сандалии. Пояса нет. Штаны просто подвязываются на верёвочках. Волосы чёрные и сальные, или смазаны маслом, собраны в узел на макушке, подвязанный тонкой ленточкой с двумя полосками. Пуговиц нет нигде. Его нож лежит рядом с сумкой в виде обыкновенного прямоугольника. Лезвие — лавровый лист. Заточено с двух сторон. Довольно тонкое, и… Ручной работы. Кое-где видны следы молота. Рукоятка — рог. Почему? Да просто видно. Как и следы молота. Металл… По виду — калёное железо. Мой нож оставляет глубокую царапину на клинке аборигена. Перехожу к сумке, вытряхивая их неё содержимое. Хм… Несколько непонятных корешков. Надо отдать медикам на анализы. В чистую тряпицу завёрнуты какие-то коричневые шарики. Еда? Может быть. Уж больно жадно на них смотрят детишки. Отщипываю кусочек, крошечный. Осторожно пробую… Рис! Самый настоящий натуральный рис! Только почему то красный… Красный? Твою ж… Таким в Азии, у нас, естественно, на Земле, арестантов кормят! Так-так… Аккуратно убираю всё в сумку. Теперь детишки. Мальчишка лет десяти, может, одиннадцати. А скорее всего — четырнадцати или пятнадцати. Потому что худой, словно его в концлагере десять лет держали. Его сестра или подруга точно такой же заморыш. На обоих — всё точно такое же, как у папочки. Кроме девочки. На той юбка с запахом из такой же ткани, как и одежда мужчины и мальчика. Да волосы на макушке украшает… Хвала великому канцелярскому Богу! Агромадная булавка! Честное слово! Правда, изготовлен сей предмет из начищенного серебра, поскольку вряд ли местные жители знают никель или хром. И… Я замечаю тонкую ниточку на шее девчушки. Протягиваю руку и извлекаю на свет небольшой круглый медальончик. Или амулет. Кто его знает. Ну, не специалист я. И в Азии побывать не пришлось. Всего опыта — из передач про путешественников.

— Берём с собой?

— Да. Может, удастся что узнать. Или как-то объясниться. Хоть рисунками или на пальцах. По крайней мере, они знают, какой здесь климат, что идёт в еду. Ну, в общем, нашим головастикам есть над чем пораскинуть мозгами.

— Подождём наших ребят, а потом двигаем обратно.

Старший моих сопровождающих согласно кивает, потом извлекает рацию:

— База, я — Второй. Дошли до места, взяли языка. Начинаем возвращение через тридцать минут… Прошу прощения — выходим сейчас.

Потому что из-за стволов выруливают двое посланных пройтись по кругу, разводя руками в стороны. Ничего не нашли. Ну и ладно. Вернёмся сюда с собаками. Говорил же — надо было их с собой взять! Нет! Мол, зачем? Мало ли что, где потом найдём? Да найдём! Тем более, что шли не столько в разведку, сколько в поиск. А это разные вещи… Напоследок из любопытства подхожу к яме, что копал абориген, и… Красноватые комья бурого железняка я узнаю сразу. Под слоем почвы сантиметров в тридцать — сплошная охристо жёлтая порода… Вгоняю в неё нож, отламываю большой кусок. Лимонит? Очень похоже. Надо попробовать его нагреть, и кислотой попробовать. Засовываю образец в карман разгрузки. Пусть наши геологи проверят. Выпрямляюсь. По моему лицу люди понимают, что произошло нечто хорошее. Абориген, напротив, начинает злиться.

— Пошли.

Ребята пинками заставляют мужчинку подняться, цепляют детишек за него, и мы начинаем обратное движение. Впрочем, мои мысли уже далеко. Если мои предположения оправдаются… То мы сели на месторождение железа. А это, как бы сказать… Не слишком хорошо. Ладно. Посмотрим, что нам скажут пленники…

Глава 6

…На первом месте мы пробыли неделю. Как я и подозревал, бывшая крепость стояла на громадном, в несколько десятков километров месторождении железной руды. Не очень богатой, но зато в громадных количествах. Пленники оказались из небольшой деревушки к северу от нашей высадки. До неё пешком — двое суток пути. А мужчина был, как выяснилось, местным кузнецом. Потихоньку плавил болотную руду, а сюда явился за окатышами. Здешний лимонит довольно богат никелем и марганцем. Тоже редкость. Во всяком случае, у нас на Земле. Впрочем, про родной мир, похоже, надо забывать. Ещё новость — в ста километрах к югу от большой реки, которую мы нашли ещё в первую ночь нашего пребывания в новом мире нашли огромное плато из самородного асфальта. А это значит, что там есть нефть. Ну а если ещё и нефть под боком, значит точно надо отсюда убираться. Поэтому решились отправить на поиски вертолёт. Дальности наших беспилотников не хватает для поиска нормального места. Пленники же рассказали всё, что знают. Правда, намучались с ними, но всё же кое-как объяснились. Рисунками, жестами, картинками. Потом отпустили восвояси. Боятся нам их нечего — народ примитивный, лук со стрелами, копьё. Вот и всё, что им известно. Железо знают, но до промышленных масштабов, как до луны пешком. Техника же вообще внушила им тихий ужас. При виде взлетающего вертолёта все трое рухнули ниц, закрыв головы руками, и, как мы поняли, начали неистово молиться. Была мысль оставить их, чтобы узнать местное наречие, но вовремя прошла. Государства у аборигенов нет, живут племенами по разным местам материка. А единым у них является язык жестов. Около сотни. Им хватает. Его мы скопировали на камеру, будем готовить переводчиков…

Вертолёт наши надежды оправдал, и свою миссию выполнил. Совершив пятисот километровый полёт к Северу, вышел к побережью океана и после дозаправки прихваченным с собой топливом двинулся на Восток, поскольку Запад был сплошной водной поверхностью. Через примерно триста километров начались горы. Командир принял решение возвращаться, и это, как оказалось, было правильным решением, потому что срезая угол, машина пошла напрямик, и наткнулась просто на райское место — громадную долину между двумя реками, густо поросшую зеленью. Леса, кустарники, обилие дичи и огромные пастбища для скота. Близость гор давала надежду на наличие полезных ископаемых, да и до моря, испокон веков служившего лучшим торговым путём для человечества не так далеко. К тому же водным путём. Так что вполне возможно, что при достаточной глубине корабли смогут подниматься вверх по течению к самому городу. А здесь, на месте первого лагеря, можно будет организовать промышленный район. Тем более, что нефть недалеко. Точнее, асфальт. Но и его можно перегнать на топливо, если совсем прижмёт. Словом, решили переезжать. Кстати, лётчики сверху видели несколько поселений аборигенов. Но небольших. Самое большое — человек на триста. Вряд ли больше. По десять, пятнадцать хижин на сваях, их плетёного тростника под высокими крышами. А это значит, что климат тут мягкий, и суровых зим не бывает. Значит, наш выбор оказался правильным. Оставив в первом лагере пятьсот человек, строителей и военных, основная часть поселенцев двинулась к месту, которое должно было стать нашим новым домом… Авиация пошла своим ходом, потому что преодолевать тысячекилометровый путь по земле — мягко сказать, глупо. 'Двадцать шестой' забили до отказа людьми, инструментами, топливом, запихнули внутрь пару вездеходов, и громадная машина стартовала к будущей столице. С ним убыл Эсминец, остальные остались с колонной. Владыка Войны должен был приглядывать за остающимися и строительством промышленного района. Особенно, за асфальтовым месторождением. Потому что туда тягачи потащили оба наши нефтеперерабатывающих завода, мощностью по триста кубов готовой продукции в сутки. Так как топливо для нашей цивилизации — кровь. И добыче нефти придавался приоритет даже больший, чем земледелию… Ради этого пошли даже на ещё один полёт 'Ми-26', расходуя драгоценнейшее топливо: чтобы сэкономить время перебросили будущих нефтяников воздухом…

…- Долина! Долина!

Эта весть мгновенно облетела колонну поселенцев от головы до хвоста. Усталые после изнурительного пути люди, когда ели и отдыхали на ходу, ночуя на земле, не разбивая палаток, чтобы не терять времени. Пропылённые, пропотевшие одежды на всех, соль на спинах солдат, охраняющих колонну от диких зверей, и чего уж греха таить, от людей. Местные жители выходили навстречу нашей колонне, молча провожая взглядами ревущие машины и трактора. Мы их не трогали, они тоже не предпринимали никаких попыток напасть или просто познакомиться. Отсутствие любопытства — вот что отличало их от нас. А ещё — они боялись. И не только техники, но и того огромного количества народа, собранного в одном месте. Сами они жили, как я уже говорил, мелкими племенами или группами. Насколько я мог судить по ним — местное население медленно и уверенно вымирало. Или вырождалось, что в принципе, одно и тоже. Апатия на лицах, потухшие глаза, равнодушие… А ведь когда то здесь была цивилизация. И может быть, не одна. По пути мы несколько раз натыкались на останки городов, развалины могучих сооружений. Но все они были покинуты, разрушены, превратились в осколки величия прошлого. Конечно, покопаться в них было бы жутко интересно, но это, естественно, лучше оставить на будущее. Когда появиться время. Сейчас куда более насущные проблемы были перед нами. Продовольствие. Вода. Топливо. Боеприпасы. Пока это всё было. Но надолго ли? Одной охотой не проживёшь. Рыбную ловлю с берега не организуешь. Надо выходить в море. На чём? Так что стоило спешить. И мы торопились изо всех сил. Поломавшиеся автомобили цепляли к целым, чиня, если, конечно, возможно, их на ходу. Люди вымотались, почернели, мечтали о том, чтобы вымыться, но не роптали, прекрасно понимая важность последнего пути. И вот, после недели пути, Хвала Богам, по ровной местности, когда не надо было строить мосты — лётчики разведали дорогу от и до, поэтому маршрут был известен. В этот раз мы шли не в слепую, а от источника к источнику, ночуя в местах, подходящих для остановки такого большого количества людей и машин. Взобравшись на очередной пологий холм, наш 'Урал' остановился — перед нами расстилалась Долина… Обтекая меня по сторонам одна за одной машины, автобусы, грузовики и тягачи выезжали на склон, замирая на месте, а люди высыпали наружу и со слезами на глазах обозревали с высоты бескрайнюю, раскинувшееся на сотни километров громадное Междуречье. Внезапно где-то вдалеке в небо взлетела алая ракета.

— Наши сигнал подают.

Глухо обронил Инженер, оказавшийся рядом. Ему тоже досталось. Костя почернел, глаза красные от постоянного недосыпа — каждую ночь он прогонял беспилотники по планируемому на день пути, прокладывая удобный путь. Я кивнул в ответ:

— Угу.

Треснула и захрипела рация:

— Долго вы, ребята!

— Как успели, так приехали.

Буркнул я в ответ.

— Ладно, Брум, не кипятись. Давай, езжай. Мы уже заждались. Место тут…

Даже через эфир я уловил счастливые нотки в голосе. Ну, если уж Эсминец доволен, то нам о лучшем и мечтать не стоит. Нехотя влез в кабину — вести машину пришлось самому, наш водитель остался на нефтепромыслах, ноги гудели, запястья рук просто выкручивало после долго пути. Жена взглянула на меня — ей тоже досталось. Тем не менее, моя половина держалась, правда, за неделю пути похудела. И довольно сильно. Но это ей только на пользу.

— Что?

Испугалась, что это ещё не конец.

— Осталось чуть-чуть. Только спуститься с холмов, и мы на месте. Уже по рации разговариваем.

Светлана облегчённо прикрыла глаза:

— Скорее бы…

— Потерпи, родная. Сейчас будем на месте.

Фыркнул двигатель, медленно проворачивая большие рубчатые колёса, и вот машина плавно пошла вперёд… Правду говорят, что последние километры пути самые длинные и самые трудные. Завтра точно буду лежать пластом, словно труп. А сегодня — меня ещё поддерживает адреналин, бушующий в моих жилах… Указатель?! Действительно… Шуточки Эсминца? Да нет, не шуточки. Чёткое распределение по секторам: для продовольствия. Для техники. Для оружия. Для инструмента. Для электростанции. Он уже распланировал весь город, выделил места для каждой семьи, для каждого будущего района. Гигантский труд. Просто колоссальный. Ну а мы — довели колонну без потерь… И, надеюсь, теперь долго не надо будет никуда двигаться. Пока не построим город и не снимем первый урожай…

…- Ну, как говорится, поехали!

Я втыкаю лопату на месте будущего дома. Нового гнезда, как говорится. Рабочих рук мало, но зато есть техника. Хотя вот эта штыковая лопата — чисто символическая, вроде золотого костыля на строительстве железной дороги, и кирпича, положенного лично Очень Высоким Лицом. А тут — будущий дом. Родовая усадьба. Рядом стоят дочь, жена, сын. Все ещё осунувшиеся после марш-броска, потому что досталось всем, но зато все счастливы. Особенно моя половина. Но тут причины чисто личного направления. Светлана рада, что за неделю сбросила почти десять килограмм веса! Для неё это сродни чуду Богов, и, что самое интересное, она утверждает, что процесс похудания не прекращается, а идёт! Впрочем, её наряд подтверждает слова супруги. Но что-то я отвлёкся. Делаю шаг в сторону, машу рукой экскаваторщику. Тот трогает рычаги, и оборудованный ковшом и отвалом Xu gong, необычного для всех вида, приступает к делу. Водитель знает своё дело, и вскоре, буквально через час траншея под фундамент выкопана. Она простая, без всяких изысков. Обыкновенный прямоугольник глубиной в полметра и шириной столько же. Двенадцать метров в длину, десять в ширину. Достаточно для семьи из четырёх человек на первое время. Я с женой. Сын и дочь. Правда, дочь уйдёт к мужу. Рано или поздно. А вот сын взамен приведёт невесту… Даже вздрагиваю от этой мысли… По всей будущей улице идёт бурное строительство: фырчат трактора, стучат молотки и топоры, взвизгивают циркулярные пилы и электрорубанки. Пахнет свежим деревом, смолой, краской. Дома вырастают на глазах. Первая улица уже построена. Её заселили многодетные семьи, и те, у кого маленькие дети. Остальные пока живут в палатках, но все понимают, что это не надолго. Стройка идёт бурным ходом. За день возводят по семь-восемь особняков, а на одной улице их сто. В дальнем лесу валятся стволы могучих великанов, здесь они лиственные, с узкими длинными кронами и плотной древесиной, напоминающей нашу берёзу. Тракторами выволакивают на поляны, где раскинуты передвижные пилорамы, превращающие стволы в стройматериал. Из одного спиленного дерева получается восемь стандартных брусьев 'десятки'. Сто на сто миллиметров и длиной почти в двадцать, а то и больше метров. Часть пилорам делает доски на полы и на стропила, некоторые пилят вагонку для внутренней обшивки. Гвоздей хватает, а вскоре намечается первая плавка в промышленном районе. Нефтяники тоже выдали первые кубики солярки и бензина, так что дело теперь за тем, как их сюда перевезти. Цистерны у нас есть, но их мало. Так что придётся мудрить. Ну да смекалка нас никогда не подводила. Иногда на границах будущего города появляются аборигены в своих чёрных одеждах. Как правило, пожилые. То ли старейшины, то ли вожди. Молча стоят, смотрят, что мы делаем. Лица без эмоций, сонные, скучные. Ни во что не вмешиваются, никуда не лезут, просто смотрят, выдерживая безопасную дистанцию. Чтобы не мешать белым великанам. Попыток вступить в контакт не предпринимают. Мы поначалу косились на них, охрана постоянно настороже, но поскольку попыток чего-либо украсть, или помешать нам не было, просто, в свою очередь наблюдаем за зрителями. Может, они пытаются понять, чего от нас ждать? Ну, если не будут предпринимать ничего плохого, то и мы им вредить не собираемся.

…Первые поля уже распаханы, завтра начинается сев. Земля чёрная, жирная, как лучшие почвы Украины и Орла. Так что если наши агрономы угадали всё верно, то урожай будет знатным. Удивительно, что аборигены не использовали это место для своих нужд. Ни следов поселений, ни вообще никакой деятельности человека. Впрочем, если я правильно понимаю, то место не подходит для выращивания их основной еды — риса. Поэтому они сюда и не лезут. Скотина пасётся на лугах, поросших густой сочной травой. Всё-таки междуречье. Так что зелени много. Кстати, когда пахали, воочию увидел, что такое жирная земля. Прежде почему то думал, что это идиома или речевой оборот. А когда собственными глазами зацепил жирный блеск чёрной почвы, откинутой отвалом плуга, поверил. Наши сельскохозяйственные специалисты разве что хороводы вокруг поля не водят. Насекомых мало, вредителей, соответственно, тоже. Да и будут ли они жрать чуждую им растительность — неясно. На такой случай у нас имеется химия. Немного, но тем не менее. Самое главное — все при деле. Я имею в виду поселенцев. И рабочих рук жутко не хватает. Хочется всего и сразу, такова уж натура человеческая. Но приходится ждать, потому что прыгнуть выше головы мы не можем. Итак работаем от зари до зари. Серый настаивает на посылке геологических партий — пусть ищут ископаемые. Что-то для нас, что-то — для наших потомков. Я не против, но другие члены Совета предлагают пока погодить. А чего годить то? Наоборот, пока занимаемся строительством жилья, выкроить полсотни человек можно, и когда расселение закончится, то уже будут видны перспективы. Ведь привезённые с нами запасы далеко не бесконечны, а нужно очень многое, если мы не хотим опуститься до уровня аборигенов, когда наше оружие израсходует боеприпасы, техника сломается, а компьютеры и прочая электронная техника выработает свой ресурс. В Совете другая крайность — они хотят первым делом построить Порт. В той бухте, куда впадают наши реки. Но тут уж против я, потому что распылять наши немногие имеющиеся ресурсы на несколько строек глупо. Получится куча недостроев, и будем потом латать дырки, перебрасывая людей туда и сюда, и ломая головы над тем, куда пустить наши жалкие крохи стройматериалов. Нет уж! Сначала — город. Потом — промышленные районы, потому что если мы хотим строить своё государство, то нам нужна экономика. Прочная, сильная, развитая. Затем — всё остальное. Спорим до хрипоты, аргументируем, приводим доводы 'за' и 'против', но, в конце концов всё решает народ, и после бурного обсуждения за основу принимается мой план за небольшим исключением — параллельно геологоразведке начинать на разведанных месторождениях и строительство заводов. Точнее — монтаж, потому что все наши предприятия мобильные и модульные. И их строительство означает простой монтаж готовых контейнеров в одно целое. И, конечно, ищем место под электростанцию. Не дизель-генераторную, а настоящую, с плотиной. Генераторы у нас есть. Дело за тем, чтобы привести их в действие не двигателями, а силой воды или ветра. А будет энергия — снимется куча проблем, гораздо меньше станет расход дефицитного топлива, и наши заводы смогут нормально функционировать. Делать нечего — придётся опять запускать нашу авиацию, как бы не хотелось её сохранить на крайний случай. Но другого выхода нет. Почему то мы упустили, что наши беспилотники имеют очень ограниченный радиус полёта, буквально двадцать, максимум — тридцать километров от оператора. А тут нужно обследовать весь материк. Ну, может и не полностью, но всё-таки желательно большую часть, чтобы не пустить наши, пока ещё очень ограниченные ресурсы в трубу. Впрочем, в любом случае плотина будет временной, из дерева, пока не наладим производство цемента. Так что наши вертолёты поднимаются в небо, обследуя окрестности. Хорошо ещё, что мы используем аэрофотосъёмку, чтобы экономить топливо и время, и хотя с горючим положение постепенно выравнивается, поскольку оба наши завода работают на полную мощность, но вот драгоценный ресурс двигателей… Как мы не пытались, запасных моторов к технике приобрести так и не смогли. И хотя машины прошли капитальный ремонт на специализированном предприятии, где мы, собственно говоря, их купили, тем не менее, количество у них не резиновое. А ещё предстоит немало полётов… Подвесив на 'двадцать шестой' подвесные баки мы посылаем вертолёт на Север. Ударный 'двадцать восьмой' уходит на юг. Ну а пока — стройка продолжается. Наш город растёт ударными темпами, и улицы удлиняются каждый день, а кварталы увеличиваются в объёме. Поля уже дали первые всходы, и глаз радуется ровным рядам всходов. Местные сорняки тоже с радостью восприняли обработанную почву, и устремились на культивированную землю едва ли не бегом. Но… Тут в дело вмешалась наша покинутая матушка Земля. Дело в том, что среди захваченных нами грузов спрятались, так сказать, беспаспортные пассажиры: муравьи, жуки, ящерицы, даже змеи. Хвала Богам, безобидные ужи. Как-то так получилось, что ни одна гадюка с нами не пролезла. Ну а ужики вот как-то так умудрились. Но, короче говоря, лучше всех освоились на Новой Руси, как мы назвали наши земли, обыкновенные рыжие муравьи. Если на Земле они распространяются с трудом, потому что развести их на новом месте очень тяжёлый и длительный процесс, то здесь… Их муравейники росли буквально на глазах! Время от времени громадные, куда больше чем на родине, курганы извергали так называемые отводки, устремляющиеся в разные стороны, и найдя подходящее и свободное от своих собратьев место, а такое было повсюду, новая колония принималась за строительство. Буквально неделя, дней десять, и вырастал новый громадный муравейник. Честно говоря, мы даже испугались, когда обнаружили столь бурный рост популяции, но… Вскоре сработал некий механизм, и количество насекомых начало стабилизироваться. Именно муравьи и решили проблему сорняков, уничтожая их подчистую, и совершенно не трогая земные растения. Видимо местная зелень пришлась мирмикам больше по вкусу… Заодно мураши жёстко контролировали всех прочих земных собратьев, пуская излишки на прокорм. Словом, вырастал новый мир, симбиоз человеческих и аборигенных животных, растений, пресмыкающихся. Наша скотина тоже оценила аборигенную растительность. Во всяком случае, лопали наши травоядные местную зелень за обе челюсти, толстея на глазах. Коровы резко прибавили в надоях, впрочем, как и овцы, как козы. Бык-трёхлетка вдруг начал бурно расти, набирая размеры в холке и боках. А тяжеловозы… Те сохранили свой огромный рост. Зато добавили в силе и скорости. Владимирцы и так относятся к одним из самых быстрых лошадей, не уступая в скорости орловским рысакам и превосходя последних в выносливости. А тут… В общем, наши животноводы чесали свои затылки и разводили руками, твердя лишь одно: 'Не понимаем!'. То ли им не хватало знаний, то ли требовались не умозрительные заключения, а серьёзное научное оборудование и анализаторы. Но факт оставался фактом — местный корм пошёл земным животным на благо. Впрочем, и нам, людям, тоже кое-что досталось от местных благ. В одном местечке, неподалёку от развалин древней то ли крепости, то ли чего-то похожего, разведчики наткнулись на гигантскую клубнику. Почти самую обыкновенную земную клубнику. За одним исключением — каждая ягодка на той плантации была величиной с металлическое ведро. Всего то. И весила — двадцать килограмм в среднем. Поначалу люди не поверили своим глазам. Потом бросились за счётчиками Гейгера. К их изумлению те ничего не показали. Нашёлся смельчак, который оказался моим сыном. Короче, Вовка отважился на 'подвиг во благо человечества', как он выразился. Ну и слопал одну ягодку. Целиком. Результат был закономерным — долгая, изнурительная диарея. Не верите? Попробуйте за один присест слопать двадцать килограмм клубники. Почувствуете сразу. Не сможете? Я тоже не смогу. А вот сын — смог… Чтоб ему… После того, как его, слегка пошатывающегося после долго сидения в позе гордого орла смогли отловить врачи, то последние с изумлением отметили, что молодой человек совершенно здоров. Чего в принципе быть не может… Однако медики у нас опытные, и ошибиться не могли. Словом, Вован рискнул, и выиграл. А гигантская клубника стала одним из самых любимых десертов на наших столах. К тому же вкус у ягоды был просто изумительный! А когда спустя некоторое время обнаружился ещё один неожиданный эффект, то все были в шоке. Аборигенная клубника великанская, как её обозвали биологи, оказалась не просто вкусной ягодой, но и лекарством! Регулярное употребление в пищу небольших порций ягоды полностью восстанавливало иммунную систему, работу желез внутренней секреции, омолаживало организм, возвращая коже упругость, а волосам их первоначальный цвет и густоту. Короче говоря, человек начинал молодеть. Не слишком, конечно. Во всяком случае, не настолько, как в наших сказках про молодильные яблоки. Что одно съел, и в младенца превратился. Вовсе нет. Просто кожа разглаживалась, исчезали морщины, в глазах снова появлялся блеск. Шевелюры либо густели, либо начинали расти заново, причём если ты раньше был брюнетом, то и новые волосы приобретали окраску воронова крыла. Ну и наши ветераны излечивались. Те, у кого болели суставы, кто не мог разогнуться, кто имел плохое зрение… В общем, люди начали выздоравливать и приходить в хорошую физическую форму. Не скажу за всех, но я точно сбросил с плеч минимум десяток лет за два месяца. А моя половина… Тут разговор особый. Надо сказать, что с возрастом и после рождения детей её, мягко говоря, растащило… При росте сто шестьдесят два сантиметра её вес застыл на отметке сто два килограмма. И как она не пыталась его скинуть, сколько не сидела на диетах и не ездила по врачам, всё было бесполезно. Но через два месяца после того, как в нашем рационе привычным блюдом стал ломтик охлаждённой гигантской клубники, стрелка весов намертво застыла пятидесяти девяти килограммах… А я, в отличие от своей похудевшей супруги начал вес набирать… В плечах, бицепсах, грудных и спинных мышцах… И не только я…

Глава 7

— Ну, что у нас плохого?

Я сидел с чашкой кофе и с тоской думал о том, что напиток подходит к концу. Скоро придётся переходить на местные настои, увы. Серый молча положил передо мной тонкую стопку фотографий. Самых обычных, цветных, с любовью снятых и тщательно отпечатанных на лазерном принтере. Нехотя я взял, затем, когда взглянул на то, что было изображено на них, застыл. Затем не веря самому себе, переспросил:

— Берег?

Сергей молча кивнул в знак согласия.

— Он самый. И, судя по всему — южная оконечность Паневропы.

Хитро усмехнулся:

— Нет желания прокатиться?

— В смысле?

— Самом прямом. Узнать новости, поискать полезное для колонии, ну и заодно проверить наш холмик. Кто знает, что могло появиться на его месте после схлопывания портала.

Я размышлял недолго:

— А стоит ли? У нас дел невпроворот. Только обустраиваться начали, едва заводы запустили, да и то не все. К тому же планов громадьё, как говорится. Ну и вообще… Если честно — не хочу бросать всё на полпути. Да и семья… Ты ведь мне предлагаешь глубокое внедрение?

Он молча кивнул.

— Нечто вроде резидента. Нашего негласного представителя.

— Насчёт представительства возражать не стану. Но вот по поводу времени — думаю, рановато.

Он скривился: