Элементарно, Ватсон!

После того как обыск был закончен, дворецкий объявил:

— Сейчас я провожу вас в ваши апартаменты, чтобы вы могли немного освежиться. Мистер Кубитт хотел бы встретиться с вами в библиотеке в пять часов, чтобы выпить по рюмочке до ужина.

— Выпивка мне точно не помешает, — сказал Эскотт.

Хилтон Кубитт был довольно невзрачным внешне человеком, сделавшим состояние на фондовой бирже, однако в последнее время ему приходилось тратить огромные деньги на развод со своей четвертой женой. До Рональда, кроме того, доходили слухи и об иных финансовых катастрофах владельца замка. Возможно, Кубитт инвестировал серьезные суммы в аферы Берни Мейдоффа[34]? Или вложился именно в те банки, которые пошли ко дну? Но даже если верить всем сплетням, то, глядя на Кубитта, об этом невозможно было бы догадаться. Одетый в безупречно подогнанный костюм, он уверенным шагом вошел в библиотеку с улыбкой победителя на лице.

Рост Кубитта был метр семьдесят пять, однако своим плотным телосложением он напоминал регбиста — кем, кстати, и являлся во время учебы в Оксфорде. Диплом магистра финансов помог ему сделать состояние в хеджевом фонде, а заработанные деньги Кубитт потратил на то, чтобы собрать коллекции, ставшие предметом всеобщей зависти. Ходили слухи, что именно он владеет тридцать пятым полотном Вермеера[35]. Ему принадлежал Музей антикварных автомобилей с редчайшими образцами машин разных эпох. Однако две коллекции были особенно близки его сердцу.

На последнем курсе Кубитт провел год в Штатах, в Колумбийском университете. За это время он стал настоящим фанатом бейсбола, а его любимой командой были «Нью-Йорк янкиз». Со временем он сделался обладателем внушительной коллекции сувениров, связанных с «Янкиз», среди которых была надписанная самим Бейбом Рутом форма, в которой тот участвовал в играх мировой серии, а также бита, которой Микки Мэнтл пробил свой самый длинный хоум-ран в истории, и вдобавок форма, в которой Мики играл этот матч. Считалось, что оригиналы данных предметов хранятся в зале Славы бейсбола, однако Кубитт не отрицал и не подтверждал того, что в зале находятся всего лишь копии.

Другим объектом гордости Кубитта была крупнейшая в мире коллекция произведений искусства, посвященных Шерлоку Холмсу, — две с лишним тысячи наименований.

Гости Кубитта сидели в его библиотеке на высоких креслах, расположенных полукругом перед массивным каменным камином. Пылающие поленья давали достаточно жара, чтобы прогреть внушительных размеров помещение. Дворецкий разнес напитки, а Рональд в ожидании Кубитта успел пройтись вдоль нескольких — из великого множества — книжных полок. Книги, стоявшие на них, произвели на него немалое впечатление.

— Я благодарю вас, господа, за согласие приехать, — провозгласил Кубитт, появившись перед камином. — Уверен, что вы об этом не пожалеете.

— И почему же, Хилтон? — спросил Эскотт. — Зачем ты вообще затащил нас сюда?

Кубитт улыбнулся.

— Я еще немножко подержу вас в напряжении, Билл. Пожалуйста, следуйте за мной.

— Что, у меня появится наконец возможность увидеть твою коллекцию «Янкиз»? — спросил Эскотт.

— Может быть, хотя я не настроен на столь любезный жест. Насколько мне известно, ты фанат «Ред сокс»[36].

Кубитт провел их длинным коридором и остановился у резной двери в ожидании, пока дворецкий откроет замок. Когда дверь распахнулась, Рональд увидел, что дерево скрывало толстый лист металла — внутреннюю дверь. Гости вошли в абсолютно темную комнату. Когда Кубитт щелкнул выключателем, Рональд, Алтамонт и Эскотт ахнули. Один лишь Бернс не выказал никакой реакции. В этой комнате он бывал не раз: Бернс консультировал Хилтона Кубитта еще с тех пор, когда миллионер только начал собирать свою коллекцию.

Галерея была огромной, и каждый квадратный дюйм ее был покрыт работами, посвященными Шерлоку Холмсу. Внимание Рональда сразу же привлекла стена с рисунками Сидни Пэджета. Именно он являлся иллюстратором рассказов о Холмсе в «The Strand Magazine», где они впервые были напечатаны. Специалисты считали, что из сотен рисунков, сделанных Пэджетом, сохранилось только тридцать пять. Самой известной его работой была иллюстрация к «Последнему делу Холмса», на которой запечатлелась борьба над Рейхенбахским водопадом между знаменитым детективом и его суперврагом, профессором Мориарти. На аукционе рисунок был продан за двести с лишним тысяч долларов.

— И это… — произнес Рональд.

Кубитт кивнул.

— Оригиналы. Все до единого.

— Боже, — выдохнул Рональд. На стене было более двадцати рисунков Пэджета, которые, как считалось, давно утеряны.

Кубитт сделал приглашающий жест, указывая на четыре стула, стоявших у стены с рисунками.

— Садитесь, прошу вас.

Опускаясь на стул, Рональд не мог отвести взгляда от этого великолепия. Когда все заняли свои места, Кубитт встал между гостями и стеной.

— А теперь позвольте рассказать вам одну историю. Королева Виктория родилась в 1819-м и правила Англией с 1837-го вплоть до своей смерти в 1901 году. Не многие знают об этом, но королеве невероятно нравились рассказы о Холмсе, и она была просто в отчаянии, когда Конан Дойл, уставший от своего персонажа, убил его в «Последнем деле Холмса» в 1893 году.

Двадцатого июня 1897 года Англия отмечала бриллиантовый юбилей королевы[37] — и тот знаменательный факт, что ее правление стало самым длительным в истории страны. Мы не знаем, кому именно — но этот кто-то был, несомненно, приближен к королеве, — пришла в голову блестящая как бриллиант идея: попросить Конан Дойла написать рассказ о Холмсе исключительно для ее величества. Пэджета попросили сделать иллюстрации к рассказу.

— Всем прекрасно известно, что это не более чем байка, — с усмешкой произнес Эскотт. — Легенда типа лох-несского чудовища, в которой нет ни грана правды.

Кубитт улыбнулся.

— Большинство действительно так считает.

— Вы что, всерьез хотите уверить нас, что все именно так и было? — Приподнятые брови и скептическая ухмылка Алтамонта явно давали понять, что он обо всем этом думает.

— Все же позвольте мне закончить рассказ. Выводы сделаете позже, — сказал Кубитт. — Те из вас, кому знакома эта так называемая «легенда», наверняка слышали, что и рассказ, и иллюстрации по отдельности были переплетены в кожу и преподнесены — якобы преподнесены — королеве. На этом история обычно заканчивается. Однако… несколько лет назад Питер ездил в поместье на северном берегу Лонг-Айленда, где приобрел некую коллекцию у некоего Честера Дорэна, дальнего родственника Джона Джейкоба Астора. За ужином разговор зашел о Холмсе. Тогда-то Дорэн и спросил Питера, знает ли он о том, что Астор был обладателем единственного экземпляра рассказа, который Конан Дойл написал для королевы Виктории, а также оригинальных иллюстраций Пэджета к нему.

Рональд повернулся к Бернсу, ожидая подтверждения сказанному, но лицо книготорговца не выражало никаких эмоций.

— Питер ответил Дорэну, что, по общему мнению, вся история с королевой и рассказом не более чем выдумка, однако собеседник упорно стоял на своем. По словам Дорэна, до Астора дошли слухи об этой истории во время его пребывания в Англии в 1912 году. Воспользовавшись своими контактами с королевской семьей, он узнал, что рассказ на тот момент действительно находился в Букингемском дворце.

На этом Дорэн хотел закончить свое повествование, но Питер убедил его рассказать, чем же все кончилось. Так вот, выяснилось, что Астор заплатил огромную сумму одному из слуг, чтобы тот выкрал и рассказ, и иллюстрации. Что и было осуществлено за день до того, как он отплыл в Штаты.

— Но разве Астор не утонул вместе с «Титаником»? — спросил Рональд.

Кубитт кивнул.

— Он был одним из тех несчастных, кто ступил на борт обреченного корабля в апреле 1912 года. Немногие люди, которым довелось слышать о том, что Астор приобрел и рассказ, и иллюстрации, считают, что они покоятся вместе с их владельцем на дне морском. Однако Дорэн утверждал, что нашел рисунок Пэджета, переплетенный в кожу, в сундуке, принадлежавшем Джону Джейкобу Астору. Этот сундук по ошибке не был погружен на «Титаник» и остался в Англии. В имение Астора он был доставлен месяцем позже.

— И вы хотите сказать, что у вас есть тот самый Пэджет? — недоверчиво спросил Рональд.

Кубитт подошел к дальней стене и снял с нее картину, закрывавшую встроенный в стену сейф. Затем хозяин поместья несколько раз повернул диск, открыл стальную дверцу и вынул из сейфа рисунок в рамке размером пятнадцать на двадцать дюймов. Эскотт вскочил на ноги, но Алтамонт и Рональд были настолько потрясены, что не могли пошевелиться. Кубитт водрузил рисунок на мольберт, стоявший перед сейфом.

— Джентльмены, — пригласил жестом Кубитт.

Рональд и Алтамонт медленно встали, глядя на рисунок как завороженные. Все три коллекционера двинулись к мольберту с таким благоговением, с каким священник шел бы к Святому Граалю. Сердце Рональда бешено колотилось. Рисунок представлял собой портрет Холмса — в полный рост, в длинном плаще, в своем знаменитом кепи и с трубкой в зубах. Детектив стоял у камина на Бейкер-стрит, 221-б. Работа была подписана инициалами «С.П.», как все прочие известные иллюстрации Пэджета, и датирована 20 июня 1897 года. Таких больших рисунков Пэджета никто никогда не видел, как не видел и даты, начертанной чуть ниже подписи.

— Боже, — выдохнул Алтамонт. — Сколько же вы за это заплатили?

— Если не возражаете, я оставлю этот вопрос без ответа.

Эскотт презрительно фыркнул.

— Сколько бы он ни заплатил, это выброшенные на ветер деньги. Рисунок не может не быть подделкой.

— Питер изучил рисунок крайне тщательно, — сказал Кубитт. — Прежде чем я приобрел его, был проделан анализ и бумаги, и чернил. Работу делали специалисты по Пэджету. Подписанные ими результаты анализа я видел сам. Рисунок настоящий.

Эскотт оторвал взгляд от иллюстрации и, скептически прищурившись, посмотрел на хозяина поместья.

— Так для чего мы здесь, Хилтон? Я полагаю, это ведь не просто выставка для узкого круга?

— Не буду испытывать ваше терпение далее, Билл, — ответил Кубитт. — С приобретением этого рисунка Пэджета моя коллекция стала настолько полной, насколько это вообще возможно. Я решил ее продать. Сейчас, когда у меня имеется весь комплект Пэджета, дальнейшая охота стала для меня неинтересной. Питер займется продажей коллекции, но я хочу дать вам троим шанс приобрести самый значительный экспонат холмсианы из всех когда-либо найденных. Я делаю это по той простой причине, что вы единственные коллекционеры Холмса, обладающие достаточным капиталом для ее приобретения. Завтра утром я выставляю этот подарок королеве на аукцион.

Личный повар Хилтона Кубитта приготовил ужин, достойный лучших французских ресторанов, однако Рональд и Алтамонт были настолько погружены в свои мысли, что едва прикоснулись к еде. В отличие от них Уильям Эскотт поглощал все стоявшее на столе с огромным аппетитом. С еще большей энергией он прикладывался к выпивке. Рональд был измотан долгим перелетом, поездкой и, конечно, эмоциональным шоком, в который его повергло заявление Кубитта. Выждав ради приличия некоторое время, он извинился и отправился в свою спальню, однако возбуждение, в котором он пребывал, не давало уснуть. Кроме того, его беспокоила этическая сторона вопроса.

Если рисунок Пэджета подлинный, то это, конечно, было величайшим открытием во всей истории коллекционирования холмсианы. Сокровище, как ни крути! Если существование иллюстрации Пэджета, а также обстоятельства ее приобретения станут известны, британское правительство потребует, чтобы рисунок был возвращен. Пока что ни сам Рональд, ни Алтамонт и Эскотт не ставили этот вопрос перед Кубиттом.

Роберт Алтамонт был гением, и Рональд предположил, что он тоже скрупулезно оценивает моральные и юридические проблемы, которые не могли не возникнуть для будущего владельца рисунка. Что касается Эскотта, то Рональд был уверен, что уж для него-то подобных дилемм не существует. Техасец, помимо того что казался не слишком обременен интеллектом, явно не был обеспокоен проблемами морали. Задумайся он хоть на минуту о том, что рисунок Пэджета украден, это вряд ли лишило бы его сна.

Рональд всегда гордился своей репутацией честного человека. Но это же означало, что, купи он Пэджета, он никому не смог бы показать рисунок. И даже спрячь он работу Пэджета так, чтобы британское правительство о ней не узнало, он все равно чувствовал бы себя преступником.

В центре спальни, выделенной Рональду, стояла огромная кровать с балдахином, на которой он и ворочался без сна. В начале первого он понял, что уснуть ему не удастся, и выбрался из постели. Еще в самолете Рональд начал читать какой-то судебный триллер, и сейчас он выудил электронный ридер из сумки в надежде, что чтение все-таки его усыпит. Рядом с высоким окном, выходившим на пустошь, стояло удобное кресло. Рональд устроился на нем и включил стоявшую неподалеку настольную лампу.

Менее часа спустя буквы начали расплываться, текст терял смысл, и Рональд выключил лампу. Пока она была включена, через окно практически ничего не удавалось рассмотреть. Но как только Рональд щелкнул тумблером, то сразу же заметил огонек, двигавшийся на пустоши. Мгновенно возникло чувство, сходное с тем, что испытал, впервые читая «Собаку Баскервилей», и он непроизвольно отшатнулся от окна.

Света от убывающей луны было совсем немного, а бегущие по небу облака перекрывали даже эти слабые лучи. На какое-то мгновение Рональду показалось, что он увидел силуэт, двигавшийся по пустоши, — мужчина это был или женщина, рассмотреть не представлялось возможным. Затем силуэт исчез, и Рональд догадался, что человек скользнул за гряду ледниковых валунов, тень которых скрывала всякое движение.

Кто бы это ни был, что заставило его отправиться на пустошь, где сейчас царили холод и мрак? Рональд даже представить себе не мог, что выгнало человека в это мертвое безжалостное место, с его ямами жидкого торфа, зыбучего песка и бог знает чего еще. Однако происходящее заинтриговало наблюдателя, и он решил выждать у окна, пока фантом не появится снова, чтобы как следует его разглядеть.

Рональд вздрогнул и проснулся. Сначала он не мог понять, где находится, но вскоре сообразил, что уснул в кресле у окна. Над пустошью поднималось солнце, и Рональд уже мог различить чахлые деревца, залысины, лишенные растительности, небольшие холмы и торчавшие там и сям валуны. Однако и при свете дня у него не возникло ни малейшего желания прогуляться по этой унылой местности.

Часы Рональда «Франк Мюллер», на которых было без нескольких минут семь, лежали на ночном столике. Рональд принял душ, натянул отглаженные джинсы, черную майку и свитер с логотипом Гарварда. В отличие от Роберта Алтамонта он действительно учился в Гарварде — правда, всего два года, пока не забросил занятия, чтобы целиком посвятить себя разработке своей игры «Мертвая голова».

Стол, за которым они вчера ужинали, уже был накрыт для завтрака. На длинной столешнице были расставлены закрытые крышками серебряные блюда. Филипп Лестер предложил ему кофе. Пока Рональд наливал себе апельсиновый сок и накладывал на тарелку бекон, яичницу и булочки, дворецкий принес чашку черного кофе, равного которому Рональду никогда не доводилось пробовать. Он поинтересовался, что это за сорт, однако Лестер ограничился коротким замечанием о том, что смесь сортов делается специально для мистера Кубитта, и более на эту тему не распространялся.

— Удалось поспать? — поинтересовался Роберт Алтамонт, входя в столовую в тот самый момент, когда Рональд расправлялся с яичницей. На Алтамонте были серые брюки, белая шелковая рубашка и блейзер.

— Только под утро. Слишком перевозбудился из-за всего этого. А ты?

— Пытался вздремнуть, но Пэджет так и не дал мне уснуть толком. Я коллекционирую холмсиану всю свою жизнь, но ничего подобного у меня не было.

Прежде чем Рональд успел ответить, в столовую ввалился Уильям Эскотт, прошел прямо к столу и навалил себе на тарелку целую гору всякой снеди.

— Ну и когда же аукцион? — спросил Эскотт дворецкого с набитым ртом.

— Мистер Кубитт скоро спустится.

— Мы можем еще раз взглянуть на Пэджета, или нам придется дождаться Хилтона? — спросил Рональд.

— Вчера вечером мистер Кубитт распорядился провести вас в галерею, если у вас возникнет такое желание.

— У меня возникло, не извольте сомневаться, — сказал Эскотт. Он вытащил из кармана лупу. — Я никогда ничего не покупаю, пока не исследую товар как положено. На мой взгляд, вся эта история с картинкой выглядит слишком уж гладко. — Он фыркнул. — Королева Виктория, «Титаник», Джон Джейкоб Астор. Прямо-таки сюжет для комикса!

После завтрака Лестер отвел всех троих в галерею. Дверь была закрыта, но в замочной скважине торчал ключ.

— Странно, — произнес Лестер. Он толкнул дверь, и она внезапно отворилась. Дворецкий первым вошел в абсолютно темную комнату. Щелкнув выключателем, он мгновенно напрягся. Рональд выглянул из-за плеча Лестера, заинтригованный странным поведением человека, обычно сдерживающего свои эмоции. Выглянул — и остолбенел.

Хилтон Кубитт лежал на полу, уставившись в потолок пустыми мертвыми глазами, а посередине его лба чернела дырка от пули. Рональд, словно загипнотизированный страшной сценой, не мог даже пошевелиться. Из транса его вывел вопль Уильяма Эскотта:

— Картинки нет!

Рональд проследил за вытянутым пальцем Эскотта. На мольберте ничего не было. Рисунок Пэджета исчез.

Рональда потрясло зрелище трупа. Пока Филипп Лестер звонил в полицию, Рональд вернулся в свою спальню и без сил опустился в кресло у окна. Работая над «Мертвой головой», он сталкивался со смертью каждый день. Его компьютерных жертв убивали ножом, отпиливали им головы циркулярной пилой, нашпиговывали пулями, скармливали акулам. В его игре были тонны анимированной крови, которая сочилась, текла и хлестала из сотен страшных ран. Однако вне мира видеоигр он оказался совершенно неготовым к встрече с настоящей смертью.

Сейчас Рональд хотел только одного: сбежать, спрятаться в безопасности своего пентхауза, — но понимал, что не сможет уехать, пока полиция не закончит допрашивать всех и каждого, кто очутился в ту ночь в поместье. Это всерьез расстраивало его, однако не настолько, насколько осознание того, что человек, убивший Кубитта, находится где-то рядом — и может убить снова.

Инспектор Эндрю Бейнс выехал в Кубитт-холл сразу же после звонка Лестера. Инспектор был человеком спортивного сложения и довольно высокого роста — за метр восемьдесят, — с редеющими темными волосами. Организовав работу бригады экспертов и оставив их в галерее, Бейнс вместе с Рональдом Адэром, Питером Бернсом, Робертом Алтамонтом, Уильямом Эскоттом и Филиппом Лестером поднялся в библиотеку.

Инспектор внимательно рассматривал людей, по одному входивших в просторное помещение. Бейнс был фанатиком здорового образа жизни, и коротышка-толстяк из Техаса сразу же вызвал у него отвращение. Возможно, причиной этой неприязни была не сходившая с лица Эскотта ухмылка, словно речь шла о мелкой краже, а не об убийстве; может быть, Бейнса раздражало то, что толстяк вдобавок был выряжен в спортивный костюм, но ясно было одно: симпатии у инспектора техасец не вызывал.

Иное дело дворецкий. Говорил он только по делу, одет был безукоризненно и помогал детективам чем только мог.

Питер Бернс тоже был в костюме и шел, с трудом опираясь на элегантную трость. Торговец раритетными книгами оказался самым высоким из гостей — практически того же роста, что и инспектор. Он спокойно, не моргнув глазом, выдержал жесткий взгляд Бейнса.

Рональд Адэр выглядел слишком молодым для богача — и вел себя чрезвычайно нервно.

Последним в библиотеку вошел Роберт Алтамонт. Входил он оглядываясь, и было видно, что ему не по себе.

После того как все расселись по креслам, Бернс приступил к опросу гостей. Инспектор поинтересовался, что они делали в поместье Кубитта, а затем попросил Лестера рассказать, как было обнаружено тело. После того как Лестер завершил свой рассказ, Бейнс удивленно приподнял брови:

— И что же, никто не слышал выстрела?

— В этом нет ничего удивительного, сэр, — ответил дворецкий. — Коллекция мистера Кубитта просто бесценна, поэтому вся галерея представляет собой огромный сейф. Стальные двери и стены, выложенные стальными плитами, создают прекрасную звукоизоляцию.

— Хорошо. Но, может быть, кто-нибудь из вас слышал какие-то звуки?

Рональд после некоторого колебания робко поднял руку.

— Да, мистер Адэр? — Голос инспектора звучал ободряюще.

— Кгм… Нет, я ничего не слышал, но… Я был так возбужден тем, что мистер Кубитт продемонстрировал нам, что не мог заснуть и устроился в кресле у окна с книгой в надежде, что позже сон все-таки придет. Через какое-то время я начал позевывать, закрыл книгу и выключил лампу. И тогда… и тогда я увидел что-то на пустоши.

— Что-то?

— Мне не удалось рассмотреть хорошенько. Кто бы это ни был, в руках у него светился фонарь. Он-то и привлек мое внимание.

— В котором часу это случилось? — спросил инспектор.

— Мне трудно сказать наверняка. Я открыл книгу после полуночи и читал, думаю, от получаса до сорока пяти минут. На часы я не смотрел.

— Скажем, около часа ночи?

— Пожалуй.

— Когда судмедэксперт установит час смерти, вы сможете определить, в это ли время вы его видели.

— Если только Адэр не видел призрак, — буркнул Эскотт. — Это все смахивает на отрывок из «Собаки Баскервилей».

— Уверяю вас, что ничего не придумал, — возмутился Рональд. — Удивительно, что у вас хватает наглости даже предположить это.

— Спокойно, спокойно, Адэр, — ответил Эскотт. — Тому, у кого совесть чиста, ни к чему так себя заводить.