Черный отряд. Тени сгущаются

Я выволок одного мертвеца наружу, бросил его, проковылял в сторону несколько шагов и вывернул желудок наизнанку. Когда мне полегчало, я вернулся и осмотрел свою добычу. Мои спутники опередили меня, и лица у них позеленели.

— Тут поработал не фантом, — подытожил Гоблин.

Тамтам согласно мотнул головой. Он был потрясен больше всех. «Даже больше, чем можно ожидать от такого зрелища», — подумал я.

Молчун занялся делом и наколдовал ветерок, который ворвался в дверь мавзолея, покружился там и вылетел вместе с облаком пыли и запахом смерти.

— Ты в порядке? — спросил я Тамтама.

Он взглянул на мою лекарскую сумку и отмахнулся:

— В порядке. Я просто вспоминал.

Я подождал немного, потом уточнил:

— Что вспоминал?

— Мы с Одноглазым тогда были мальчишками. Нас только что продали в ученики Н’Гамо. Из деревни на холмах к нам прибежал вестник и попросил осмотреть мертвеца. — Он опустился на колени рядом с мертвым солдатом. — Раны были точно такие же.

Мне стало не по себе. Никто из людей так не убивает, а это тело терзали сознательно и расчетливо. Тут поработал какой-то злобный разум, и это лишь подчеркивало ужас произошедшего.

Я сглотнул, присел рядом с ним и начал осмотр. Молчун и Гоблин вошли в склеп. В ладонях у Гоблина перекатывался янтарный шарик света.

— Раны не кровоточили, — заметил я.

— Форвалака забирает кровь, — пояснил Тамтам. Молчун выволок второй труп. — И органы, когда есть время.

Второе тело было вскрыто от паха до горла. Сердца и печени в нем не оказалось.

Молчун вошел в склеп. Гоблин вышел, уселся на разбитый могильный камень и покачал головой.

— Ну что? — спросил Тамтам.

— Реальное существо, никаких сомнений. Это не фокусы нашего приятеля. — Он показал пальцем на корабль северян, дрейфующий среди стаек рыбацких лодок и каботажников. — В склепе их сперва было пятьдесят четыре. Они сожрали друг друга. Осталась только одна форвалака.

Тамтам подпрыгнул, словно его хлестнули.

— Что с тобой? — спросил я.

— Это значит, что осталась самая злобная, коварная, жестокая и безумная из всех.

— Вампиры, — пробормотал я. — В наши-то дни…

— Это не совсем вампир, — уточнил Тамтам. — Это леопард-оборотень. Человек-леопард, который днем ходит на двух ногах, а ночью на четырех.

Я слыхал о волках-оборотнях и медведях-оборотнях. Крестьяне, жившие в окрестностях моего родного города, рассказывали про них всякие истории. Но о человеке-леопарде они никогда не упоминали. Я сказал об этом Тамтаму.

— Люди-леопарды водились далеко на юге. В джунглях. — Он взглянул на море. — Их полагалось закапывать в могилу живьем.

Молчун притащил еще один труп.

Леопарды-оборотни, пьющие кровь и пожирающие печень. Очень древние, зловещие существа, в которых тысячелетиями копились ненависть и голод. Подходящий материал для кошмарных снов.

— Вы можете с ней справиться?

— Н’Гамо не смог. Я никогда с ним не сравняюсь, а он потерял руку и ногу, пытаясь уничтожить молодого самца. А у нас здесь старая самка. Злобная, жестокая и умная. Все вчетвером мы еще сможем ее сдержать. А одолеть… Нет.

— Но если вы с Одноглазым все про них знаете…

— Нет. — Тамтама затрясло. Он стиснул барабанчик с такой силой, что тот заскрипел. — Не сможем.

Хаос умер. На улицах Берилла воцарилась мертвая тишина, как в захваченном городе. Даже мятежники прятались по щелям и норам, пока голод не выгонял их к городским зернохранилищам.

Синдик попытался надавить на Капитана, но тот его игнорировал. Молчун, Гоблин и Одноглазый следили за монстром. Существо действовало на чисто животном уровне, утоляя вековой голод. Синдика осаждали всевозможные делегации, требуя защиты.

Лейтенант вновь созвал нас в офицерскую столовую. Капитан сразу взял быка за рога.

— Мы в паршивой ситуации, — начал он, расхаживая взад и вперед. — Берилл требует нового синдика. Каждая из заинтересованных сторон просит Черный Отряд не вмешиваться.

Возникла очевидная моральная дилемма.

— Мы не герои, — продолжил Капитан. — Мы сильны. Мы упрямы. Мы стараемся соблюдать условия контракта. Но мы не умираем за проигравших.

Я возразил, подняв голос традиций против его невысказанного предложения.

— Мы сейчас обсуждаем вопрос о выживании отряда, Костоправ.

— Но мы взяли золото. Капитан. И речь идет о нашей чести. Вот уже четыре столетия Отряд соблюдает букву заключенных контрактов. Вспомните Книгу Сета, записанную летописцем Кораллом, когда Отряд служил архонту Кости во времена Восстания хилиархов.

— Вот ты ее и вспоминай, Костоправ.

— Как свободный солдат я настаиваю на своем праве говорить, — раздраженно заявил я.

— У него есть право говорить, — согласился Лейтенант, еще больший приверженец традиций, чем я сам.

— Хорошо. Пусть себе болтает. Мы не обязаны его слушать.

Я начал вслух вспоминать самый мрачный эпизод в истории Отряда… пока не понял, что спорю сам с собой. Я уже наполовину склонился к предательству.

— Ты закончил, Костоправ?

Я сглотнул.

— Отыщите законную лазейку — и я с вами.

Тамтам насмешливо отбил дробь на барабанчике. Одноглазый усмехнулся:

— Это работа для Гоблина, Костоправ. Он был законником, пока не сделал карьеру и не стал сводником.

Гоблин проглотил наживку:

— Я был законником? Да твоя мать была у законника…

— Хватит! — Капитан ударил по столу. — У нас есть согласие Костоправа. Так что валяйте — ищите оправдание.

Все с облегчением вздохнули, даже Лейтенант. Мое мнение как отрядного летописца оказалось более весомым, чем мне хотелось бы.

— Самый очевидный выход — ликвидация человека, перед которым у нас есть обязательства, — заметил я. Мои слова повисли в воздухе, как отвратительный застоявшийся запах. Как смрад в склепе форвалак. — Мы понесли большие потери. Кто посмеет нас обвинить, если убийца сумеет проскользнуть в Бастион?

— Тебе в голову иногда приходят отвратительные идеи, Костоправ, — бросил Тамтам и снова постучал для меня на барабанчике.

— Яйца вздумали кур учить? Мы сохраним хотя бы видимость чести. Отряд уже терпел поражения. И не так уж редко.

— Мне это нравится, — сказал Капитан. — Давайте заканчивать, пока синдик не приперся узнать, что здесь происходит. А ты, Тамтам, останься. У меня для тебя есть работенка.

Это была ночь воплей. Душная, липкая ночь из тех, что рушат последний барьер между цивилизованным Человеком и затаившимся в его душе монстром. Вопли доносились из домов, где страх, жара и теснота слишком сильно натягивали сдерживающую монстра цепь.

Прохладный ветер с ревом пронесся над заливом, преследуемый массивными грозовыми облаками, на макушках которых поигрывали молнии. Ветер смел вонь Берилла, а ливень промыл улицы. Утром Берилл выглядел совсем другим — тихим, прохладным и чистым.

Когда мы шагали к побережью, на улицах еще поблескивали лужи, а в канавах журчала вода. К полудню воздух вновь станет свинцовым и влажным пуще прежнего.

Тамтам поджидал нас возле нанятой лодки.

— Сколько ты заработал на этой сделке? — спросил я. — Похоже, это корыто потонет раньше, чем доберется до Острова.

— Ни единого медяка, Костоправ, — разочарованно ответил Тамтам. Они с братом мелкие жулики и известные деятели черного рынка. — Ни единого. А эта лодка куда лучше, чем выглядит. Ее хозяин контрабандист.

— Придется поверить на слово. Тебе лучше знать.

Тем не менее я залез в лодку с осторожностью. Тамтам нахмурился. Нам полагалось притворяться, будто мы ничего не знаем о жадности братцев.

Мы вышли в море для заключения сделки. Капитан предоставил Тамтаму полную свободу действий, а нам с Лейтенантом было поручено быстро дать ему пинка, если он увлечется. Для вида нас сопровождали Молчун и полдюжины солдат.

Возле Острова нас окликнули с таможенного баркаса, но мы оторвались от него раньше, чем он успел зайти нам наперерез. Я присел и заглянул под плавучий бон. Черный корабль на глазах становился все больше и больше.

— Эта проклятая штука похожа на плавающий остров.

— Уж слишком большой, — проворчал Лейтенант. — Корабль такого размера просто развалится в бурном море.

— Почему? Тебе-то откуда знать? — Даже напуганный, я интересовался всем, что касалось моих братьев по Отряду.

— В молодости я плавал юнгой и кое-что узнал о кораблях.

Его тон не подвигнул меня на дальнейшие расспросы. Большинство из нас желает сохранить воспоминания при себе. Чего еще ждать в отряде головорезов, которых удерживает вместе настоящее и память о том, как они вместе сражались против всего мира.

— Не слишком он и велик, если скреплен колдовством, — возразил Тамтам. У него тряслись поджилки, и он отстукивал на барабанчике нервные бессвязные ритмы. Они с Одноглазым ненавидели воду.

Час от часу не легче. Таинственный чародей с севера. Корабль, черный, как круги ада. Мои нервы начали сдавать.

Моряки сбросили нам лестницу. Лейтенант поднялся на палубу. Кажется, корабль произвел на него впечатление.

Я не моряк, но и мне он показался ухоженным, а экипаж — дисциплинированным.

Младший офицер попросил Тамтама, Молчуна и меня следовать за ним и молча повел нас по трапам и коридорам на корму.

Посланник с севера сидел скрестив ноги среди роскошных подушек в каюте с открытыми иллюминаторами, достойной восточного монарха. Я разинул рот. Тамтам почернел от зависти. Посланник рассмеялся.

Меня потряс его смех — писклявое хихиканье, более подходящее какой-нибудь пятнадцатилетней красотке из таверны, чем человеку, который могущественнее любого короля.

— Извините, — произнес посланник, изысканным жестом поднося руку к невидимому под черным капюшоном рту, и добавил: — Садитесь.

Мои глаза невольно расширились от удивления. Каждое из слов он произносил другим голосом. У него под капюшоном что, целая толпа?

Тамтам судорожно вздохнул. Молчун, будучи Молчуном, просто уселся. Я последовал его примеру и постарался как можно тщательнее скрыть испуг и любопытство во взгляде.

Тамтам в тот день явно не был королем дипломатов и поэтому с ходу ляпнул:

— Синдик долго не продержится. Мы хотим заключить соглашение…

Молчун ткнул его пальцем в бедро.

— И это наш знаменитый король воров? — пробормотал я. — Человек с железными нервами?

Посланник усмехнулся:

— Ты, Костоправ, лекарь? Извини его. Он меня знает.

Холодный, леденящий страх обнял меня своими черными крыльями. Виски стали влажными, но не от жары — через иллюминаторы веял прохладный бриз, ради которого жители Берилла способны убить.

— Не стоит меня бояться. Меня послали предложить союз, выгодный как Бериллу, так и моим людям. Я все еще убежден, что согласия можно достичь — хотя и не с нынешним самодержцем. Перед вами стоит проблема, требующая такого же решения, как и моя, но вас связывает контракт.

— Он знает все. Нет смысла говорить, — прохрипел Тамтам и постучал по барабанчику, но на сей раз фетиш не принес ему облегчения.

— Синдик уязвим, — заметил посланник. — Даже под вашей охраной. — Он взглянул на меня. Я пожал плечами. — Допустим, синдик скончается, когда ваш отряд будет защищать Бастион от толпы.

— Идеальный вариант, — согласился я. — Но в нем не учтен вопрос нашей дальнейшей безопасности.

— Вы отгоняете толпу, потом обнаруживаете, что синдик мертв. Отряд остается без работы и покидает Берилл.

— И куда же мы пойдем? Как отобьемся от врагов? Нас будут преследовать городские когорты.

— Передайте Капитану, что если после кончины синдика я получу письменную просьбу стать посредником между вами и новым синдиком, то мои люди сменят вас в Бастионе. А вам нужно будет покинуть Берилл и разбить лагерь на Столпе Скорбей.

Столп Скорбей — дальняя оконечность мелового мыса, пронизанного бесчисленными пещерками. Он наконечником стрелы вонзается в море на расстоянии дневного перехода к востоку от Берилла. Там стоит маяк, он же сторожевая башня, названный так из-за стонов, которые производит ветер, задувая в пещерки.

— Но мы окажемся в смертельной ловушке! Эти педики перекроют нам выход и станут посмеиваться, пока мы будем жрать друг друга.

— Нет ничего проще, чем выслать лодки и забрать вас оттуда.