Happy Гор Day (CИ)

– Да ты не расстраивайся, – утешила её Оксана. – У тебя всё равно лучше выходит, чем у Жени.

Света пожала плечами.

– Что-то не припомню, чтобы он стихи писал. Когда это?

– А когда ты юбилей справляла.

– Какой ещё юбилей? – не поняла Света. – Ничего я не справляла.

– Двадцатипятилетний. Только тебя тогда не было, ты с работы сбежала. К Аристарху своему. Мы без тебя справляли.

– Как без меня? – вспомнила Света. – Мы всю ночь в ночном клубе зажигали.

– Так то – ночью, а то на работе. В общем, он тогда стих читал. Вот, по-моему:

Каждый год в начале мая

День рожденья мы справляем.

Поздравляем Свету,

Дарим ей конфету.

– Ну и дальше в том же духе. Не помню.

«Удивительно, как ты это запомнила», – подумала Света.

– Давай спать, – проворчала она, – завтра ещё топать и топать.

Оксана, кажется, хотела ещё что-то сказать, но посмотрев на мрачное лицо поэтессы, быстренько юркнула в спальный мешок и застегнула молнию. Света встала, вытащила из расщелины фонарь и тоже улеглась, выключив свет. Где-то наверху небо, наверное, затянули облака, скрыв и молодой месяц и звёзды, и внутри каменного круга стояла тьма-тьмущая. Хотя нет: глаза различали цепь валунов, проступавшую в темноте нависающим чёрным массивом, а залетавший снаружи ветер уже не навевал уюта своим гулом, больше напоминая теперь завывания.

«Жуу…хожууу…хожууу…».

Света резко села. Происшедшее минувшей ночью в сарае вдруг остро всплыло в голове, словно рассеялась туманная дымка, окутывающая воспоминания. Или нет, больше это походило на внезапно оживший детский страх, давным-давно погребённый под слоями новых событий, подзабытый, но не исчезнувший. И напряжённо вслушиваясь в окружающую ночь, Света мельком удивилась тому, что за весь день ни разу не вспомнила о случившемся. Но эта мысль тут же исчезла, растворившись в очередном шипящем завывании.

Она высунула руку и включила фонарь. Повела лучом, выхватывая из темноты то изломанный, то сглаженный камень с тёмными редкими полосками мха. Остановилась на входе. Бело-жёлтый конус света упёрся темновато-серую дымку и увяз в ней, раздробился в подрагивающих капельках. Туман. Но внутри валунов никакого тумана нет. Она ещё раз осветила площадку никаких следов – и вернулась к входу. Показалось, что в серой дымке наливается темнотой сгусток с шевелящимися, как щупальца, краями, и снова раздалось заунывное «хожуу…хожу…хожуу…».

Рядом испуганно пискнули. Света невольно повернулась вместе с фонарём. Оксана не спала. Всунувшись по пояс из спальника, она с закрытыми глазами храбро тыкала вокруг себя трэкинговой палкой и тоненько взвизгивала от страха. При виде трясущейся подруги навеянная жуть внезапно исчезла, сменившись злобой. Света выскользнула из мешка, пошарив вокруг, подхватила увесистый камень, и со всех сил бросила его в густеющую на глазах тёмную кляксу.

«Хожу…», – чавкнуло в ответ.

Шевелящиеся отростки оплели с обеих сторон вход и зазмеились по валунам, сливаясь с ними и исчезая. Тёмный сгусток таял, растворяясь в порождённых им самим щупальцах, и в конце концов просто исчез. Стихло выматывающее душу «Хожу…хожуу…», канувшее в клочках тумана. Стало тихо-тихо и отчего-то ещё более страшно.

Света обвела фонарём камни, пытаясь разглядеть только что тянувшиеся тёмные змейки, и ничего не увидела. Обычные скалы. Она замерла, вслушалась – опять ничего. Сердце постепенно перестало неистового стучать в грудь, будто собираясь выпрыгнуть; она перевела дыхание и посмотрела на Оксану. Та сидела, сжавшись в комок и закрыв лицо руками. Плечи её тряслись. Света только хотела шагнуть к подруге и успокоить, как уловила краем глаза движение.

Она снова взмахнула фонарём. С окружающих валунов неспешно скатывались серые сгустки, растекались и соединялись между собой, постепенно образуя неправильной формы круг с шевелящимися краями, ползущими со всех сторон навстречу друг другу. До Светы не сразу дошло, что они с девчонками находятся в центре этого сомкнувшегося и затягивающегося кольца.

Противоположность тьмы – свет. Она лихорадочно начала полосовать лучом фонаря наползающие щупальца. Толку было примерно столько же, сколько от тыканья вилкой в суп. Света опустила фонарь, быстро нагнулась к рюкзаку и достала зажигалку, подхватила валявшийся с ужина у импровизированного костра кусочек сухого спирта и зажгла. Нервно пританцовывая и обжигая пальцы, дождалась, пока разгорится и швырнула в серую волну. Огонёк провалился вглубь, какое-то время проблёскивал синеватым пламенем и погас.

Света бессильно опустила руки. В оцепенении она смотрела на накатывающий вал уплотнившейся до черноты серости, не представляя, что можно сделать. Бежать было некуда, а перепрыгнуть через расползшийся на всю площадку круг, можно было разве что с шестом. «Хожу…, – донеслось от входа, – хожуу…». Света отстранённо подумала, что ещё несколько минут и вал захлестнёт их, растворит в себе. Мелькнула мысль разбудить Юлю, но она одёрнула себя: если уж их сейчас съедят, пусть хоть та не мучается.

– Уййй-и! – раздался тонкий-тонкий писк, от которого заломило зубы, и мимо Светы скользнула невысокая фигурка в спортивном трико с босыми ногами.

Оксана, до сих пор с закрытыми, как показалось Свете, глазами, прыгнула в ползущую тёмную серость и принялась колотить по ней трэкинговой палкой. – Уййй-и!

Ошеломлённая Света поражённо уставилась на то, как под ударами тёмный ковер обретает плоть и дробится на мелкие кусочки серости, которые свою очередь мелко подрагивают и рассыпаются в ничто. Она встряхнулась, подцепила свою трэкинговую палку и метнулась на помощь подруге. И с первым же взмахом поняла, что в отличие от Оксаны её удары не оказывают на серый круг никакого действия: палка проходила насквозь, глухо ударяясь о камни. А сам вал, довольный поданным обедом, жадно тянулся к неосторожно стоявшей у края девушке.

Света отпрыгнула. Она посветила на Оксану – та продолжала систематически истреблять ползущую мерзость, сопровождая каждый удар криком. До Светы постепенно дошло, что дело тут в воплях, этом тоненьком пронзительном вое, от которого ноют зубы и трясётся всё внутри. Она попробовала было подражать подруге, но не смогла: её более низкий голос просто не в состоянии был производить столь тонкий писк. Тем временем Оксана с храбростью разъярённой мыши носилась по кругу, колотя палкой, и постепенно окружавшая тёмная серость стала исчезать.

Света застыла столбом, молясь про себя, чтобы подруга не перестала кричать и не сорвала голос.

И будто сглазила. Оксана вдруг поперхнулась, и пронзительный писк сменился каким-то шипеньем, похожим на змеиное. Девушка завертела головой, похоже, только сейчас заметила Свету, и метнулась к ней с поднятой палкой. Света невольно втянула голову в плечи, ожидая удара, и вскинула руки.

– Это я! – выкрикнула она, и посветила фонарём себе в лицо.

Оксана замерла, потом медленно опустила трэкинговую палку. Она тяжело дышала, плечи и руки дрожали.

Света шагнула к подруге – ноги тряслись под стать Оксаниным – и обняла, ласково поглаживая по плечу.

– Всё-всё, – пробормотала она успокаивающе. – Ты молодец. Всё кончилось.

Она осветила место ночлега: никаких признаков тёмного вала, никаких щупалец, ничего, только обычная каменистая площадка с редкой травой. Не то Оксана действительно полностью изничтожила незваных гостей, не то уцелевшие просто сбежали, устрашившись девичьей ярости.

Света выругала себя за неуместный сарказм, хотя с другой стороны, пока просто ничего не оставалось, кроме как бодриться и делать вид, что всё в порядке.

– Ч-что это б-было, – заикаясь, поинтересовалась Оксана, зубы у неё явственно постукивали.

Света пожала плечами.

– Ходилка, – сказала она.

– К-кто?

– Ходилка. Я его так назвала, он прошлой ночью в сарай лез.

Даже в отсветах фонаря было видно, как глаза у Оксаны делаются большими и круглыми.

– И ты нам ничего не сказала?

Света замялась.

– Да я как-то… Не знаю. Почему-то утром это показалось таким не важным, мелким, что не стоило и упоминания.

Оксана устало опустилась на землю, ноги её явно не держали. Подумав, Света села рядом. Её-то ноги не держали точно.

– То есть, завтра мы тоже решим, что ничего особенного не было? – помолчав, спросила Оксана.

Света покачала головой.

– Я не знаю, Оксана. Я ничего не понимаю. Ни – что это было, ни – откуда взялось. Я вообще о таком ни разу не слышала.

– Я тоже, – призналась Оксана. – И Юлька, наверное…

– Где она? – перебила Света, вскакивая на ноги.

С краю у чуть нависающего бока валуна, где Юля устроила себе гнёздышко, лежал пустой спальник. Девушки не было.

– Юля! – закричала Света, лихорадочно обводя фонарём вокруг.

Оксана шагнула к спальнику, зачем-то подняла его, потрясла и положила обратно.

– Он её…не съел? – пробормотала она дрожащим голосом. – Не съел ведь?

Не отвечая, Света быстро обошла площадку, выглянула наружу. Никаких следов подруги, лишь камень с клочками мха и травы. Она вернулась и снова, уже тщательно, осмотрела место ночлега, окружающие валуны, затем опустилась на колени и, не обращая внимания на испуганно глядевшую на неё Оксану, внимательно проверила спальник и землю рядом с ним. К счастью, никаких подозрительных пятен она не нашла, и это успокаивало, хоть и не сильно.

Света в растерянности потёрла лоб. Напрашивались два вывода: либо чёрный вал растворил в себе Юлю – «Полный бред», – подумала Света, – либо, что гораздо правдоподобнее, она с перепуга умчалась, куда глаза глядят. Следовательно, придётся отправляться на поиски. Только куда? Рассуждая здраво, Юля, скорее всего, бежала по прямой, когда выскочила наружу. В сторону кальдеры. Главное, молилась про себя Света, чтобы она никуда не свернула, иначе сверзится с седловины, и…

Света тряхнула головой, отгоняя дурные мысли.

Тем временем Оксана, достав ещё один фонарь, бродила по площадке с тихими всхлипываниями, искала Юлю. Потом вернулась к спальнику и застыла, уставившись на Свету. Лицо её даже в желтоватом свете фонарей было белым от ужаса. Глядя на подругу, Света почувствовала, что её вновь охватывает паника. Она обхватила себя руками за плечи и несколько раз глубоко вздохнула. Не помогло. Она хлестнула себя по щеке. Вот так было гораздо лучше: в голове прояснилось, и сердце прекратило пробивать изнутри грудь. Она снова глубоко вздохнула, и вдруг ей отвесили ещё одну пощёчину. Заметив вздёрнутую руку, Света быстро шагнула назад и перехватила Оксану за запястье.

– С ума сошла?

В голове ощутимо звенело, рука у подруги оказалась тяжёлая.

Оксана дёрнулась пару раз и обмякла.

– Я д-думала у т-тебя истерика, – выговорила она, стуча зубами. – Хотела прекратить.

– У меня нет истерики, – медленно сказала Света, борясь с желанием стукнуть кое-кого по шее. – А у тебя?

– Не знаю, – ответила Оксана. – Главное, чтоб у тебя не было.

Света фыркнула. Но паника действительно ушла, оставив щемящее беспокойство за Юлю.

– Что теперь делать? – спросила Оксана.

Света быстро пересказала собственные догадки. Пока говорила, она вдруг поняла, что хорошо видит лицо подруги, да и вообще всё вокруг. Она машинально взглянула вверх – гулявший в вышине ветер разогнал облака, небо вызвездило, окружив коромысло молодого месяца. От окружавших валунов тянулась длинная, зубчатая тень, а далеко над ними высилась тёмная громада пройденной накануне горы, казавшаяся сейчас как бы размытой из-за цеплявшихся местами за склоны остатков тучек.

Что ж, хоть здесь повезло.

– Идём! – Оксана подхватила трэкинговую палку и, держа её наперевес, бросилась к выходу.

Света еле успела перехватить.

– Куда? – рявкнула она. – Куда босая? Одевайся.

Сама она быстро натянула комбинезон, надела ботинки, только сейчас почувствовав, как болят отбитые пятки – прыгала-то она в одних носках. Взяла куртку, повесила через плечо свёрнутую верёвочную бухту и, по примеру Оксаны вооружившись трэкинговой палкой, направилась к проходу, подсвечивая под ноги фонарём. Оксана догнала её снаружи.

Света махнула рукой, указывая направление, и девушки двинулись к кальдере, сперва рядышком, потом разошлись метров на десять, вглядываясь в залитую бледным светом поверхность. Время от времени то одна, то другая окликали пропавшую. Не очень громко, но в ночной тишине голоса укатывались далеко-далеко и где-то там отдавались невнятным эхом. О случившемся нападении Света вообще старалась пока не думать, тем более, никаких разумных мыслей в голову не приходило. Что это? Или кто? Причём здесь заунывное «хожу» и почему тени рассыпались от Оксаниных визгов? Может быть, Ходилка – мужик (в своём роде) и не выносит вопящих баб? Гадать можно до бесконечности, признала она со вздохом.

Постепенно окружающий лунный пейзаж, притупил снедавшее душу беспокойство, растворил в кажущемся жёлто-белёсом однообразии и тревогу за исчезнувшую подругу, и догадки о происшедшем, и даже девичьи оклики. Или просто наступил спад, да и ночной поход по седловине прогулкой не назовёшь. Света брела в тишине, автоматически переставляя ноги и скользя взглядом по окрестностям, пока на неё не дохнуло холодом, заставив встрепенуться и сбросить убаюкивающую одурь.

Она стояла у начала застывшей реки, тёмным языком выкатившейся из полуразрушенной стены кальдеры. Замёрзший поток уходил ледяными порогами ступеней вверх и вдаль, в непроглядную отсюда темень кратера, резко контрастирующую с залитыми лунным светом склонами. И в этой темени, казалось, медленно-медленно вращаются ещё более тёмные слои, справа налево и сверху вниз. Будто кто-то большой и невидимый готовит, помешивая, неведомое варево в каменном котле.

Рядом сопела Оксана. Света искоса взглянула на подругу: та напряжённо всматривалась в кальдеру с явным нежеланием отправляться дальше.

– Пойдём туда? – повернулась она к Свете.

Света неопределённо пожала плечами. Лезть вверх по четырёхметровым ледяным ступеням казалось самоубийством. С другой стороны, Юлю они не нашли, и прекращать поиски Света не собиралась. Вдруг та лежит где-то со сломанной ногой и плачет от боли. У Светы даже слёзы навернулись от жалости. Или, зная Юльку: та вовсю матерится, пока есть силы. Света вздохнула, вытерла глаза – и в этот момент выключился свет.

Света всплеснула руками от изумления, угодив, похоже, по шее, стоявшей рядом подруге.

Ответ последовал незамедлительно. Раздался визг, и Свету больно стукнули по плечу трэкинговой палкой.

– Кто? – кричала Оксана. – Кто здесь?

Палка со свистом рассекла воздух с мельтешащим лучом фонаря, и Свете волей-неволей пришлось отпрянуть от перепуганной девушки.

– Это я! – завопила она свою очередь, и в подтверждении посветила снизу фонариком себе в лицо.

Однако Оксана не желала успокаиваться. Наоборот, она завизжала ещё громче и ударом палки вышибла у Светы фонарь.

– Сдурела! – во весь голос заорала Света, бросаясь наугад к подруге. Ей удалось поднырнуться под палку, и крепко ухватить Оксану за плечи. – Что с тобой?

Оксана обмякла.

– Светик? – неуверенно сказала она, поднимая руку с фонариком. – Это ты? Правда?

– Нет, это дух комбайна подземных разработок, который бросили тут шахтёры во времена перестройки. Жилу вот ищу, угля мне, угля! – Она тряхнула подругу. – Что ты городишь, кто здесь ещё может быть?

– Не знаю, – пробормотала Оксана, осветив Свету. – И правда, ты. Я сейчас такое видела.

Света отпустила девушку.

– Да я это была, – сказала она сердито. – Фонарём специально посветила, чтобы ты успокоилась. Где он, кстати?

Фонарь, к счастью, не разбился и валялся чуть поодаль, высвечивая часть грязноватого льда. Света нагнулась и подобрала его.

Оксана нервно икнула.

– Знаешь, ты в следующий раз лучше не свети, а то я заикой сделаюсь. Если б ты себя видела! Темнотища, и вдруг… А почему темно?

Света взглянула на небо. Ни Луны, ни звёзд не было видно, скорее всего, тучи наползли. «Дождя только не хватало», – подумала она с беспокойством. В любом случае, поиски Юли откладывались до утра.