Помоги проекту - поделись книгой:
Очевидно, что существует опасность консолидации неоконсервативных движений, каждое из которых готово обратиться к жестким принудительным практикам, одновременно превознося свои особые и будто бы лучшие моральные ценности. То, что кажется ответом на противоречия неолиберализма, очень легко может превратиться в проблему. На самом деле распространение неоконсервативной власти, хотя и основывается на совершенно иных социальных формациях, подчеркивает опасность скатывания к соперничеству и, возможно, даже вражде между национализмами, а не к столкновению цивилизаций, которое сторонники Хантингтона ошибочно считают неизбежным. Если и существует какая-то неизбежность, то она обусловлена поворотом к неоконсерватизму, а не вечными истинами, связанными с цивилизационными различиями. Поэтому «неизбежного» легко можно избежать, отказавшись от неоконсервативных решений и обратившись к поиску других альтернатив для смягчения, если не полного преодоления, противоречий неолиберализма. К этому вопросу мы и обратимся теперь.
Наша задача состоит в том, чтобы понять мир и, как сказал Маркс, изменить его. Но если ни один социальный порядок не способен производить изменения, которые не содержались бы в нем самом в скрытом виде, и если у нас нет другой истории и географии, кроме той, что у нас имеется, то задача критического изучения исторической географии неолиберализма и последующего поворота к неоконсерватизму состоит в нахождении в настоящем альтернативных вариантов будущего.
К этому можно прийти двумя основными путями. Мы можем рассмотреть множество движений, выступающих против неолиберализма, и попытаться выделить из них суть общей оппозиционной программы. Или мы можем обратиться к теоретическому и практическому анализу нашего нынешнего положения (чем я и занимался здесь), чтобы определить альтернативы. Избрание последнего пути ни в коем случае не означает, что существующие оппозиционные движения заблуждаются или имеют какие-то недостатки в своем понимании ситуации. Точно так же оппозиционным движениям нельзя считать, что аналитические открытия не имеют для них никакого значения. Необходимо начать диалог между теми, кто придерживается обоих этих путей, и тем самым прийти к более глубокому коллективному пониманию возможностей и осуществимых альтернатив.
Неолиберализм породил множество различных оппозиционных движений. И многие из них коренным образом отличаются от рабочих движений, преобладавших до 1980 года.67 Я говорю «многие», но не «все». Традиционные рабочие движения по-прежнему существуют даже в развитых капиталистических странах, хотя они и ослабли в результате неолиберального наступления на них. В Южной Корее и Южной Африке в 1980-х годах возникли сильные рабочие движения, а во многих странах Латинской Америки рабочие партии находятся на подъеме, если уже не у власти. В Индонезии рабочее движение, имеющее большой потенциал, борется за то, чтобы быть услышанным. В Китае велика вероятность рабочих волнений, хотя о чем-то конкретном говорить пока рано. И совсем не очевидно, что масса рабочего класса, которая в последнее время последовательно голосовала вопреки своим материальным интересам вследствие культурного национализма, религии и неприятия различных социальных движений, и дальше будет поддерживать такую политику. Принимая во внимание переменчивость настроений избирателей, нет никаких оснований полагать, что всплеск рабочей политики с жесткой антинеолиберальной программой в последующие годы невозможен.
Выступления против накопления через изъятие вызывает к жизни совершенно иные направления социальной и политической борьбы.68 Отчасти вследствие особых условий, которые позволяют возникнуть таким движениям, их политическая ориентация и формы организации заметно отличаются от тех, что были типичны для социал-демократической политики. Сапатистское восстание, например, не стремилось к захвату государственной власти или совершению политической революции. Вместо этого оно предлагало гражданскому обществу политику открытого и подвижного поиска альтернатив, обращающихся к особым потребностям различных социальных групп и позволяющих им исправить свою судьбу. Организационно оно избегало авангардизма, но при этом отвергало и традиционные формы политической партии. Вместо этого сапатисты предпочитали оставаться социальным движением внутри государства, пытаясь сформировать политический властный блок, в котором коренные культуры играли бы роль центра, а не периферии. Тем самым они стремились совершить нечто вроде пассивной революции в рамках территориальной логики государственной власти.
В результате всех этих движений должен произойти организационный переход от традиционных политических партий и профсоюзов к менее сфокусированной политической динамике социального действия во всем спектре гражданского общества. Она черпает свои силы из погруженности в практически важную повседневную жизнь и борьбу; однако такая погруженность зачастую не позволяет отвлечься от местного и особенного, чтобы понять сущность неолиберального накопления через изъятие. Многообразие этой борьбы было и остается просто поразительным. Она по-прежнему состоит из переменчивой смеси движений протеста, захлестнувших мир и первые полосы газет с 1980-х годов. Государственные власти, действующие во имя «порядка и стабильности», нередко подавляли такие движения и восстания при помощи жестокого насилия. В других местах подобные движения вызывали межэтническое насилие и гражданские войны, поскольку накопление через изъятие вызвало сильное социальное и политическое соперничество в мире, где капиталистические силы используют тактику «разделяй и властвуй». Государства-клиенты при поддержке вооруженных сил или — иногда — сил специального назначения, подготовленных крупными военными организациями (США играют здесь главную, а Британия и Франция — второстепенную роль), брали на себя инициативу в организации репрессий и ликвидаций с целью безжалостного подавления активистов движений, выступающих против накопления через изъятие.
Эти движения и сами породили множество идей относительно альтернатив. Одни стремятся полностью или частично порвать с подавляющим господством неолиберализма и неоконсерватизма. Другие стремятся к глобальной социальной справедливости и защите окружающей среды через реформу или роспуск влиятельных институтов, наподобие МВФ, ВТО и Всемирного банка. Третьи продолжают требовать «возращения своего», обнаруживая тем самым глубокую преемственность с давней борьбой, в том числе с борьбой, которая велась на всем протяжении горькой истории колониализма и империализма. Четвертые предвидят брожение масс или движение в глобальном гражданском обществе, направленное на борьбу с рассеянной и децентрированной властью неолиберального порядка, тогда как пятые более скромно обращаются к местным экспериментам с новыми системами производства и потребления, в основе которых лежат совершенно иные социальные отношения и экологические практики. Шестые верят в более привычные партийные политические структуры, направленные на достижение государственной власти, которое должно стать первым шагом к глобальной реформе экономического порядка. Многие из этих различных течений теперь встречаются на Всемирном социальном форуме, пытаясь найти точки соприкосновения и создать организованную силу, способную противостоять многим разновидностям неолиберализма и неоконсерватизма. И это не может не радовать.
Но какие выводы можно сделать из проведенного здесь анализа? Прежде всего, вся история социал-демократического компромисса и последующего обращения к неолиберализму свидетельствует о решающей роли, которую сыграла классовая борьба в сдерживании или реставрации классовой власти. Хотя это тщательно скрывалось, на протяжении целого поколения высшими стратами в обществе велась сложная классовая борьба за реставрацию или, как в Китае и России, создание подавляющей классовой власти. Последующий поворот к неоконсерватизму показывает, в каком направлении пойдет этот класс и какие стратегии он готов использовать для сохранения и увеличения своей власти. Все это произошло в десятилетия, когда многие прогрессивные деятели пришли к убеждению, что класс стал бессмысленной категорией, и когда институты, в которых от имени рабочих прежде велась классовая борьба, столкнулись с жестоким наступлением на них. Поэтому первый урок, который необходимо усвоить, состоит в том, что если что-то походит на классовую борьбу и ведется как классовая борьба, то нужно признать, что это и есть классовая борьба. Масса населения может либо поддаться исторической и географической траектории, определяемой подавляющей классовой властью, либо ответить на нее с классовых позиций.
Говорить об этом — не значит тосковать по некоему утраченному золотому веку, когда пролетариат обладал реальной силой. И это не обязательно означает (если вообще когда-то означало), что существует какое-то простое понимание пролетариата, к которому можно обращаться как к основной (если не единственной) силе исторического преобразования. Не существует никакой утопической марксистской фантазии о пролетариате, от которой можно отказаться. Рассуждения о необходимости и неизбежности классовой борьбы не означают, что способ конституирования класса предопределенен заранее. Классовые движения создают себя сами, хотя и в условиях, которые они не выбирают. И анализ показывает, что в настоящее время они разделились на движения, связанные с расширенным воспроизводством, которые озабочены эксплуатацией наемного труда и социальной заработной платой, и движения, связанные с накоплением через изъятие, которые борются со всем — от классических форм первоначального накопления при помощи практик, губительных для культур, истории и окружающей среды, до разорения с использованием современных форм финансового капитала. Нахождение органической связи между этими различными классовыми движениями — сложная теоретическая и практическая задача. Но анализ показывает, что это должно происходить в исторически-географической траектории накопления капитала, опирающейся на все большую связанность в пространстве и времени, но при этом отмеченной глубоко неравномерным географическим развитием. Эту неравномерность следует понимать как нечто активно создаваемое и поддерживаемое процессами накопления капитала, какими бы важными ни казались остатки прошлых конфигураций, укорененных в культурном ландшафте и социальном мире.
Но этот анализ также обнаруживает серьезные противоречия в неолиберальной и неоконсервативной программах. Разрыв между риторикой (польза для всех) и практикой (польза для немногочисленного правящего класса) растет в пространстве и времени, и социальные движения сделали многое для сосредоточения внимания на этом разрыве. Идея о том, что рынок означает конкуренцию и честность, все чаще опровергается примерами невероятной монополизации, централизации и интернационализации корпоративной и финансовой власти. Необычайный рост классового и регионального неравенства в государствах, наподобие Китая, России, Индии и Южной Африки, и во всем мире ставит серьезную политическую проблему, которую больше нельзя называть «переходным» явлением на пути к совершенному неолиберальному миру. Растущее признание неолиберализма несостоятельным утопическим проектом, скрывающим успешный проект реставрации классовой власти, делает возможным дальнейший рост массовых движений, выдвигающих эгалитарные политические требования и стремящихся к экономической справедливости, взаимовыгодной торговле и большей экономической безопасности.
Рост дискурса прав при неолиберализме также открывает новые возможности и ставит новые проблемы. Даже обращение к привычным неолиберальным понятиям прав может служить мощным «оружием сопротивления» для критики авторитарного неоконсерватизма, особенно учитывая, что «война с террором» (от США до Китая и Чечни) всюду используется в качестве оправдания для ограничения гражданских и политических свобод. Выдвижение лозунга о признании права Ирака на самоопределение и суверенитет — мощное средство сдерживания американских имперских замыслов. Но можно выделить и другую совокупность прав. В одном месте я выступал за включение прав на жизненные шансы, на создание политических объединений, на контроль прямых производителей над производством, на неприкосновенность и целостность человеческого тела, на критику без боязни расплаты, на достойную и здоровую окружающую среду, на коллективный контроль над общей собственностью, на производство пространства и на отличие.69 Критика бесконечного накопления капитала как преобладающего процесса, который определяет нашу жизнь, связана с критикой особых прав — на индивидуальную частную собственность и норму прибыли, — которые неразрывно связаны с этим процессом. Поэтому предложение иной совокупности прав сопряжено с определением преобладающего социального процесса, в котором такие права могут быть осуществлены.
То же можно сказать и о неоконсерваторах, которые пытаются найти моральные основания для своей власти и легитимности. Исторически идеалы морального сообщества и этичной экономики не чужды левым, и многие движения против накопления через изъятие активно выступают за создание альтернативных социальных отношений с позиций этичной экономики. Мораль — это область, которая не должна определяться исключительно реакционными религиозными правыми, мобилизоваться в условиях гегемонии средств массовой информации и артикулироваться через политический процесс, зависящий от власти корпоративных денег. Необходимо противостоять реставрации власти правящего класса, которая использует сбивающие с толку моральные аргументы. Нельзя отбрасывать и так называемые «культурные войны», хотя они и велись иногда в неверном направлении, как некое нежелательное отклонение (как утверждают некоторые традиционные левые) от классовой политики. На самом деле рост значения моральной аргументации у неоконсерваторов свидетельствует не только о страхе социального распада при индивидуализирующем неолиберализме, но и о широком моральном неприятии отчуждения, аномии, исключения, маргинализации и деградации окружающей среды, имеющих место в неолиберальном мире. Преобразование этого морального неприятия в культурное, а затем и политическое сопротивление — одно из знамений нашего времени, которое следует правильно понять, а не отбрасывать в сторону. Органическая связь между такой культурной борьбой и борьбой против преобладающей классовой власти требует теоретического и практического изучения.
Но именно глубоко антидемократическая природа неолиберализма, поддерживаемая авторитаризмом неоконсерваторов, должна стать основной мишенью политической борьбы. Дефицит демократии в номинально «демократических» странах, наподобие Соединенных Штатов, сейчас огромен.70 Политическое представительство скомпрометировано и коррумпировано властью денег. Основные институциональные механизмы страдают от серьезных перекосов. Сенаторы из двадцати семи штатов, в которых проживает менее 20 % населения, имеют более половины голосов при определении законодательной повестки дня, а очевидная перекройка избирательных округов перед выборами в конгресс в угоду тем, кто находится у власти, признается судебной системой, которая почти целиком состоит из политических назначенцев с неоконсервативными представлениями, конституционной. Институты, обладающие огромной властью, наподобие Федеральной резервной системы, вообще находятся вне демократического контроля. В остальном мире ситуация еще хуже, поскольку такие институты, как МВФ, ВТО и Всемирный банк, неподотчетны никому, не говоря уже о демократическом контроле; и неправительственные организации, какие бы благие цели они ни преследовали в своей деятельности, точно так же обходятся без демократического участия.
Возвращение к требованиям демократического правления и экономического, политического и культурного равенства и справедливости не следует считать неким возвратом к золотому прошлому, поскольку значения в каждом случае должны быть изобретены заново применительно к современным условиям и с учетом потенциальных возможностей. Значение демократии в древних Афинах имело мало общего со значениями, которые вкладываются в нее в таких различных местах, как Сан-Паулу, Йоханнесбург, Шанхай, Манила, Сан-Франциско, Лидс, Стокгольм и Лагос. Но самое поразительное здесь то, что по всем свету — от Китая, Бразилии, Аргентины, Тайваня, Кореи, Южной Африки, Ирана, Индии, Египта до борющихся наций Восточной Европы и центров современного капитализма — существуют группы и социальные движения, которые выступают за реформы во имя определенной версии демократических ценностей.71
Американские лидеры — при широкой поддержке общества — переносят на мир в целом идею о том, что американские неолиберальные ценности универсальны и неоспоримы и что такие ценности важны, потому что они лежат в основе цивилизации. Мир может отклонить этот империалистический жест и вернуть в этот оплот неолиберального капитализма и неоконсерватизма совершенно иной набор ценностей: ценности открытой демократии, ставящей перед собой целью достижение социального равенства в сочетании с экономической, политической и культурной справедливостью.
Примечания
1 David Harvey. Neo-Liberalism and the Restoration of Class Power. http: // www. sum. uio. no / research / changing_attitudes / humanism / harvey080604. pdf.
2 G. W. Bush. President Addresses the Nation in Prime Time Press Conference. April 13th, 2004; http: // www. whitehouse, gov / news / releases / 2004 / 0420040413–20. html.
3 Цит. по: R. Williams. Culture and Society, 1780–1850. London: Chatto and Windus, 1958. P. 118.
4 A. Juhasz. Ambitions of Empire: the Bush Administration Economic Plan for Iraq (and Beyond) // Left Turn Magazine. No. 12. Feb / March 2004.
5 N. Klein. Of Course the White House Fears Free Elections in Iraq // The Guardian. January 24, 2004. P. 18.
6 T. Crampton. Iraqi Official Urges Caution On Imposing Free Market // New York Times. October 14, 2003. C. 5.
7 G. W. Bush. Securing Freedom’s Triumph // New York Times. September 11th, 2002. P. A33. «Стратегию национальной безопасности Соединенных Штатов Америки» см.: www.whitehouse. gov / nsc / nss.
8 J. Valdez. Pinochet’s Economists: The Chicago School in Chile. New York: Cambridge university Press, 1995.
9 G. Dumenil and D. Levy. Neo-Liberal Dynamics: A New Phase? Unpublished MS. 2004. P. 4. См. также: Task Force on Inequality and American Democracy, American Democracy in an Age of Rising Inequality, American Political Science Association, 2004. P. 3.
10 Ibid.
11 P. Armstrong, A. Glynn and J. Harrison. Capitalism Since World War II: The Making and Breaking of the Long Boom. Oxford: Basil Blackwell, 1991.
12 Ibid.
13 Историю пути Тэтчер к неолиберализму см.: D. Yergin and J. Stanislaw. The Commanding Heights: The Battle Between Government and Market Place that is Remaking the Modern World.
New York: Simon and Schuster, 1999.
14 L. Panitch and S. Gindin. Global Finance and American Empire // Socialist Register. 2005.
15 T. Edsall. The New Politics of Inequality. New York: Norton,1984. P. 217.
16 О комитетах политического действия см.: Ibid. P. 129–138; 235.
17 Ibid. P. 235.
18 Alvarez. Britain says U. S. planned to seize oil in ’73 crisis // New York Times. January 4, 2004. A6. О согласии Саудидов на возвращение нефтедолларов в оборот через Соединенные Штаты см.: P. Gowan. The Global Gamble: Washington’s Faustian Bid for World Dominance.
London: Verso, 1999.
19 D. Harvey. The New Imperialism. Oxford: Oxford University Press, 2003; N. Smith. American Empire, Roosevelt’s Geographer and the Prelude to Globalization. Berkeley: University of California Press, 2003.
20 Panitch and Gindin. Op. cit.
21 Многие долговые кризисы 1980-х годов подробно рассмотрены в работе: Gowan. Op. cit.
22 Ibid.
23 G. Dumenil and D. Levy. The Economics of US Imperialism at the Turn of the 21st Century. Unpublished MS, 2004.
24 D. Stockman. The Triumph of Politics: Why the Reagan Revolution Failed. New York: Harper-Collins, 1986.
25 C. Johnson. MITI and the Japanese Miracle. Stanford: Stanford University Press, 1982.
26 Многие из этих вопросов рассматривались в 1980-х годах в «теории регулирования» — см.: R. Boyer. La Théorie de la Régulation: Une Analyse Critique. Paris: La Découverte, 1986.
27 G. Duménil and H. Levy. Economie Marxiste du Capitalisme. Paris: La Découverte, 2003; R. Brenner. The Boom and the Bubble: The US in the World Economy. London: Verso, 2002; Gowan. Op. cit.; R. Pollin. Contours of Descent. London: Verso, 2003.
28 Pollin. Op. cit.
29 B. Fine (ed.). Development Policy in the Twenty-First Century: Beyond the Post-Washington Consensus. London: Routledge, 2001.
30 Трудно уследить за происходящими в Китае изменениями. Сообщения Азиатского банка развития и Asian Monitor в сочетании со статьями из финансовой печати позволяют дать некую грубую оценку. Si-ming Li and Wing-shing Tang. China’s Regions, Polity, and Economy: A Study of Spatial Transformation in the Post-Reform Era. Hong Kong: The Chinese University Press, 2000; D. Hale and L. Hale. China Takes Off // Foreign Affairs. 82 No. 6. 2003. P. 36–53. См.: H. McRae. Working for the Yangtze dollar // The Independent Review. November 18, 2003. P. 2–3; K. Bradsher. Is China the next bubble? // New York Times. January 18, 2004. Section 3. P. 1 and 9; T. Crampton. Asia’s rally defies most expectations // International Herald Tribune. January 21, 17; L. Uchitelle. When the Chinese consumer is king // New York Times. December 14, 2003. Week in Review. P. 5; K. Bradsher. Consumerism grows in China, with Beijing’s blessing // New York Times. December 1, 2003. C15; K. Bradsher. China’s Strange Hybrid Economy // New York Times. November 21, 2003. C5; J. Kahn. China Seen Ready to Conciliate U. S. on Trade and Jobs // New York Times. September 2, 2003. A1 and C2; K. Bradsher. Like Japan in the 1980’s, China Poses Big Economic challenge // New York Times. March 2, 2004. A1 and C2; T. Fishman. The Chinese Century // New York Times Magazine. July 4, 2004. P. 24–51.
31 Wang Hui. China’s New Order: Society, Politics and Economy in Transition. Cambridge, Mass: Harvard University Press, 2003. P. 66.
32 Yasheng Huang. Foreign Direct Investment in China: An Asian Perspective. New York: Columbia University Press, 1998; Si-ming Li and Wing-shing Tang. Op. cit.; J. Kahn. Made in China, Bought in China: Multinationals Succeed, Two Decades Later // New York Times. January 5, 2003. Section 3. P. 1 and 10.
33 J. Khan. China’s leaders manage class conflict carefully // New York Times. January 25. Week in Review. P. 5; E. Eckholm. Where Workers, Too, Rust, Bitterness Boils Over // New York Times. March 20, 2002. A4; E. Eckholm. A Ming Town’s Sullen Peace Masks the Bitter Legacy of China’s Labor Strategy // New York Times. April 14. 2002. International Section. P. 8; E. Rosenthal. Workers’ Plight Brings New Militancy in China // New York Times. March 10. 2003. International Section A8; J. Kahn. Beijing Leaders Populist Touch Is Not Felt by Most Rural Poor // New York Times. January 10, 2004. A5.
34 J. Kahn. China Gambles on Big Projects for its Stability // New York Times. Jan 13, 2003. A1 and A8; H. French. New Boomtowns Change Path of China’s Growth // New York Times. July 26, 2004. A1 and A8.
35 Congressional-Executive Commission on China, Statement of Yasheng Huang, “Is China Playing by the Rules? Free Trade, Fair Trade, and WTO Compliance,” September 24, 2003. http: // www. cecc. gov / pages / hearings / 092403 / huang.php
36 K. Bradsher. GM to Speed Up Expansion in China // New York Times. June 8, 2004. W1 and 8.
37 Wang Hui. Op. cit. P. 53.
38 M. Hart-Landsberg and P. Burkett. China and Socialism: Market Reforms and Class Struggle // Monthly Review. 56. No. 3.
39 Wang Hui. Op. cit. P. 57–58.
40 Yasheng Huang and Tarun Khanna. Can India Overtake China? // China Now. April 3, 2004. http: // www. chinanowmag. com / business / business. htm. См. также: Yergin and Stanislaw. Op. cit. Ch. 8 and 10.
41 World Commission on the Social Dimension of Globalization // A Fair Globalization: Creating Opportunities for All. Geneva: International Labor Office, 2004.
42 О тенденции к росту социального неравенства в сравнительной перспективе см.: Task Force on Inequality and American Democracy. Op. cit. Специальные доклады также содержат соответствующую сравнительную информацию.
43 D. Harvey. The New Imperialism. Oxford: Oxford University Press, 2003. Ch. 4.
44 A. Roy. Power Politics. Cambridge, Mass: South End Press, 2001.
45 P. Dicken. Global Shift: Reshaping the Global Economic Map in the 21st Century. New York: Guilford Press, 4th edition, 2003. Ch. 13.
46 О важности распространения рисков через финансовые деривативы см.: Panitch and Gindin. Op. cit.
47 Gowan. Op. cit.
48 R. Wade and F. Veneroso. The Asian Crisis: The High Debt Model versus the Wall Street-Treasury-IMF Complex // The New Left Review. 1998. 228. P. 3–23.
49 J. Stedile. Brazil’s Landless Battalions // T. Mertes (ed.) A Movement of Movements. London: Verso, 2004.
50 Roy. Op. cit.
51 D. Rodrik. The Global Governance of Trade: As If Development Really Mattered. New York, United Nations Development Program, 2001. P. 9.
52 D. Chandler. From Kosovo to Kabuname = "note" Human Rights and International Intervention. London:Pluto Press, 2002. P. 89.
53 Chandler. Op. cit. P. 230.
54 T. Wallace. NGO Dilemmas: Trojan Horses for Global Neoliberalism? // Socialist Register. London: Merlin Press, 2003. P. 202–219. Вообще о роли неправительственных организаций см.: M. Edwards and D. Hulme (eds). Non-Governmental Organisations: Performance and Accountability. London: Earthscan, 1995.
55 L. Gill. Teetering on the Rim. New York: Columbia University Press, 2000.
56 J. Cowan, M-B Dembour and R. Wilson (eds). Culture and Rights: Anthropological Perspectives. Cambridge: Cambridge University Press, 2001.
57 A. Bartholomew and J. Breakspear. Human Rights as Swords of Empire // Socialist Register. London: Merlin Press, 2003. P. 124–145.
58 Ibid. P. 126.
59 Chandler. Op. cit. P. 27; 218.
60 Ibid. P. 235.
61 D. Harvey. The Right to the City, forthcoming in R. Scholar (ed.) Divided Cities. Oxford
Amnesty Lectures.
62 Harvey. New Imperialism.
63 Bartholomew and Breakspear. Op. cit. P. 140.
64 Wang Hui. Op. cit. P. 44.
65 R. Hofstadter. The Paranoid Style in American Politics and Other Essays. Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1996.
66 Chandler. Op. cit. P. 223.
67 B. Gills (ed.). Globalization and the Politics of Resistance. New York: Palgrave, 2001; T. Mertes (ed.). A Movement of Movements. London: Verso, 2004; W. Bello. Deglobalization: Ideas for a New World Economy. London: Zed Books, 2002; P. Wignaraja (ed.). New Social Movements in the South: Empowering the People. London: Zed Books, 1993; J. Brecher, T. Costello, and B. Smith. Globalization from Below: The Power of Solidarity. Cambridge, Mass: South end Press, 2000.
68 D. Harvey. The New Imperialism. Op. cit. Ch. 4.
69 D. Harvey. Spaces of Hope Edinburgh: Edinburgh University Press, 2000. Ch. 12.
70 Исчерпывающую картину см.: Task Force on American Democracy. Op. cit.
71 Например, этот аргумент часто повторяется применительно к Китаю: Wang Hui. Op. cit.
Поделиться книгой: