Не может быть!

Листок выпал из дрожащих пальцев Сью. Она закрыла глаза и опустилась на стул. Это было выше ее сил. Она почувствовала себя предательницей. Как можно было предаваться мечтам о другом, когда ее собственный муж вот уже несколько дней лежал в земле? В чужой земле! В этой чужой африканской стране его даже не проводили по-настоящему! Как теперь смотреть в глаза его родителям? Как объяснить его гибель? Во всем виновата она одна. Если бы она любила его больше, он не поехал бы в этот проклятый Египет…

Слезы стыда и раскаяния душили Сью, но она не могла проливать их здесь. Это было бы нечестно по отношению к Гарри, ее Гарри. Надо немедленно собраться и идти в гостиницу. Она даже не может расспросить, как это случилось.

— Простите меня, — прошептала Сью. Потом выпрямилась и пошла к выходу.

Мистер Болтон не пытался удерживать ее.

Едва она коснулась дверной ручки, как раздался телефонный звонок. Телефон был достаточно далеко от Болтона, и Сью, автоматически развернувшись, подошла к аппарату и сняла трубку.

— Миа? — услышала Сью.

— Нет, это миссис Пултон, — глухо ответила женщина.

— Миссис Пултон? — Женщина на другом конце провода казалась шокированной.

— Здравствуйте, мисс Лоу. Вы чуть-чуть опоздали, семья мистера Болтона только что покинула больницу. Сейчас они в гостинице Аль-Ватан.

— Знаю, — перебила Кристин. — Я сама бронировала номера. Чего я не понимаю, так это того, что вы там делаете.

— Я как раз собиралась к себе в гостиницу. Хотите поговорить с мистером Болтоном?

— Будьте так любезны, — сухо сказала мисс Лоу.

— Минуту. Он все еще не может говорить, только слушать.

— Мне это известно, — раздражаясь, ответила Кристин.

— Хорошо, передаю ему трубку.

Сью подняла аппарат и поднесла его к кровати Болтона. Когда она попыталась приложить трубку к его уху, он дернул головой, показывая, что не хочет разговаривать.

— Мисс Лоу, — Сью пришлось продолжить разговор, — боюсь, мистер Болтон не может с вами говорить.

Послышался щелчок, трубку повесили, раздались гудки отбоя. В комнате опять повисла тишина.

— Мне кажется, мисс Лоу расстроилась, — сказала Сью, ставя аппарат на место. — Извините, мне пора.

Сью решительно направилась к двери, и Гарри впервые почувствовал, что у него нет никакого права ее удерживать.

Он даже не надеялся, что она когда-нибудь вернется, поскольку стал невольным виновником ее боли. Если бы они не отправились в Каир, то сейчас Гарри Пултон был бы жив.

Когда Сьюзен вышла из комнаты, он вдруг подумал, что она унесла с собой свет. Еще ни разу в жизни он не встречал женщины, которая за пару дней стала бы для него родной. Она же умудрилась сделать его жизнь наполненной каким-то новым смыслом.

Ни одна женщина не вызывала у него желания слушать ее болтовню, ждать невинных прикосновений, слушать воспоминания ее детства, даже рассказы о муже. Она нужна ему! Это не было заключением ума. Он просто почувствовал, что ему стало не хватать воздуха. Если бы он имел право бороться за нее!

Сью вошла в номер гостиницы, бросила сумочку и упала на кровать. Ей хотелось умереть. Или, по крайней мере, забыть все, что произошло за эти несколько дней.

Глаза горели от непролитых слез. Все тело болело, как будто ее избили. А душа тосковала и томилась. В висках стучали молоточки, разламывая голову. Два неотвязных вопроса повторялись на все голоса: «За что?» и «Как она могла?»

Оправдания ей не было. Она подлая, мерзкая предательница. Так легко поверить, что ее муж изменил ей, поверить, что он жив и здоров, ждать его только для того чтобы, обвинив его, освободиться и отдаться новому чувству? Так могла думать только безнравственная, порочная женщина.

«За что?» Вот за это она и наказана. За нелюбовь, за отсутствие веры, за нежелание вникнуть в суть семейной проблемы. А она была, да еще какая… Сью не хотела себе раньше признаваться, но сейчас со всей очевидностью поняла, что ее вполне устраивала измена Гарри. Она впервые за последние годы вдруг почувствовала себя свободной, счастливой и молодой. И захотела другой жизни, другой судьбы. Даже готова была броситься на шею первому встречному…

На вопрос «Как она могла?» ответить было гораздо труднее. Нужно было вывернуть душу наизнанку и признать, что, выходя замуж, она отчетливо понимала, что не любит своего мужа, что исподволь ждет другого мужчину, что ее замужество — это просто дань возрасту и выполнение желания ее родителей. Она должна была понять это давным-давно и не держать себя и Гарри в плену иллюзий.

Почему же это пришло ей в голову только сейчас, когда исправить ничего нельзя? Господи, как было бы хорошо, если б Гарри был жив и к тому же счастлив со своей Сарой!

Мысль о Саре заставила Сью понять, что самое трудное только начинается. Со своей совестью у нее свои счеты. Это никого не касается. Она должна пережить это одна, должна быть наказана. Но что будет делать девочка, которая по-настоящему любит Гарри и ждет его? Бедняжка сейчас вздрагивает от каждого шороха во дворе, от каждого скрежета тормозов, надеясь, что ее любимый вернулся.

Сью поняла, что надо собрать все силы, поехать к Саре и рассказать о гибели Гарри.

Женщина обхватила голову руками и сжала ее так сильно, что на мгновение заглушила стук молоточков. Нет, это невозможно… Почему она должна быть взрослой, сильной, доброй? Ей захотелось стать маленькой девочкой и предоставить взрослым решать все проблемы. Увы, увы, увы!

Сью поднялась и пошла в ванную. Вода помогает справиться со всем тяжелым, смывает эмоции, мысли, время… Стоя под душем, она заставляла себя ни о чем не думать, а только прислушиваться к тому, как тугие струи бьются о ее крепкое тело. Она переключила воду, чтобы та стала совсем холодной, и дождалась, пока кожа покроется пупырышками. В здешнем климате это была довольно сложная процедура, но Сью довела себя до состояния озноба. Тело наполнилось силой, мысли приобрели ясность, а измученной душе она запретила требовать сочувствия. Сейчас многое зависит от ее собранности.

Сью нарочито громко хлопнула дверцей машины. Ей хотелось, чтобы Сара услышала звук, выглянула в окно и сразу поняла, что это подъехал не Гарри.

Так и произошло. Они встретились на пороге дома. На лице девушки была улыбка, но от Сью не укрылись синяки под глазами и затравленный вид бедняжки.

— Здравствуй, Сара, — бодро произнесла Сью.

— Здравствуйте, — ответила девушка и вздохнула. — А Гарри до сих пор нет.

— Я знаю.

Та с надеждой посмотрела на «сестру» своего возлюбленного. Может быть, он просто задержался и сообщил об этом ей?

— Да. Знаю, — повторила Сью. — Давай зайдем в дом. Мне бы не хотелось разговаривать на пороге.

Девушка с готовностью отступила, пропуская гостью вперед.

В комнате веяло прохладой. Все сияло чистотой и наивным желанием молодой хозяйки устроить уютный дом. С современной мебелью соседствовали коврики ручной работы с национальными орнаментами, на окне и низеньких тумбочках стояли египетские статуэтки. Над диваном красовался огромный папирус в деревянной раме и изображением фараона и царицы. Знающий человек тут же мог догадаться, что это изображение — аллегория любви и семейного счастья. Сью где-то читала, что подобные картины помещают на той стене дома, которая отвечает за отношения супругов.

Но все-таки было видно, что Гарри поселился у Сары не так давно. Слишком уж холостяцким духом веяло от книжных полок, уставленных специальными книгами и журналами, от случайно подобранной и разрозненной мебели, от узенького дивана, не предназначенного для двоих. Сью сразу же увидела облюбованное Гарри место. Здесь, на низеньком столике, стояла его пепельница, лежали любимые книги, листы чистой бумаги, возвышался стаканчик с ручками.

Дома, в Англии, все было точно так же до того момента, пока Сью не поселилась в его квартире и не заполнила собой все пространство. Для того чтобы это понять, хватило одного взгляда. Бедная девочка, что же она будет делать здесь без него?

— Сара, сварите мне кофе, пожалуйста, — попросила Сью, которой нужно было немного времени, чтобы начать говорить.

— С удовольствием, — улыбнулась та. — Знаете, варить кофе — это первое, чему у нас учат девочку, когда она подрастает. И когда приходят на смотрины, тоже просят сварить кофе.

Сара покраснела. Сью поняла, что та невольно проговорилась. Она думала, что Сью пришла смотреть на будущую жену своего брата. Женщина ничего не ответила и ободряюще улыбнулась.

Несколько минут спустя Сара принесла поднос с маленькими чашечками. Они были размером с наперсток. Кофе оказался обжигающим, очень крепким и приторно сладким. Больше двух глотков выпить было невозможно. Впрочем, чашечки были рассчитаны именно на два глотка.

Сара заметила реакцию Сью.

— Вам не понравилось? — спросила она. — А ведь это и есть настоящий арабский кофе. То, что подают в гостинице, всего лишь европейский вариант.

— Нет, просто я не ожидала, что будет так сладко, — стараясь не обидеть девушку, протянула Сью.

Сара расслабилась и готова была слушать. Сьюзен понимала, что известие убьет ее, но она приехала, чтобы сказать…

— Сара… Гарри не вернется. Он погиб, — быстро проговорила Сью и отвернулась.

Слезы, которые жгли ей глаза с того самого момента в больнице, как она прочитала записку Болтона, вдруг брызнули из ее глаз. Она задыхалась от рыданий.

Девушка смотрела прямо перед собой и молчала. Потом встала, собрала чашки со стола и вышла в кухню.

Сью услышала звон посуды, повернулась и поняла, что ей некого успокаивать. Что ж, значит, бедняжке не нужна подруга в ее горе, подумала она. Однако через некоторое время Сара вошла в комнату. Она села рядом с «сестрой» Гарри, взяла ее за руку и заглянула в глаза.

— Расскажите мне все, что вам известно.

— Прости, Сара. Я почти ничего не знаю. Мне сказал об этом человек, который видел, как он погиб.

— Прошу вас, — настойчиво повторила девушка, — если можно, повторите слово в слово, что он сказал.

— Милая, он не может говорить, поскольку попал в аварию и у него обожжены голосовые связки. Он написал мне в записке: «Гарри погиб. Когда смогу, я расскажу подробности».

— Мисс Пултон, — медленно проговорила Сара, — я не верю ни одному слову. Не вашему… А этого человека.

— Почему?

— Мне трудно объяснить, — пожала плечами та. — Просто не верю. Я очень люблю Гарри. Я полюбила его в тот момент, когда впервые увидела его глаза и услышала его голос. Но дело даже не в этом. Он мог бы быть слепым, немым, глухим, горбатым. Все это неважно. Я просто сразу поняла, что это мой мужчина.

Сью поразила убежденность этой молоденькой девушки. В ее словах была какая-то правда, которую Сью сознавала сердцем, но не могла проанализировать. Она слушала как зачарованная.

— Я знаю всегда, где он и что с ним. — Голос Сары зазвенел. — Нет, не так. Я не знаю, а просто чувствую. Сейчас у меня такое ощущение, что его накрыло облаком, он не может докричаться до меня. Может быть, действительно что-то случилось. Но пусть сначала мне покажут его тело. Я сама должна похоронить его. И только после этого поверю, что его больше нет.

— Поверь, Сара. Тот человек знал, о чем пишет, — тихо промолвила Сью.

— Тогда приведите его сюда или отвезите меня к нему, когда он сможет говорить. Пусть расскажет. И пусть покажет мне Гарри.

— Я не могу привести его. Он ранен и лежит в больнице. Но, даю тебе слово, как только он сможет говорить, мы поедем к нему и вместе попытаемся узнать, что случилось с Гарри.

— Хорошо, мисс Пултон. — Ясные глаза Сары смотрели прямо и были очень серьезны.

Сью показалось, что перед ней сидит другая Сара: взрослее, мудрее, строже. Она вдруг, за несколько мгновений, превратилась из девчонки в женщину. Сара говорила с такой убежденностью, что очень хотелось поверить в чудо.

Однако Сью понимала, что надежды нет. Она просто потрясена сообщением и у нее болевой шок. Так бывает иногда. Человек с переломанными ногами может встать и пройти несколько метров. Но он обязательно упадет. Пройдет какое-то время, и Сара осознает, что беда все-таки случилась. Если бы с Гарри все было нормально, он давно был бы дома или дал о себе знать. На что тут можно рассчитывать.

Сью вздохнула, похлопала девушку по руке и поднялась.

— Уже поздно. Я пойду, — ласково сказала она. — Обещаю, что никуда не денусь, пока мы не узнаем все подробности. Мой адрес и телефон у тебя есть. Звони, если я буду нужна.

— Хорошо. Не отчаивайтесь, мисс Пултон. До свидания.

Еле живая Сью добралась до гостиницы, поднялась в номер и осталась совсем одна со своими терзаниями, мыслями, страхами. Ее ждала долгая ночь и целая череда беспросветно тяжелых дней.

За окном шумел город, зажглись огни рекламы, влюбленные спешили на свидания, жены кормили ужином мужей… А Сью сидела, тупо уставившись в телевизор, не понимая, что и зачем она смотрит.

— Я должна это пережить, — сказала она вслух. — А для того, чтобы пережить, нужны силы.

К счастью в сумочке лежала упаковка снотворного, которое она на всякий случай купила перед полетом. Пара таблеток помогла ей провалиться в глубокий сон без сновидений.

Гарри Болтон ждал, когда дежурная сестра возьмет его градусник и внесет показания в температурный лист. Как только она, мило улыбнувшись и удовлетворенно поцокав языком, удалилась, он начал аккуратно снимать повязку, фиксирующую его поломанную руку.

Он не без труда натянул на себя одежду, которую привезли родители, и надел легкие элегантные туфли. Пижаму и обувь, которые подарила Сью, он аккуратно сложил в пакет и направился к выходу.

Гарри очень надеялся, что его бегство обнаружится не слишком быстро, но ему не повезло. Доктор Аль-Халиби разговаривал в холле с сестрой, и пройти мимо них незамеченным было достаточно трудно. Доктор удивленно посмотрел на больного, который еще вчера едва мог передвигаться по палате.

— О, мистер Болтон. Вам надо много лежать и лечиться.

— Спасибо, — прохрипел Гарри. — Трубку мне извлекли. Теперь люди не будут бояться меня. Так что для общества я не опасен.

Доктор уже видел достаточно много пациентов и понимал, что остановить этого не сможет никакая сила. Он кивнул.

— Хорошо. Только вы не должны быть один в доме. Вы имеете кого-нибудь, кто будет смотреть за вами?

— Именно этим вопросом я и собираюсь заняться, — усмехнулся Гарри.

— Правильно. Вы идите сначала к медсестре Фариде. Она даст вам совет, что вы можете есть. Кроме того, вам необходимо через день посещать клинику, чтобы я мог менять повязки на ожогах и проверять ваши швы. Обращайтесь в любой день, если будет что-то не так. Не надо пока…

Он улыбнулся, защелкал пальцами, подбирая слова, потом жестом показал на подбородок Гарри и изобразил звук электробритвы. Гарри закивал.

— Я понял, не бриться. Спасибо, доктор. Я вам очень обязан. И вам лично, и вашей больнице за все, что вы для меня сделали. Я пришлю чек. Пожалуйста, цветы и фрукты раздайте сестрам.

— Они благодарят вас. Такой красивый мужчина!

Гарри пожал доктору руку и, облегченно вздохнув, вышел на улицу. К сестре он, конечно, не зашел.