Он медленно и величаво перевернулся один раз, потом второй — быстрее. Сразу под ним находился уступ футов шести, а за ним — крутой склон холма. Валун перекатился через уступ, тяжело ударился и начал набирать скорость на склоне, увлекая за собой тысячи мелких камней и осколков, размером от кулака до человеческой головы.

Внизу показался Бранненбург со своими людьми. В какое-то мгновение я подумал, что они его не увидят, но тут Голландец посмотрел наверх. И в это время валун подпрыгнул, ударился о землю и подскочил вверх футов на тридцать.

Я услыхал вопль Голландца — как раз вовремя.

Одна лошадь ударилась о скалу и вместе с наездником покатилась по склону, другая упала в то время, когда валун вместе с массой камней пролетел мимо и застрял в деревьях.

Я никого не хотел убивать. Просто пытался задержать их вынудить быть осторожнее. Они были потрясены.

Одного скинула лошадь, и он, поджимая ногу, поднимался с земли. Лошадь убегала с болтающимися стременами. Другие боролись со своими лошадьми, старались успокоить их, но не у всех это получалось. А я обогнул холмик и галопом поскакал по длинному зеленому лугу к краю котловины.

Прежде чем перевалить через нее, проехал широкий, выдающийся над краем уступ, зная, что конь оставит царапины на скалах, но их будет мало, и Бранненбургу придется здесь задержаться, С уступа в котловину, лежащую чуть ниже лугов, вела крутая змеящаяся тропа. На южном склоне котловины поднимались редкие ели и сосны. Я отпустил поводья и позволил чалому самому выбирать дорогу.

Высоко на противоположном склоне заметил полдюжины снежных баранов, наблюдавших за мной. У них очень острые глаза: они все видят. Из кустов вылетела сойка и, перелетая с ветки на ветку, последовала за мной, надеясь, что оброню немного еды. Но у меня не было времени останавливаться и что-то искать в седельных сумках.

Некоторые не выносят соек, а мне нравятся. Часто они составляли мне компанию в долгие дни одиночества, к тому же эти птицы привыкают к человеку. Они могут стянуть еду прямо из-под носа. Но кто я такой, чтобы критиковать образ жизни какой-то птахи? У нее свои принципы, у меня свои.

Я ехал по высокогорью — той земле, на которой чувствую себя уверенно. Мне нравится местность, где деревья исполосованы ветром, где под ногами растут осока и луговые цветы, где горы вгрызаются в небо серыми твердыми зубами, со снежной пеной, собравшиеся в расщелинах.

Все время держал путь на восток, стараясь измотать преследователей или скинуть их со следа, но с каждой милей приближался к «Эмпти» и Эм Тэлон.

Этой ночью я не разводил костер. Пожевал вяленого мяса с шиповником, собранным по дороге, съел оставшийся кусочек хлеба и полдюжины диких луковиц.

Расседлав чалого, с винтовкой в руках обследовал все вокруг. Мой лагерь был незаметен со стороны, если только не подойти совсем близко, а подойти беззвучно невозможно.

Устроился на ночлег на опушке осиновой рощи, выбрав единственное ровное место на пологом склоне.

Тронулся в дорогу еще до рассвета, не пытаясь скрыть следы. Наверху клубились тяжелые тучи, и скоро проливной дождь смоет все.

Еды совсем не осталось, и мне мучительно хотелось выпить кофе, когда показалось незнакомое ранчо, дымившее трубой в дождевые облака. Прежде всего я остановился за деревьями и внимательно осмотрелся. Дом стоял в полумиле и пятьюстами футами выше. Его окружал луг, по которому, огибая ворота ранчо и россыпь осин на холме, пролегла тропа. Объехав вокруг, остановился и минут пять сидел среди деревьев, внимательно глядя на дом. Наконец решил, что, кто бы там ни был, это не преследователь, и въехал во двор.

Шагом подъехал к дому и позвал. Через несколько секунд дверь открылась. Вышедший на мой крик человек был вооружен:

— Поставьте лошадь в конюшню и проходите в дом.

Я завел коня внутрь. Там уже стояли четыре лошади: три сухие, а одна мокрая. Вытерев чалого пучком соломы, накидал в ясли сена. Поискав вокруг с зажженной лампой, нашел мешок овса и засыпал порцию в кормушку.

Я начинал чувствовать беспокойство, но чалому необходимо отдохнуть и поесть, да и мне тоже. Сняв кожаную петлю с рукоятки револьвера, пошел к дому. Как только поравнялся с крыльцом, дверь распахнулась.

На пороге стояла рыжеволосая девчушка лет семнадцати. На носу у нее рассыпались веснушки, и я ей улыбнулся. Она смутилась, но улыбнулась в ответ.

В комнате сидели трое, все с револьверами в кобурах. У одного — высокого, костлявого, сутулого парня — ноги от колен и ниже вымокли. Он скакал под дождем в накидке.

— Путешествую, — сказал я. — Кончилась кормежка.

— Садись к столу. Вот мясо, а вот кофе.

Все кивнули мне, человек с промокшими ногами — последним.

Ничего в окружающем, кроме рыжей девчонки, мне не нравилось. Конечно, ездить верхом никому не запрещается, но то, что мужчины в доме в присутствии женщины не сняли оружие, было необычно… если только они не собирались вскоре выехать.

Человек, которому, видимо, принадлежало ранчо, был плотным мужиком с ржаво-рыжими волосами, темнее, чем у девушки. Похоже, они родственники.

— Меня зовут Уилл Сканлан, — сказал ржавый. — Этот — Поплавок Миллер, а вон тот — Бентон Хэйз.

Ни о Сканлане, ни о Миллере я не слыхал. Бентон Хэйз в моих кругах был человек известный. Охотник за скальпами… а если по-другому — охотник за вознаграждением. У него была репутация умеющего стрелять, но особенно не раздумывающего, в кого стрелять и зачем.

— А леди? — спросил я.

— Она? — Сканлан удивился. — А, так это Зельда. Моя сестра.

— Похожа, — и добавил: — Меня зовут Логан. Я работаю к востоку отсюда.

Кофе был вкусным до невозможности, но я уже думал, как бы отсюда повежливее убраться. Никакой путешественник в здравом уме не подумает взять и уехать из теплого, сухого дома в дождь и темень, и если скажу, что надо ехать, это вызовет подозрение.

Тем временем я укладывал мясо туда, где оно принесет большую пользу. Зельда подала приличный кусок кукурузной лепешки и стакан молока в придачу.

— К востоку много мест, где можно работать, — сказал Хэйз. — Где именно?

Мистер Хэйз мне явно не нравился.

— В «Эмпти», — ответил я. — Я работаю у Эм Тэлон.

— Тэлон? — Бэнтон Хэйз нахмурился. — Слыхал это имя. Ах, да! Майло Тэлон. Он же в списке.

— В списке? — я старался показаться простачком.

— Он в розыске. За него объявлена награда.

— Майло? Он никогда не нарушал никаких законов.

— Все равно он в списке. Кому-то этот парень нужен, и нужен мертвым.

— Ну, — сказал я, улыбаясь вроде как по-дружески, — не очень-то рассчитывайте получать награду. По-моему Майло Тэлон здорово стреляет.

— Мне все равно, — сказал Хэйз, — Таких тоже можно взять. Любого можно взять.

— Уверен, он не станет нарушать закон, — сказал я, все еще улыбаясь. — Майло хороший парень. Может, он нужен еще кому-то, кроме закона?

— Откуда я знаю. За него объявили награду — пятьсот долларов. — Он пролистал какие-то замусоленные бумажки, достав их из внутреннего кармана. — Вот… Джейк Фланнер, мэр Сиваша. Он заплатит за него или за его брата, Барнабаса.

— Кто бы мог подумать, — сказал я, а потом зевнул: — Пожалуй, лягу в амбаре. Не хочу беспокоить вас, ребята.

— Можешь спать здесь, — прежде чем сказать это, Сканлан стрельнул глазами на остальных, и мне показалось, что он озабочен. — Зельда, постели мистеру Логану в другой комнате, — он взглянул на меня. — Ложись спать, мы тебе не будем мешать своими разговорами.

Я взял винтовку и пошел за молодой леди в комнату, где стояла кровать. В комнате не было окна, только дверь, через которую я вошел.

Зельда поставила лампу на стол, потом быстро глянула на меня и прошептала:

— Будьте осторожней. Этот мистер Хэйз мне не нравится. Я ему не доверяю.

— Я тоже. Но вы мне нравитесь, и если утрясу все свои дела, то могу вернуться.

Она серьезно посмотрела на меня:

— Мистер, мне нравятся люди оседлые, а не те, что шляются по ночам.

— Вы правы на сто процентов. А вы умеете готовить колечки?

— Колечки? А, пончики… Конечно, умею.

— Вот и приготовьте. И держите их под рукой. Когда я приеду свататься, угостите меня целым блюдом пончиков.

Она вышла, а я быстро осмотрелся. Тот, кто строил этот дом, строил его на совесть. Он также соорудил чердак и люк на чердак в этой комнате.

7

Я поставил колено на кровать, чтобы она заскрипела, потом бросил на пол книгу, надеясь, что они подумают, что это сапог. Через секунду я опять ее бросил.

На цыпочках прошел к люку и встал на стул. Очень осторожно двумя руками чуть приподнял крышку люка. Посыпалась пыль. Чердак давно не открывали. Скорее всего, о нем забыли.

Сдвинув крышку, одной рукой уцепился за край, второй положил винтовку в лаз, подтянулся и протиснулся на чердак.

Там было тихо, темно и пахло пылью. На другом конце чердака светлело окошко. Я осторожно направился туда. Возле трубы меня остановил голос:

— Он на самом деле ездит с клеймом «МТ», а это клеймо Тэлонов.

— Я вам говорю, — произнес Поплавок, — это за ним охотится Бранненбург. Я разговаривал с его людьми у Хоев: они на него злые как черти. Этот паренек совсем умотал их и удрал.

— А Бранненбург заплатит? Я слыхал, с ним трудно иметь дело, — теперь говорил Хэйз.

— Лучше сначала поехать и узнать, — это Сканлан. — Все равно его не заставишь платить за то, чего он не собирался покупать.

— Поплавок, — сказал Хэйз. — Поезжай ты. Он теперь у Макнери. Узнай, сколько он даст за шкуру этого парня. Если уговоришь его на хорошую сумму, поделимся: пятьдесят мне, по двадцать пять вам.

— Почему не по одной трети? — захотел знать Поплавок. Голос Бентона Хэйза прозвучал холодно:

— Потому что убью его я. Все, что требуется от вас, — ждать и смотреть!

Я чуть было не вернулся, чтобы дать ему возможность тут же попытать счастье, но их было трое. К тому же Голландец отошлет гонца и обязательно последует за ним. Голландец любил сам убивать свои жертвы… или наблюдать, как их убивают.

Они еще немного поговорили, и Поплавок вышел. Тяжелой походкой он прочавкал к конюшне, а через некоторое время раздался топот копыт.

Я не знал, сколько ему ехать до Макнери, и выяснять не собирался. Попытался открыть окошко, но оно не поддавалось. Тогда вытащил свой знаменитый нож и начал резать раму. Собака не успела бы пару раз махнуть хвостом, как окошко уже было выставлено.

Протиснувшись наружу, осторожно спрыгнул и с минуту постоял под окном. Потом пошел в конюшню и оседлал чалого. Затем отвел его на опушку осинника и остановился.

Этот Бентон Хэйз… Он твердо решил меня убить, если ему заплатят. Ну, я-то жадным не был.

Я прошагал обратно к задней двери дома. Тихонько приоткрыв ее, увидел Зельду, которая широко открытыми глазами смотрела на меня.

— Позовите сюда брата, — приказал я. Она на мгновение заколебалась, потом подошла к двери в комнату:

— Уилл, можно тебя на минутку? Сканлан вышел и закрыл за собой дверь:

— Ты что, не видишь, что занят? Неужто такое срочное дело?

— Срочное, если хотите жить, — прошептал я.

Он взглянул на меня, на револьвер в моей руке и сглотнул.

— Мистер Сканлан, — тихо сказал я, — у вас прекрасная сестра, но вы вращаетесь в ужасно плохой компании. Дайте сюда револьвер, а потом садитесь вон там и не вздумайте двигаться, пока я не уеду… поняли?

Он кивнул, отдал мне револьвер и бочком протиснулся к стулу. Я засунул его револьвер за пояс, а свой — в кобуру.

— Он хочет снять с меня шкуру? Посмотрим, как это у него получится.

Затем открыл дверь и вошел в комнату. Бентон Хэйз поднял глаза. Его лицо вроде как вытянулось, когда он увидел, что в дверях стою я.

— Мистер Хэйз, минуту назад вы говорили, что собираетесь за несколько долларов продать мою шкуру. Вы обещали убить меня сами. Ну вот, оружие при вас, валяйте.

Он встал. Вначале очень удивился и испугался, но теперь страх прошел:

— Давай-давай. Мне все равно, как тебя убивать, Логан.

— Фамилия моя Сакетт. Логан Сакетт.

Его перекосило, как будто я лягнул его в живот. Он всегда убивал наверняка, уверенный, что подготовлен лучше, чем жертва. Но сейчас, похоже, сомневался.

Ошибка его была в том, что он уже потянулся к револьверу.

Хэйз начал первым. Поэтому я выхватил свою старую железяку и пошел палить. Он получил две пули в среднюю пуговицу на жилетке, и, на всякий случай, я положил еще одну в кисет с табаком, лежавший у него в левом кармане рубашки.

Затем вынул из-за пояса револьвер Сканлана и разрядил его. Медленно положил револьвер на стол и сошел с крыльца.

Чалый ждал меня. Я сел в седло и удрал. То есть, хочу сказать, уехал. Если Голландец захочет приехать, пусть ищет добычу в другом месте. Мой отец всегда повторял, что нельзя позволять врагу выбирать место для стычки. «Вот что, парень, — говорил он, — никогда не отказывайся от драки. Но время и место выбирай сам».

Я поехал напрямую через горы в сторону «Эмпти». Добрался до ранчо уже ранним утром, после ночи, проведенной в седле. Чалый совсем выдохся, но шел, зная, что дом рядом.

Мы подъехали со стороны каньона, я спешился и прислонился к двери, измученный до предела.

Пеннивелл выпорхнула из дома, бойкая, как синичка, но очень перепуганная, увидев меня.

— Ой! Логан, вы ранены! — она подбежала и схватила меня за руку.

А мне вдруг стало стыдно, что она так смотрит, да еще Эм глядела из двери.

— Не ранен, — голос мой, может, звучал немного резковато. — Долго ехал.