Сувенир из Камбоджи

– Р-равнодушный Мар-ркиз! – орал попугай. – Бр-росил подр-ругу! Бр-росил в беде!

Это уже был прямой выпад. Маркиз оглянулся на кота, тот строго мигнул изумрудным глазом. В довершение всего на кухне появился Пу И, который, как всегда, все проспал и сейчас тявкнул что-то оскорбительное просто за компанию.

– Ты еще мне будешь тут!.. – Леня щелкнул песика по носу, но не больно.

Однако пришлось признать свою неправоту. Хоть Лола и выбралась из аварии самостоятельно, она испугалась, перенервничала и вправе была рассчитывать на сочувствие и понимание своего соратника. Что с того, что он беседовал с заказчицей и отключил телефон? Лолку это в данный момент не волнует.

– Виноват, исправлюсь, – пообещал Леня и устремился к холодильнику, потому что после встречи с клиенткой очень хотелось есть. Субтильная старушка съела весь его обед, да еще свою порцию, и не икнула. Ай да старая гвардия!

Когда через полчаса Лола вышла из ванной, на кухне было тепло и пахло вкусно. На столе стояло большое фарфоровое блюдо. В середине его дымились охотничьи сосиски, уложенные живописной горкой. А по краям Леня разложил все, что обнаружил в холодильнике. Были тут оливки, и маленькие помидорчики черри, и маринованные огурчики, и корейская морковка, и немного квашеной капусты. Лола берегла ее для кислых щей, но не стала ничего говорить.

Компаньон сидел на стуле. На одном колене у него величественно возлежал кот, на другом примостился Пу И. Попугай взгромоздился Маркизу на плечо. Лола видела, что Лене не слишком удобно – кот был тяжел, а попугай больно вцепился когтями, но Маркиз стоически терпел неудобства.

– Лолочка, поставь тарелки! – взмолился Маркиз. – Они меня не отпускают!

Впрочем, звери тут же устремились к Лоле. Пу И попросился на ручки, кот отирался внизу, умильно заглядывая ей в глаза, попугай летал по кухне кругами.

– Мои дорогие! – умилилась Лола.

Мир был восстановлен. Все семейство неплохо провело вечер, и Леня так и не решился сказать своей боевой подруге, что он подписался на очередное дело. Аванса, правда, он не взял – из уважения к пожилому человеку.

* * *

Леня встал рано и накормил животных, чтобы они не лезли к Лоле. Кот стал бы царапаться под дверью, попугай орал бы из клетки, активно используя ненормативную лексику, Пу И ныл и тявкал, в общем, они разбудили бы Лолу, она выползла бы из своей комнаты злющая, как медведь-шатун, и не преминула поинтересоваться, куда это он намылился с утра пораньше. Маркизу вовсе не улыбалось говорить о деле, когда Лолка в таком состоянии, она надолго заведется скандалить.

Скандалить Лола умела и любила. Умела она также провоцировать своего партнера, расставлять ему психологические ловушки и ловить его в сети. Как-то получалось так, что Лолка всегда объезжала его на кривой козе, и он же еще был виноват. А если у нее не получалось обвинить его во всех смертных грехах, все равно она была способна довести человека до белого каления, так что свет становился не мил и хотелось ее придушить, чтобы замолчала наконец, хотя бы ненадолго. Чтобы не признавать своего поражения (еще чего не хватало!), Леня в таких случаях уходил из дома, хлопая дверью. Пока в себя придешь – полдня пройдет. А у него дело.

Поэтому Леня двигался по квартире тихо, как индеец по прерии. И ушел незамеченным.

Когда они с Анной Аркадьевной вчера вошли в дом, каморка консьержки была пуста, теперь же перед окошком сидела полная брюнетка пенсионного возраста. Увидев Маркиза, она бдительно сдвинула брови и пристально уставилась на него.

– Капитан Несгибайло, – представился Леня, не дожидаясь вопросов, и предъявил консьержке удостоверение сотрудника полиции. Удостоверение было очень хорошее, гораздо лучше настоящего.

Консьержка ахнула. Взамен бдительности на ее лице проступило выражение испуганной преданности.

– А что, – пролепетала она, бледнея на глазах, – в нашем доме что-то случилось?

– Пока нет, – ответил Маркиз строго. – Но есть сведения, что может случиться в самое ближайшее время. А вы знаете, что преступление лучше предупредить, чем раскрыть!

– Я так и знала! – всполошилась консьержка. – Я чувствовала, что-то должно произойти!

– Какие у вас были для этого причины? – насторожился Леня. – Вы видели каких-то подозрительных людей?

– Нет, но у меня на ближайший месяц очень плохой гороскоп. И вообще, сейчас Меркурий в третьей четверти и Юпитер на подъеме, а это нехорошо…

– Не знаю, как там насчет Меркурия, но у нас есть определенные подозрения, и я надеюсь, что вы, как ответственный гражданин, окажете всевозможную помощь…

– Я всегда… Я целиком… – непонятно забормотала консьержка. – Вы на меня всегда можете…

– Я надеюсь, – в тон ей ответил Маркиз и боком протиснулся в каморку.

Это была крошечная комнатка, в которой с трудом помещалась узкая кушетка, накрытая клетчатым полушерстяным одеялом, маленький столик, на котором едва умещались электрический чайник и телевизор, и стул, на котором сидела сама консьержка. На кушетке поверх одеяла дремала небольшая трехцветная кошечка. На стене висел астрологический календарь, портрет мужчины с густой черной бородой и какая-то сложная диаграмма с обозначениями небесных светил.

– Кстати, ваше имя-отчество? – осведомился Маркиз, между делом почесав кошку за ухом.

– Галина Семеновна, – отрапортовала консьержка, не сводя с него преданного взгляда.

– Очень хорошо! – одобрил Леня. – Я вижу, что вы – ответственная и наблюдательная женщина, и надеюсь, окажете посильную помощь органам правопорядка в моем лице.

– Непременно! – воскликнула консьержка.

– Так вот, Галина Семеновна, у вас есть какой-то журнал дежурств?

– Да, конечно! – Консьержка вытащила из стола толстую потрепанную тетрадь.

– Вы записываете каждого входящего и выходящего?

– Нет… – Консьержка смутилась. – Жильцов дома я не записываю, только всяких посыльных, курьеров и тому подобных… или если были какие-то происшествия…

– Ну что ж, посмотрите в своем журнале, не было ли каких-то происшествий в эти дни… – и Леня назвал те даты, когда неизвестные злоумышленники пытались проникнуть в квартиру Анны Аркадьевны.

Консьержка перелистала тетрадь и уставилась на одну из страниц.

– Ну, конечно! – проговорила она трагическим голосом. – Я так и знала!

– Что, – Леня заглянул через ее плечо, – вы заметили что-то подозрительное?

В верхнем левом углу страницы была проставлена дата. Это был тот день, когда Анна Аркадьевна застала первого злоумышленника перед дверью своей квартиры.

– Нет, но в этот день было полнолуние, а в полнолуние всегда случаются неприятности.

– Вы так считаете? – Леня с сомнением взглянул на портрет бородача. – А скажите, Галина Семеновна, около двух часов дня никто посторонний не входил в дом?

– Около двух? – переспросила консьержка. – Никто…

Однако в ее голосе прозвучали неуверенные нотки, и консьержка украдкой бросила взгляд на кушетку. Кошка повела ухом, как будто почувствовала этот взгляд.

– Вы уверены? – Леня проследил за ее взглядом. – Вы ведь обещали всячески содействовать следствию в моем лице! А кстати, как зовут вашу кошечку?

– Маруся, – смущенно сообщила консьержка. – Ну да, я вышла на пять минут… ну, может быть, на десять… н у, самое большее, на полчаса. Маруся куда-то убежала, и я очень беспокоилась… сами знаете, сейчас развелось столько беспризорных собак…

– Значит, вас в это время не было на месте, – констатировал Леня. – А когда вы вернулись, вы не заметили ничего подозрительного?

– Ничего… – пролепетала консьержка и снова воровато покосилась на кушетку.

Леня протянул руку и поднял край одеяла.

На полу под кушеткой он увидел синюю хозяйственную сумку на колесиках.

– Я ее на всякий случай прибрала! – смущенно забормотала Галина Семеновна. – Мало ли, думаю, кто-то из жильцов забыл… но никто не спрашивал, я и подумала…

– Значит, так! – перебил ее Маркиз. – Пожалуйста, подробнее, где и при каких обстоятельствах вы нашли эту сумку?

– Так вот, я пошла искать Марусю… ну, нашла я ее быстро, Маруся около баков сидела. Вернулась… мне навстречу из подъезда выбежал какой-то мужчина…

– Вот об этом мужчине, пожалуйста, еще раз и чуть подробнее. Как он выглядел?

– Извините, – консьержка пригорюнилась. – Я как раз в это время отчитывала Марусю, поэтому не разглядела его как следует. Но вообще-то самый обычный, невзрачный мужичонка. Как говорится, отворотясь не наглядеться. Вот вы, к примеру, мужчина видный, заметный, а мимо того пройдешь – и не заметишь… Росту небольшого, ни худой, ни толстый, волосы ни темные, ни светлые, ни седые, ни кудрявые – в общем, и сказать-то про него нечего…

– Ценное качество, – вздохнул Маркиз.

Сам он обладал приятной, но не запоминающейся внешностью и ценил это в других людях.

– Значит, про того мужчину вы ничего не можете сказать, – продолжил он. – А как насчет этой сумки?

– Да вот разминулась я с этим мужчиной, вхожу в подъезд, а тут как раз эта сумка стоит, прямо на дороге. Я и решила, что кто-то из жильцов забыл… прибрала ее на всякий случай, думаю, если кто спросит – отдам, но только никто про нее не спрашивал, так что я теперь думаю, не забыл ли ее тот мужчина, с которым я столкнулась…

– Да, это вполне возможно! – Леня вытащил сумку из-под кушетки, заглянул в нее. Сумка была пуста.

– В ней и тогда ничего не было?

– Конечно! – Консьержка состроила обиженную физиономию. – Неужели вы думаете, что, если там что-то было, я бы это взяла?

– Нет, что вы, у меня и в мыслях такого не было!

Леня прощупал сумку изнутри. Под клапаном, который закрывал сумку, он нащупал что-то шуршащее.

– Галина Семеновна, – обратился он к консьержке, – у вас нет маникюрных ножниц или чего-нибудь в этом роде?

– Маникюрных? Маникюрных нету. А вам зачем? У вас руки вроде бы в порядке.

– Мне не для этого. Мне нужно шов подпороть.

– Шов подпороть? Кто же шов ножницами подпарывает! Вот, пожалуйста! – Консьержка достала большую корзинку с рукоделием и подала Лене бритвенное лезвие. Он подпорол шов на краю клапана и достал из-под подкладки скомканную бумажку.

Это был обрывок какой-то накладной или квитанции. Выцветшими лиловыми чернилами было написано: «…ки мужские х/б – 70 пар… носовые – 120 штук… стяные – 90 пар…»

Консьержка потянулась, пытаясь заглянуть через его плечо, но Леня ей не позволил.

– Извините, Галина Семеновна, но есть такое понятие – тайна следствия!

Леня спрятал бумажку в карман, чтобы внимательнее изучить ее дома, и снова обратился к консьержке:

– Значит, больше вы ничего не можете сообщить следствию? Я имею в виду, ничего полезного?

– Больше ничего! – Консьержка сделала круглые глаза. – Вот как на духу, больше ничего в тот день не случилось!

– Что ж, перейдем к следующему вопросу…

– А вы эту сумку конфискуете? – полюбопытствовала Галина Семеновна.

– А вы почему интересуетесь? – сухо спросил Маркиз.

– А можно, я ее возьму себе? Никто из жильцов ее не спрашивал, а она такая удобная! Особенно если на рынок за овощами ходить!

– Лично я не возражаю, – милостиво согласился Маркиз. – Особенно если за овощами. Но только придется вам проехать в отделение и там все оформить документально – дескать, вещественное доказательство, во временное пользование…

Его вранье оказало немедленное действие, консьержка испуганно замахала руками:

– Да забирайте вы эту сумку, мне она и даром не нужна!

– Тогда ответьте еще на несколько вопросов! – потребовал Леня.

– Спрашивайте! – с готовностью воскликнула консьержка, подавив вздох.

– С первым днем мы выяснили. А на следующий день после этого вы видели двух людей, которые привезли в квартиру номер четырнадцать шведские кастрюли?

– Видела, – оживилась консьержка. – Уж там шведские кастрюли были или китайские, это я вам точно не скажу, в коробки я не заглядывала, а только я их пропустила. А как я могла их не пропустить, если Анна Аркадьевна сама предупредила? Или сейчас новое правило, что никого не пропускать?

– Вы все сделали правильно, – успокоил ее Маркиз. – Только теперь постарайтесь вспомнить все что можно об этих людях. Или они были такие же невзрачные и неприметные, как тот мужчина? – Он выразительно покосился на сумку.

– Нет, почему же… – Консьержка наморщила лоб, припоминая. – Женщина, та очень даже приметная была. Пальто на ней дорогое, стеганое, с меховым воротником. Цвет такой хороший, прямо как брусничное варенье. Я похожее на Людмиле Францевне видела, из девятой квартиры, так то пальто чуть не пятьдесят тысяч стоит. А еще на ней сапоги были такие модные, что прямо хоть по телевизору показывай. И шляпка…

– Галина Семеновна, пальто, сапоги, шляпка – это все хорошо, но это можно поменять, а сама-то она как выглядела?

– Зачем же такое дорогое пальто менять? – возмутилась консьержка. – Сапоги, опять же…

– Так, значит, и запишем – никаких особых примет этой женщины вы не запомнили. А что насчет ее спутника? О нем вы что-нибудь можете сказать?

– Могу! – оживилась женщина. – О нем могу! Крупный такой мужчина, из себя видный. Прямо как полковник Прохор Петрович из восемнадцатой квартиры. Только Прохор Петрович – мужчина солидный, приличный, обстоятельный, а этот, с кастрюлями, грубый очень, невоспитанный… но оно, конечно, понятно, разве приличный мужчина будет по домам с кастрюлями ходить?

– Невоспитанный? – уцепился Маркиз за слово. – А в чем это выражалось? Он что, вам нахамил?

– Нет, чего не было, того не было! Попробовал бы он мне нахамить, я бы их в подъезд не пропустила! А вот Валерию из десятой квартиры правда нахамил. Когда он свою машину возле дома ставил, Валерий как раз со стоянки выезжал, так они прямо чуть не подрались – ни за что друг друга пропускать не хотели. Так он, мужчина этот, выскочил и так на Валерия накричал… я таких слов отродясь не слыхала! Разве только когда трубу в подвале прорвало и Васе, сантехнику, руку кипятком обварило…

– Постойте, – насторожился Маркиз, – вы тогда здесь сидели? На этом самом месте?

– Разумеется! Я всегда исключительно на посту! Мимо меня ни одна муха не пролетит!

– Да-да. – Маркиз выразительно взглянул на кошку. – Но если вы находились на своем посту, как вы могли видеть и даже слышать, что происходит на стоянке?

– Очень даже просто. – Галина Семеновна привстала, протянула руку и отдернула коврик, висевший над кушеткой. За этим ковриком оказалось окошко, выходящее на улицу перед входом в дом.

– Вот, смотрите – отсюда мне все видно, – заявила консьержка. – А если окошко открыть, так и слышно. Только через это окно дует, вот я его и завесила ковриком, а то Марусе спать холодно, и у меня тоже от сквозняка спину ломит. А что Сергей Сергеевич говорит, чтобы я за машинами тоже приглядывала, так я за те гроши, что мне платят, не обязана радикулит наживать…

– Постойте, – перебил ее Маркиз. – Про радикулит мне не интересно. Значит, в тот день, когда приезжали люди с кастрюлями, окошко было открыто и вы видели стоянку?