Ловушка для ангела

Застарелый отпечаток замкнутости, недоверия и чрезвычайной сосредоточенности на его лице говорил о неполноценности его личной жизни.

Через несколько мгновений к Евгению вернулась способность соображать. Кровь отхлынула от головы. И он отчётливо осознал, что он до сих пор ревнует свою бывшую жену, которой от него была нужна всего лишь помощь квалифицированной ищейки.

— Ты же знаешь, Катя, я угонами не занимаюсь, — попробовал отговориться Евгений и тут же понял, что наткнувшись на стену Катиного характера, набил очередную шишку на своем лбу.

— А чем вы там вообще занимаетесь? — ехидно спросила Катя, постепенно становясь сама собой. — Ваша служба и опасна и трудна и без лупы совершенно не видна?

Кольцевая линия метро, переполненная в час пик была не лучшим местом для подобного разговора. Проходящие мимо люди недоумённо поглядывали на, громко и резко высказывающуюся, женщину и двух мужчин, создающих помеху общему движению.

Труханову этот разговор был, мягко говоря, неприятен и он поспешил отвернуться и сбежать, тем более, что к платформе приближался его поезд.

— Жень, ну ты хоть подскажи: может, кому взятку дать? — преградила ему путь к отступлению слегка растерявшаяся Екатерина.

— Катя, не мели ерунды! — в голосе Труханова появилась жёсткая нотка, которой до этой минуты не было. Ведь на них уже с интересом оглядывались, вдруг переставшие спешить пассажиры.

— А давно угнали — то? — всё же поинтересовался Евгений, скорее из вежливости.

— Недели две назад! — Катя теперь уже с нескрываемой мольбой заглядывала в глаза Евгению. Наверно никто другой не оставил ей ни шанса на надежду вернуть свою дорогую собственность.

— Ну, тогда можешь забыть о нём. Такие машины либо находят течении двух дней, либо не находят вообще, — разочаровал Евгений свою бывшую жену.

— Ну, нормально, да?

Огромные Катины глаза теперь метали молнии ярости.

— Ну и милиция у нас! — Повернулась она к своему, терпеливо молчавшему, новому мужу — откормленному самцу, правда с дипломатическими манерами. — Если я с голоду буханку хлеба украду, то меня сразу поймают по горячим следам и посадят! И на долго!

Она перешла на сильно повышенный тон, возмущённо вздрагивая длинными ресницами.

— А, если у бывшей жены «Lexus» украли, то это полный «глухарь».

Теперь она уже мстительно работала на публику, которая отвечала ей благодарным вниманием.

— Ладно, передавай привет своим органам. И внутренним в том числе! — язвительно заключила Катя.

На её лице появилась холодная надменность и злая важность. В этом была вся Катя — Екатерина Великая, желавшая, чтобы всё было только по ней. И её верноподданные об этом никогда не забывали!

Труханов вскочил в спасительно подоспевший поезд. Собравшаяся на перроне толпа пропихнули в его середину вагона. Катя с мужем в этой давке в вагон не влезли. Двери захлопнулись и гул подземного поезда немного заглушил боль в груди.

— Есть вещи, которые совершенно не поддаются объяснению. В частности, если я хочу найти на свою голову приключения, то мои ноги тут же послушно несут меня в нужном направлении, — вздохнул Евгений. — Ведь можно было спокойно доехать на троллейбусе.

Неприятный осадок, оставшийся на душе, ехал с Трухановым ещё несколько остановок. Отрицательные эмоции — это те же человеческие чувства. И с ними ничего нельзя поделать! Но дурное расположение духа надолго выбивает из равновесия.

— А ведь, по сути, Катя во многом права. Ведь преступник обычно тщательно готовит преступление, обмозговывая различные варианты, а оперативнику иногда просто не хватает времени, что бы собрать нужную информацию воедино, да и не Господь же Бог он на самом деле! Хотя в идеале должен быть умнее бога, потому, что в отличие от того, получает на работе зарплату. И как мило Катя постаралась ему об этом напомнить!

Поднимаясь по эскалатору в город, Труханов не чувствовал, что он поднимается вверх. Катя, как всегда добилась своего: Евгений испытывал сильное унижение. И именно потому, что оно исходило от Екатерины.

Говорят, что время лечит. Нет, не лечит! Оно просто захламляет сознание чередой последующих событий. Но боль не дремлет. Она всегда начеку.

С работы Евгений припозднился. Он подбил пару дел, чтобы до праздников успеть передать их по подследственности в Прокуратуру.

На улице было серо и тоскливо. Из — за сильного гололёда домой пришлось опять добираться на метро. На кольцевой Алексей повернул на переход и Евгений остался один на один с многочисленной толпой незнакомых людей и со своими мыслями.

От вновь нахлынувших воспоминаний утрешних событий, он ссутулился, втянул голову в плечи и старался не оборачиваться, что бы вновь не напороться на Катю. Хотя вряд ли она до сих пор катается в метро. Труханов вспомнил, как последний раз их случайной встречи, она хвасталась, что теперь работает в Банке старшей в валютном отделе. Катя всегда до безумия любила шуршать денежными купюрами и у неё это здорово получалось.

— Вот и сбылась её заветная мечта, — улыбнулся своим мыслям Евгений, искренне порадовавшись за Катю. — Теперь шуршит, хоть и чужими. Да и свои имеет. Машину — то у неё угнали не дешёвую!

День казался окончательно испорченным и дома вечером Евгений позволил себе напиться. Хотелось хоть немного снять стресс.

Когда — то начатая бутылка коньяка ещё не успела прокиснуть и через несколько минут Евгений понял, что жизнь его не так уж ужасна.

Потом он мысленно пожурил себя на предмет того, что завтра с утра у него непременно будет болеть голова, но дело было уже сделано. Евгений даже открыл форточку, чтобы холодный воздух его немного отрезвил.

Несколько успокоившись, он разрешил себе давно не виданную роскошь — по раньше завалиться спать и устало влез под одеяло.

Ночь пролетела на удивление быстро. Под утро он замёрз.

Непогода за окном разыгралась не на шутку: задувала холод в оконные щели и стучала снегом с дождём по оконному стеклу и карнизу, мешая спать. Но он снова заснул. Но лучше бы он этого не делал. Ему опять приснился кошмарный сон из его детства: огромный серый паук угрожающе перебирал своими многочисленными мохнатыми лапами на фоне жарко потрескивающего костра. Он долго смотрел на Евгения своими круглыми, чёрными глазами, а потом уполз куда — то в темноту ночи, забрав с собой остатки покоя.

— Хватит глядеть на меня! — всякий раз кричал Евгений во сне.

Ему панически хотелось бежать прочь, но его ноги запинались и путались. И от этого становилось ещё страшней.

Этот сон преследовал его всякий раз, когда что — либо сильно задевало его самолюбие.

Последний раз это было в девяностые годы, когда утром, собираясь на работу, он мимоходом смотрел в теленовостях репортаж, где шахтёры падали в забое в голодный обморок, потому, что давно не видели своей, разворованной руководством, зарплаты.

Тогда корреспондент, стараясь помочь им как мог, с экрана рассказывал, что снять на время голодный обморок можно массируя указательным пальцем руки точку между носом и верхней губой девять раз в одну сторону и девять раз — в другую.

Евгению тогда показалось, что при этом корреспондент смотрел в глаза именно ему, менту, как раз собирающемуся на работу.

3

Через некоторое время Илья снова пришёл к Люсе. Он твёрдо решил на спрятанную у сестры, случайно свалившуюся ему на голову, кучу денег купить пусть маленькую, но собственную квартиру. В свою комнатку ему совсем расхотелось возвращаться, потому, что жить в их коммуналке стало совершенно невозможно.

Их третий сосед — любитель оторваться не только по пятницам, опять поругался со своей очередной сожительницей и она, как и все предыдущие, выставила его вон со своей жилплощади. И ему пришлось снова вернуться в свою холостяцкую комнату. Хотя его прихода никто не видел, потому что переезжал он туда — сюда с единственным чемоданом и много времени в дверях не занимал, но теперь, чтобы не опаздывать на работу, вместо будильника, которого у него отродясь не было, он включал скромно молчавшее ночью радио. Но зато по утрам оно честно и громко будило всю коммуналку в шесть часов.

И, как известно беда не приходит одна: у бабы Зины объявился внук — вернувшийся с очередной отсидки зэк. О его существовании беспечные соседи уже успели забыть, а напрасно. К вечеру того дня он уже привёл в гости «мадаму», как окрестила её бабка Зина. И уже вторые сутки они праздновали шумную свадьбу на всей территории коммуналки, совершенно не обращая внимания на часы. Дикий хохот, пьяные песни попеременно чередовались с воплями, грубой бранью и громким топотом, заставляя соседей вздрагивать и страдать. И когда закончится этот дикий праздник, даже трудно было предположить.

— Тут не знаешь, как концы с концами до получки свести, а у этих вино льётся рекой, — недоумевал Илья.

— Надо уметь денежки добывать, — его жена непременула лишний раз уколоть любимого мужа.

И на её лице промелькнула брезгливая ухмылка.

Многие жильцы коммунальной квартиры, придя в содрогание от такого адского веселья, хотели было обратиться за помощью в правоохранительные органы, но испугались последующей мести бабкиного внука и, словно тараканы, разбежались по своим углам и закрыли свои двери на ключ.

Ближе к вечеру в тесном коридоре, заставленном общим хламом, пьяная мадама полезла было целоваться к Игорьку, за что бабкин внук, страшно сквернословя, немедленно затеял драку и сильно помял Игорьку лицо. Илья вступился за сына и двинул внуку в морду так сильно, как только мог. Внук издал приглушённый крик и метнулся на кухню. Через мгновение, когда он снова оказался в коридоре, в его руке блеснул нож.

В коммуналке запахло грозой. Бабка завизжала, словно бензопила, а мадама опустила тяжёлую табуретку на голову своего новоиспечённого супруга, которому после того, как он пришёл в себя, она влила в рот стакан водки и тот отрубился до утра.

Расстроенная бабка развоняла валерьянкой на всю коммуналку.

Тихо, чтобы не разбудить задремавшую пьяную компанию, Илья постарался прикрыть за собой скрипучую дверь их квартиры, которой из — за этого жуткого скрипа даже не требовалась сигнализация, и снова отправился к сестре. Вернее ноги понесли его туда сами.

— К кому? — более чем не приветливо, как и в прошлый раз, поинтересовался у Ильи консьерж.

— К Темниковым, — Илья силился оставаться вежливым, неприятно вспоминая, как в прошлый раз его прихода консьерж ему грубил, а потом лебезил перед богатым жильцом этого дома.

— Их нет дома, — автоматически выдал консьерж полезную для настоящего грабителя, информацию и отвлёкся на звонок телефона.

— А я к Люсе, — сказал Илья никому.

Выслушав жалобы брата на его несносную жизнь, Люся достала припрятанный пакет с деньгами, тщательно обмотала его в толстую кофту, чтобы придать ему непонятную форму, запихала всё в свою большую сумку и долго смотрела в окно в след уходящему брату.

4

Вдруг пришедшая среди зимы оттепель не радовала ни глаз, ни душу. Коричневое с набрякшими тучами небо, коричневое месиво под ногами, деревья, озябшие под непрекращающимся дождём со снегом. Несносный холодный сырой воздух. Не выдерживали нервы, не выдерживала обувь.

Тимур с трудом вместе с общим оцепенением скинул с уставших ног разбухшие от сырости ботинки и промокшие носки.

Ботинки шмякнулись об пол, слегка нарушив опостылевшую тишину, такую желанную прежде и такую ненавистную сейчас, когда Тимур остался один. О бывшей семье теперь напоминало лишь обязательство о выплате алиментов на дочь, да несколько фотографий в альбоме, пылившимся на журнальном столике.

Со своей женой — черноволосой красавицей с безумно горящими глазами, прежде чем они расписались, Тимур встречался больше года. И это был самый лучший год в его жизни. Несмотря на их близкие отношения, он долго боялся сделать ей официальное предложение. А вдруг она ответит отказом? Как он тогда будет жить без неё? Этого он уже не мог себе даже представить!

Но Инна согласилась неожиданно быстро. Не удосужив даже обернуться, она сказала: — Да, ну конечно, я согласна, — и тут же отвлеклась на другую тему.

Поначалу они действительно были счастливы. И спешили с работы домой и как голодные, спешили насладиться друг другом. Возможно, это была всего лишь страсть. Но и она продолжалась ровно до того, как закончился декретный отпуск Инны и она, взвалив все заботы о маленькой дочери на плечи своей матери и мужа, вышла на работу. И больше оттуда домой она уже не спешила.

Сгусток энергии — Инна не уставала никогда. Она внезапно появлялась и тут же исчезала, словно строчки: — Летящей походкой ты вышла из мая и скрылась из глаз… — были написаны именно о ней. И мода на ночную жизнь, словно специально была придумана для неё.

Когда Наташка подросла, Инна, как бы соскучившись, вспомнила забытого её мужа и стала таскать Тимура на тусовки, всевозможные вечеринки, свадьбы, дни рождения и прочие торжества. Сначала Тимуру даже льстило такое внимание жены. Но он быстро устал, потому что это было не его.

Тогда единственной мечтой Тимура было — брякнуться на кровать и захрапеть в тишине. Одному, потому, что жена снова отсутствовала.

— Ты Наташку уложи. А я к Светке заскочу. У неё подруга из Турции приехала, шмоток понавезла, а теперь продаёт. Я посмотрю, — нахально врала Инна и исчезала из жизни Тимура, иногда до утра.

Он конечно за неё беспокоился, и понапрасну обзванивал всех её подруг и друзей, о существовании которых он знал, а потом привык. Предположение о том, что семья Инне не нужна и даже в тягость, постепенно превратилось в аксиому.

Как — то Инна предложила Тимуру посетить клуб «Свингеров», так для драйва и в дань моде. Только от этих её слов Тимур получил прострел в голову. Но потом пошёл, подстёгнутый словами Инны, что это не физическая измена, а всего лишь смена партнера для остроты их притупившихся ощущений. К тому же она не требует оправданий, потому что не завуалированная обманом. Там было полно народу и сильно накурено. Хотя Тимуру и досталась партнёрша — профессионалка, но большего скотства в своей жизни он не видел. И его потом долго преследовало тошнотворное видение подиума для секса и сальные рожи вокруг.

Даже собачьи свадьбы вызывали в нём меньшее омерзение.

А глаза Инны потом ещё долго горели сумасшедшим светом.

— Ты, как не русский! — бросила она смущённому Тимуру. — Ведь обряды наших предков представляли собой групповые совокупления прямо на полях. Этот факт даже описывали заезжие иностранцы!

Она замолчала, давая Тимуру возможность по достоинству оценить её, как всегда, глубокомысленное замечание.

— Это наверно было в эпоху тёмного средневековья, а я человек цивилизованный, — парировал Тимур. Но с грустью констатировал, что его слова не достигли сознания его гиперсексуальной супруги, так и оставшейся в его памяти — дрожащей от желания. И всякий раз повторявшей после их ночи любви:- Ты лучший! И это очень оскорбляло Тимура, потому что ей, как видно, было с кем сравнивать.

Весь следующий день, Тимур не спешил домой, пытаясь мысленно найти лучший выход из создавшегося положения. Он уже не мог считать их отношения с женой семейными.

Но Инна решила эту проблему за него. Однажды она сказала «я ухожу!» и Тимур в душе даже обрадовался.

Наташку сразу забрала тёща, Инна где — то устраивала свою жизнь, а он остался один и, наконец, наступила долгожданная тишина. А главное ему больше не надо было никого дожидаться долгими бессонными ночами! Но он почему — то по — прежнему плохо спал и совсем потерял аппетит. И закончилась ли на этом его любовная драма, он так и не понял. Ведь он до сих пор не простил Инну.

А потом он осознал, что его брачный союз с Инной был лучшей частью жизни, которую он потерял. С её уходом пришла не просто проза обыденной жизни и надрывающая сердце скука, а наступил её полный крах. И жить так, как он жил до Инны, он уже не сможет. Ему позарез, как наркотик стали необходимы сильные эмоции!

Когда привычный мир вокруг обрушился в одночасье, в жизнь без спросу пришли всевозможные страхи и опасения, то в целях защитной реакции, Тимур решил осуществить мечты своей прежней жизни. Он полюбил футбол и хоккей. Он старался не пропускать ни одного матча, на который доставал билет, а другие — смотрел по телевизору. Он покупал пиво и приглашал к себе компанейского Коляна с первого этажа — очень заводного человечка.

Дома Коляну футбол смотреть не светило, поскольку его супруга, предварительно обыскав мужа на предмет наличия возможной заначки и тут же забыв о его существовании, в это время смотрела очередной волнующий её душу сериал по другому каналу. Но Колян не скучал. Он либо стучал косточками домино во дворе с местными пенсионерами, либо пил пиво, или что покрепче в том же дворе с соседскими алкашами, либо откликался на приглашения Тимура.

И квартира Тимура во время матчей сотрясалась от выкриков и беспричинных взрывов хохота, переполненных эмоциями спортивных болельщиков, совершенно не смущавшихся в выражениях.

Оговаривать их было некому и им никто не мешал. Мешали ли они кому? Осталось вопросом, потому, как под ними жили соседи — очень деликатные старички, а над ними лишь голуби на крыше.

Иногда, для пущего разнообразия, взяв литр водки, Тимур зазывал к себе в гости соседку — медсестру Надюху, всегда с радостью готовую оказать ему медицинскую и любую другую помощь. По вторникам они, например, выкидывали скопившиеся под столом пустые пивные банки и бутылки и отдраивали электро — плиту и окружающий её кафель на кухне Тимура, которые уже к следующему вторнику становились ещё грязнее и живописнее.

Но в иные вечера, когда всё стихало, изо всех углов вдруг выползало проклятое одиночество. Тимур пробовал читать, но всякий раз откладывал книгу, понимая, что смысл прочитанного не доходил до его сознания.

Вот и сегодня не было и футбола, ни хоккея, соседка была на работе, или где — то. Пить в одного он ещё не научился. Возможность сходить в «Макдональдс» не прельщала из — за, застрявшего в голове Тимура, анекдота «купи два чизбургера и собери из них котёнка».

И Тимур решился.

Он нашёл в кладовке свои старые, но сухие зимние ботинки, быстренько организовал в ближайшем магазине дежурный набор: бутылку «Шампанского», красивую коробку конфет и букет роз, и позвонил в дверь Веры Поздняковой.

5

Труханов плохо спал этой ночью, вернее сказать так и не заснул. Поворочался с боку на бок, встал покурить, но загасил только что прикуренную сигарету, вдруг показавшуюся какой — то кислой, потом сварил себе кофе.

За окном, выходящим во двор, было ещё темно. В стекло барабанной дробью бил косой дождь со снегом.

Поняв, что сегодня заснуть ему уже не судьба, он оделся и поехал на Петровку.

Гнилая погода на улице бодрости тоже не добавила. В лицо бил леденящий кожу дождь, а под ногами противно хлюпал смешанный с грязью, раскисший снег.

Привычно кивнув постовому, и поднявшись по лестнице на четвёртый этаж, пока в ещё пустом кабинете, Евгений перелистывал дело N…, старательно пытаясь в нём разобраться.

Постановление о возбуждении уголовного дела.

Протокол осмотра места происшествия:

..Смерть Темникова наступила в результате падения от разрыва и деформации внутренних органов часа за два до момента его судебно — медицинского исследования, то есть тринадцатого января в двадцать один час тридцать минут. Результаты вскрытия показали, что на теле покойного не было обнаружено следов насильственной смерти, а так же никаких прижизненных патологий…

Дальше шли акты экспертизы из которых следовало, что Темников был трезв как стёклышко, наркотиками не баловался, антидепрессантов не употреблял. И вообще он был по своему возрасту практически здоров и полон жизненных сил и возможно творческих проектов. Словно всю свою сознательную жизнь, как сыр в масле катался. И с таким богатым человеком просто не мог произойти несчастный случай, если он ни кем не был спланирован изначально.

И случившемуся пока не было никакого логического объяснения. А в служебные обязанности Евгения и входило разгадывать чужие загадки, восстанавливать события, о которых мало кто знал, не только по собранным фактам, но и с помощью логики.