Нестрашная сказка кн2

Чтобы отнять у джина жизнь, следовало приложить титанические усилия. Да кому оно надо-то? Свобода - другое дело. Желающих, заставить мощную энергетическую субстанцию работать на себя, исполнять свои желания и прихоти, служить себе, всегда было предостаточно. Однако удавалось такое единицам.

Энке не повезло дважды: маг оказался не тем человеком к кому вольный джинн хотел бы попасть в зависимость. Энке не был злым по натуре. Он тогда был вообще никаким. Маг же оказался полной сволочью. Казалось бы, под его руководством джинн должен был трансформироваться в отвратительного убийцу, лишенного даже тени гуманности. Но природное чувство справедливости, а пуще - внутреннее супротивное упрямство, не дали Энке скатиться в омут кровавых фантазий черного колдуна. Со временем порабощенный джин даже приловчился выполнять требования мага с точностью до наоборот, либо так затягивать процесс, что вред от его вмешательства в жизнь людей оказывался минимальным. Выслушав вопли взбешенного мага, Энке обычно ссылался на неточность формулировки задания.

Маг постепенно состарился. Эликсира вечной жизни он не нашел. Поняв, что переиграть поднаторевшего в софистике джина он вряд ли сможет, старый колдун придумал для него изощренное наказание, привел его в исполнение и с чувством глубокого удовлетворения сдох.

Джин не может ослушаться своего хозяина. Другое дело, что при известной сноровке он может выполнить задание так, как сам посчитает нужным. Когда Энке было приказано забраться в изящную бронзовую лампу, ему и в голову не пришло искать подвоха. Внутри лампы плескалась безобидная на вид жидкость. Да хоть кислота пополам с расплавленным металлом! Нам ли джинам обращать внимание на такие мелочи...

Только пробыв в лампе две луны Энке начал подозревать неладное. Но тут его выпустили. И все бы хорошо, если бы на следующий день его с чудовищной силой не потянуло обратно к лампе. Джин сопротивлялся, но его волю скомкало, словно рисовую бумагу. Ему требовалась хоть капелька, хоть на один вдох вожделенной субстанции.

Он пробыл в лампе час, вылетел на волю, осмотрелся и только тут осознал, какая беда с ним приключилась. Со смертью старого мага, он мог стать свободным, теперь он оставался порабощенным навсегда!

Вечность страшное слово. Энке был рабом человека, а стал рабом предмета, который не могли разрушить ни время, ни стихия - и об этом позаботился старый злодей. Раз в сутки Энке был вынужден нырять в темное нутро своей маленькой изящной тюрьмы, чтобы вдохнуть пары черного эликсира.

И ничего бы страшного, если бы ни последнее ухищрение мага: Энке не мог прикоснуться к лампе. Она переходила из рук в руки и вместе с ней - джинн.

А уж люди порезвились, так порезвились! Чем только ни занимался бывший вольный дэв. Какую только ерунду ему ни приказывали. Чаще всего он прибегал к уже испытанному средству: бесконечно уточнял задание, чем доводил хозяев до умоисступления.

Можно было привыкнуть, приспособиться, успокоиться, можно было довести искусство демагогии до полного совершенства... но надоело же!

Манус Аспер Лекс уже собирался лечь и тихо помереть, когда наткнулся на тот труп. Хотя трупом это можно было назвать с большой натяжкой. Остов. Пару костей присыпал песок. Конец рваной тряпки пошевеливало ветерком. Рядом валялась полуистлевшая сумка. Вот и все, что осталось от бедолаги, которого нелегкая занесла в пустыню много лет назад.

Лекс тоже сюда попал не по собственному желанию. Он вульгарно спасался. Менее всего преследователи могли искать его тут, в наугад выбранном секторе, да еще посреди песков

Оторваться-то он оторвался, да только местность оказалась вовсе уже дикой. В других секторах в пустынях встречались гостеприимные оазисы: тень, вода, пища. Приветливые аборигены могли, конечно, и зарезать, а могли и - нет. В общем, жить, а точнее, выжить было возможно. Здесь за горизонт убегали песчаные волны, острые как лезвия лучи солнца заставляли слезиться глаза, да мелькали под ногами редкие ящерицы.

Он шел по ночам, днем отсиживаясь в тени барханов или под редкими скалами. И направление вроде выбрал верное, только конец и край пыльным желто-серым волнам никак не наступал.

К седьмым суткам Лекс начал терять силы. Он проспал под скалой целый день и пропустил момент, когда солнце вышло на его сторону. Кожа левой половины тела, особенно шея, обгорели до пузырей. Было так больно, что он подстанывал при каждом шаге, а головой повернуть вообще не мог. К тому же пришлось двигаться боком, чтобы не подставлять закату обожженные места.

О высохшие кости он чуть не споткнулся. Света пока хватало, но закат в пустыне дело стремительное: только начало смеркаться, и уже ночь.

Лекс, скорее всего, так и прошел бы мимо. Он в своей жизни видел много покойников, начиная от свеженького, еще теплого, заканчивая трухой, в которую человеческая плоть превращается через века. Его заинтересовала сумка. Сквозь прореху в истлевшей ткани что-то блеснуло. Лекс подобрался поближе и пнул находку. На песок через дыру выпала старинная бронзовая лампа. Она явно пролежала тут не один год. Внутри, однако, что-то плескалось.

Лекс кинулся на лампу, как лев на антилопу. Только в перегретой голове могла возникнуть мысль, что там вода.

За сим последовал взрыв. Или скорее хлопок, вспышка, удар.

Обнаружил себя Лекс практически сразу, убедился, что не пострадал и только тогда огляделся. Шагах в десяти по ту сторону лампы на песке сидел человек.

Изможденный, покрытый ожогами, светловолосый мужчина уставился на грязного гиганта в обрывках одежды, на голове которого от длительного неухода свалялся черный колтун.

Волосы у Лекса выгорели. Кожа приобрела красновато-коричневый оттенок. Крупный нос лупился сухими кужирками. Губы запеклись и потрескались.

При желании Лекс мог изобразить такую улыбку, что таяло почти любое сердце. Но круглые темные глаза с оттянутыми книзу внешними уголками смеялись редко.

Черты лица внезапного появленца отличала скульптурная точность, а фигуру - монументальность.

- Ты откуда взялся? - спросил Лекс, перхая сухим горлом.

- Оттуда! - исчерпывающе ответил визави.

- Ты кто? - вопрос прозвучал почти беспомощно. Субъект по ту сторону возник из ничего, да к тому же смотрел без всякой симпатии.

- А ты кто? - черноволосый парень подался вперед и даже издевательскую улыбочку состроил.

- Я заблудился, - соврал Лекс, что было не вполне ложью.

- А я тут отдыхаю, - признался появленец, что тоже трудно было назвать полной правдой.

Лекс прикрыл глаза от внезапно нахлынувшей слабости. Темноту под веками прошили мелкие белые вспышки. Незнакомец производил такой электромагнитный фон, что даже сквозь кожу пробивало. Лекс подскочил от собственной догадки. Сразу о себе напомнили ожоги. Полопались пузыри, потекла тягучая сукровица.

- Не дергайся, - предупредил чернявый.

- А то что? - окрысился человек.

- Свалишься тут. Возись потом с тобой.

Могучий оборванец был прав. Следовало, как можно осторожнее опуститься на песок и переждать. Но Лекс все же дотянулся до бронзовой лампы и кинул ею в незнакомца. Субъект отшатнулся, будто его метились прибить.

- Это твое? - потребовал Манус Аспер.

- Это теперь твое! Понял? - грубо отпарировал появленец.

Так и есть - джинн. Слыхали! Но неухоженный атлет по ту сторону лампы имел столь унылый и даже печальный вид, что Лекс задумался. Сидел, значит, парень черте-сколько лет возле лампы и ждал, кто подберет. Прежний хозяин загнулся, с собой лампу не унести, отбежать на достаточно большое расстояние тоже невозможно. Уж очень телесно выглядел джин. Такие мгновенно перемещаться в пространстве, или просто по воздуху летать не могут. Следовательно, что? Следовательно, судьба свела Лекса с совсем уже древним представителем этого вида.

- Вода где-нибудь поблизости есть? - мирно поинтересовался он у печального джинна.

- Прямо на запад - полтора месяца караванного пути - река.

Мысль заработала. Растягивать муки жажды на такое время Лекс не собирался, а потому кряхтя и поминая все знакомые ругательства, поднялся сначала на четвереньки, потом на ноги и зашарил руками, помавая над песком.

- Ты только сейчас сбрендил, или раньше такой был? - спросил джинн.

- Я воду ищу.

- Точно - сумасшедший.

Но Лекс уже начал карабкаться на вершину соседнего бархана.

- Стой, - заорал ему в след джинн. - Лампу забери!

Можно, конечно, было попугать грубияна. Вроде: я пошел, а ты тут дальше отдыхай, но Лекс, развернулся, съехал по песку к подножью, подхватил лампу и сунул ее в свою сумку. А дальше - подъем, спуск, подъем, спуск.

Стемнело. Время от времени Лекс смотрел в небо, ориентируясь по звездам. Оставлять основное направление не хотелось. А вода рано или поздно найдется. С его способностями ни рамки, ни лозы не требовалось.

- Эй! Может тебя понести? - окликнули сзади.

Лекс к тому времени впал в некую разновидность транса. Ноги шли как бы сами по себе. Мозг же заволокло дымкой, в которой время от времени проплывали сладкие грезы. Он лежал на ковре перед заваленным фруктами столом. Ему прислуживали восемь почти совсем неодетых девушек. То одна, то другая склонялась, чтобы положить ему в рот кусочек дыни или груши. Сладкий сок растекался по языку. Клонило в сон...

- А?! - Лекс обнаружил, что валяется носом в песок.

- Давай, понесу. А то ты кругами пошел.

Они остановились на вершине бархана. Светила полная луна. По одну сторону гребня простирались равномерные неподвижные волны, по другую - стояла мелкая песчаная рябь.

- Отвали! - приказал Лекс. - Сбиваешь.

- Да пошел ты... - в ответ заорал обиженный джинн. - В кои-то веки, сам предложил помощь, и что получил?!

- Здесь раньше был город, - зачарованно произнес Лекс, не обращая внимания на вопли. - Фонтаны били, девушки фрукты в садах собирали. Не сгорел. Не затопило. О! Город был разрушен землетрясением. Странно...

- Что странно? - насторожился джинн.

- Костей нет, как будто жители в одночасье покинули дома. Но такого просто не могло быть.

- Почему это?

- По тому, что землетрясения невозможно предсказать. Горожан как будто предупредили.

- Я и предупредил.

- Да, ладно! - махнул рукой Лекс.

- Размахался! - возмутились из темноты. - Мне один гад приказал город разрушить. Ему, видишь ли, архитектура не нравилась. Я два дня уточнял степень разрушений, где эпицентр будем делать, пригороды - под ноль, или как. Дороги - опять же... потом сказал, что должен осмотреть все на месте, пришел к здешнему правителю и все ему выложил. Спасибо, не дурак попался: эвакуацию провел в рекордно короткие сроки. Мой бывший со злости чуть не подавился. А город жалко. Красивый был.

- Как назывался?

- Не помню.

- Найдешь место, где располагался городской колодец?

- Погоди, дай сообразить... так, Медведица, ага, Алькор, гамма Ориона... сейчас. Есть! Найду.

- Ну, кто там намекал насчет, прокатить усталого путника? - развеселился человек.

- Сам иди! Я два раза свои услуги не предлагаю!

- Слушай, а через тебя звезды видно.

Бедный джин до такой степени оголодал, что действительно просвечивал насквозь. Энергетическая субстанция могла поддерживать автономное существование сколь угодно долго, а вот оболочка за, время, проведенное в пустыне, порядком истаяла. Если быть точным, осталась одна видимость и та уже подернулась мелкой рябью.

- Точно? - джинн поднял руку. Сквозь бицепс нахально подмигивала мелкая звездочка.

Несмотря на некоторые отклонения в соматике, джинн легко подхватил Лекса и через полчаса посадил на камень в самом центре холмистой равнины.

-Здесь! - грязный палец ткнул в землю под ногами.

- Копай, - приказал Лекс.

- Щаз! - откликнулся строптивый джинн. - Я тебе что, землеройка?

- Прости, я неправильно выразился, - покладисто отозвался Лекс. - Поставим задачу иначе: строй колодец.

Джинн, отступил на шаг, уткнул руки в бока и выставил вперед ногу:

- Проект, размеры, привязка к рельефу, - зачастил он по привычке, - уровень залегания воды, скорость потока, выбор материала для основной кладки, выбор материала для облицовки...

- Слушай, - смиренно попросил Лекс, - ты попить не хочешь? А помыться?

Скороговорка оборвалась, полупрозрачный шайтан встал на указанное место и вдруг взвинтил землю, так что Лексу глаза песком запорошило.

Потом они долго пили, припав к воде как дикие звери. Потом - еще дольше мылись. Потом, на глазах наливающийся телесностью джинн, изловил варана, переломил ему хребет и, за неимением топлива для костра, съел сырым. Нежную варанью печенку он отдал Лексу. Тот проглотил и не поморщился.

- Как бы мне узнать твое имя, уважаемый, - осторожно приступил человек, памятую, что в иных местах на прямой вопрос можно и в лоб получить.

- Энке, - простодушно отозвался джинн.

- А прозвище? Имя рода?

Тот безнадежно махнул рукой:

- Я забыл. Было что-то такое, да кто меня спрашивал?! Кому это было интересно? Многие хозяева лампы имени-то не знали.

- Ты меня душевно прости, только я про джиннов знаю совсем мало, - так же осторожно продолжал Лекс. - Вроде есть: земляные, водные, воздушные и огненные...

- Я от смешанного брака, - расхохотался Энке. - Про нас еще и не то врут. Я про свое происхождение вообще ничего сказать не могу. Меня не было, не было, потом раз - и стал! Бегу, кричу, кувыркаюсь. Увидел камень - разнес в пыль!

- Увидел воду - вознес в пар, увидел огонь - рассеял в дым, увидел воздух - просто взлетел, - подхватил Лекс.

- Ты там не был, видеть меня не мог, так что не ври! - вроде как обиделся джинн. - Я только камень запомнил. Чем-то он мне помешал...

- Я буду звать тебя Энке Руст - Энке Победитель Камня.

- Пусть будет Руст, - важно кивнул джинн. - А тебя как звать?

- Манус Аспер Лекс.

- Где тут что? Где имя, где прозвище? И с какого конца короче получится?

- Это все одно длинное имя. Для краткости можешь взять начало, конец или средину.

- Я подумаю, - важно сообщил Энке и полез чесать живот.