Помоги проекту - поделись книгой:
Опора в непростое время
На вопросы "ЛГ" отвечает знаменитый московский строитель, депутат Госдумы РФ Владимир РЕСИН.
- Заканчивается 2014 год, запомнившийся празднованием 700-летия Сергия Радонежского. Вы в этом году стали полным кавалером ордена преподобного Сергия Радонежского, а кроме того, награждены патриаршим знаком «700-летие преподобного Сергия Радонежского» за активную деятельность в рабочей группе, собранной при Президенте РФ для организации юбилейных торжеств.
– Для меня всё строительство религиозных объектов началось с Троице-Сергиевой лавры. Ещё в советское время, в 1987 году, когда я был начальником «Главмоспромстроя». В Троице-Сергиевой лавре тогда случился пожар. «Главмоспромстрой» был на правах союзного министерства, но принимать решения о работах, не связанных с бюджетом, я не мог. Поэтому по разрешению горкома партии и исполкома Моссовета мы взяли на себя восстановительные работы после пожара. Уже тогда в Москве по-доброму относились к церкви, старались во всём помочь. Тогда патриарх Пимен подарил мне первую в моей жизни Библию, храню её до сих пор. В этом году в Троице-Сергиевой лавре прошли большие восстановительные работы, на 21 объекте! Монастырь предстал полностью обновлённым.
– Всего в России в этом году велись работы почти на 50 объектах, связанных с именем преподобного Сергия. Москва как-то участвовала в этом?
– В Москве в этот юбилейный год был заложен храм в честь преподобного Сергия в Тушине, на улице Василия Петушкова (на снимке). Его строительство ведётся в рамках Программы строительства новых православных храмов Москвы и уже близится к завершению. Также в рамках этой программы в Москве, на Новочеркасском бульваре, появилась часовня в честь преподобных Кирилла и Марии, родителей Сергия, – это единственная церковь в Москве, посвящённая этим святым. Широко отмечалось 700-летие Сергия Радонежского на Ходынке – там запланировано строительство большого храма в честь этого святого, а пока община уже не первый год собирается под открытым небом. К счастью, этой осенью на площадке открылся деревянный храм-часовня.
– Вы упомянули Программу строительства новых православных храмов Москвы, которая в этом году отметила своё 4-летие. Раньше она называлась «Программой-200»[?]
– В этом году в программе произошло историческое событие – она была расширена на новые территории Москвы. Более того, первый храм на новых территориях уже построен – это храм иконы Божией Матери «Всецарица» в Щербинке, на 500 прихожан. Ведутся работы ещё на 9 площадках новой Москвы. Но самое главное – было принято решение при планировке новых территорий закладывать участки под строительство культовых сооружений на стадии проектирования районов. И тут даже не принципиально, какой конфессии будет храм – важно, что под него заранее отведён участок. Это совершенно новый подход к комплексной застройке. Когда закладывалось большинство современных районов столицы, ещё в советские годы, о том, чтобы заложить место под храм, никто не думал и даже не мечтал. В 90-е годы, когда люди уже начали возвращаться к вере, к Церкви, думать о масштабном строительстве храмов тоже было сложно из-за экономической ситуации.
Сегодня очень многие люди приходят к вере, храм в шаговой доступности становится таким же социально значимым объектом, как школа, детский сад или поликлиника. И даже в непростой экономической ситуации люди сегодня охотно жертвуют на храм. Я часто езжу на объекты, общаюсь с москвичами и вижу огромный энтузиазм: прихожане не только жертвуют деньги на строительство, но и зачастую сами работают на стройке по выходным, помогают собственными руками. Пришло понимание того, что храм – это не только место для молитвы. Это социально-духовный центр, где люди находят поддержку и опору в наше непростое время. На новых территориях мы предотвратили градостроительную ошибку и стали отводить участки под храм на стадии проектирования.
Что же касается названия программы, то с присоединением новых территорий, где может быть возведено около 150 храмов, название «Программа-200» становится неактуальным. Но дело даже не в цифрах. Название должно отражать суть программы, а суть в том, чтобы строить столько храмов, столько нужно людям, будь то 100 или 500. Поэтому сейчас прорабатываются варианты нового названия, окончательный вариант выберут и утвердят на ближайшем заседании Попечительского совета, который возглавляют Патриарх Московский и всея Руси Кирилл и мэр Москвы Сергей Семёнович Собянин. Кстати, если у вас есть свой интересный вариант названия – отправляйте его в Фонд поддержки строительства храмов.
– Возвращаясь к знаковым объектам. Какие события ждут нас в будущем году?
– Центральным событием в будущем году станет 1000-летие преставления святого князя Владимира. Для организации памятных мероприятий указом президента создана специальная рабочая группа, её возглавляет полпред президента в ЦФО Александр Дмитриевич Беглов, я тоже вхожу в её состав. На днях прошло очередное заседание группы. Собирались мы в историческом здании – Московском Епархиальном доме. Сейчас это здание, в котором располагается храм святого Владимира, реставрируется. Восстановление этого объекта, отнятого у церкви в 1920-е годы, – одно из центральных мероприятий, приуроченных к 1000-летию кончины великого князя. На сегодняшний день уже завершены общестроительные работы, восстановлена утраченная в 30-е годы колокольня, начата роспись внутренних стен храма и всего здания. В мае будущего года Епархиальный дом с храмом должен быть полностью сдан, включая роспись и комплектацию утварью.
И не могу не сказать несколько слов о ещё одном знаковом объекте – храме Преображения Господня на Преображенской площади. Этот храм восстанавливается по историческим чертежам на месте памятника XVIII века, взорванного в 1964 году. При храме создаётся воинский музей Преображенского полка, а вся территория вокруг храма оформляется как единый мемориальный комплекс. Работа также близится к концу – его открытие приурочено к 70-летию Победы в Великой Отечественной войне.
Теги: Москва , строительство
Десятки огней
Рождественские стихи русских поэтов / Сост. Т.В. Стрыгина. - М.: Никея, 2015. – 288 с. – 5000 экз.
В этой книге собраны рождественские стихи поэтов, классиков и современников, а также почти забытые произведения народной поэзии. Особенность сборника в том, что он от первой до последней страницы посвящён Рождеству. Интересно, что при всём разнообразии авторов произведения их представлены не по принципу – сначала классики, а потом современники, а в алфавитном порядке, что создаёт странное ощущение: с одной стороны – смешения эпох и разных мировосприятий, с другой – единое настроение священного для всех христиан праздника. Апухтин соседствует с Ахмадулиной, Надсон с Олесей Николаевой, Пастернак с неизвестным автором. Ценители поэзии смогут насладиться произведениями Лермонтова и Фета, Есенина и Блока, А. Толстого и Ходасевича, Цветаевой и Набокова.
Тексты тоже разнятся – от наивных, почти детских до глубоких философских.
Прозрачен и гармоничен Надсон:
Глубоко символичен Вячеслав Иванов:
В целом книга погружает читателя в соответствующее празднику возвышенно религиозное состояние.
Теги: Рождественские стихи русских поэтов
Год словесности, а не словес
Мы неслучайно поместили на первой полосе ёлку, сложенную из книг. 2015-й объявлен Годом литературы, годом слова, годом книги. Наша страна вступает в Новый год в непростое время. Нам предстоит многое сделать, многое преодолеть, многое изменить, чтобы остаться страной Пушкина, Толстого, Чехова, Шолохова. И это хорошо, что трудный 2015-й - год словесности. Главное, чтоб он не стал годом пустых словес.
Теги: Новый Год , Год литературы
Где случится переворот
С кем ни поговоришь, все машут руками: помилуйте, какой майдан, о чём вы говорите? Не может у нас быть никакого майдана, это у них майдан, а мы - не они.
Летом 17-го года тоже руками махали.
Николай Бердяев рассказывал: за полгода до Февральской революции его гости – меньшевик и большевик – рассуждали, когда в России может прекратиться самодержавие. Меньшевик считал, что лет через сто, а большевик, более радикальный, – что через пятьдесят. Так что в жизни иногда самое на первый взгляд невозможное как раз и реализуется, а резонное и вероятное – вовсе нет.
Бесспорно, майдан – это единый проект цветных революций, осуществляемых глобальным Западом (Соединёнными Штатами в первую очередь) для приобретения (или углубления) контроля над ресурсами пока отчасти независимых стран. В нашем случае – ещё и для радикального решения "русского вопроса".
Захоти наши американские друзья сыграть в цветную революцию – народ подтянется. Неприятно об этом думать, но вполне может оказаться возможным раскрутить москвичей на самоубийственный «протест». Вот в соседней Туле – категорически нельзя, а в Москве – можно. К несчастью, революции происходят в столицах, столицы – это вообще специфическое место с точки зрения социально-профессионального состава населения. Революция у нас, если и случится, то в Москве.
Москва – это особый мир. Не Россия. Ещё в советское время социологи отмечали, что Москва лет на десять опережает средние социологические показатели по стране. Но тогда Москва и страна хотя бы шли по одной траектории. Сегодня, мне кажется, Москва и вовсе «ушла в отрыв» – не только в смысле зарплат и доходов. Московская публика в значительном проценте ушла в отрыв от почвы реальности. Жизнь так сложилась. Впрочем, по порядку.
Кто может оказаться, выражаясь по-большевистски,
Их жизнь ограничена МКАДом, за которую они выезжают разве что для поездки в аэропорт. Ну а внутри МКАДа жизнь, хвала Всевышнему, идёт чередом в кругу трёх К: кофе, кондиционер, клавиатура. Всё, что вне этого круга, для офисных сидельцев – обратная сторона Луны, с нею они знакомы по интернету. Людей «трёх К» в Москве непропорционально много.
Такой образ и опыт жизни порождает психику воспитанницы закрытого пансиона института благородных девиц: помесь восторженности и фантастичности. И полное отсутствие ответственности.
Восторженность обращена к Навальному, Прохорову, иногда даже к заполошным Пуськам и т.п. Все они обретают романтический ореол борцов с гнусной действительностью и репрессивной властью. Одна моя знакомая голосовала на президентских выборах за Прохорова, потому что, по её мнению, он – это что-то новое[?] То, что зачастую деловая деятельность предмета увлечения была сплошь провальной, ничуть не смущает.
Потом ровно по тем же мотивам она была увлечена Навальным в качестве кандидата в мэры. То, что герой не имеет даже смутного понятия о городском хозяйстве, – это пустяки. Люди «трёх К» вообще не восприимчивы к мысли, что надо что-то уметь: они-то по существу ничего не умеют, а ведь живут же и даже в своих кругах почитаются едва ли не солью соли земли. Так что простая мысль о том, что новые люди, случись им оказаться у власти, попросту не умеют управлять, их не посещает. Ну, нагонят таджиков, те всё наладят – так считается. Главное, чтоб человек был наш, рукопожатный.
Они не знают и не хотят знать, как растят хлеб и убирают мусор, как вообще трудно наладить хотя бы на среднем уровне бесперебойное функционирование сложнейшей современной инфраструктуры, как непросто управлять людьми. Оно и понятно: подавляющее большинство из них не пробовали управлять даже ларьком в подземном переходе. При общем убеждении, что булки растут на деревьях, а интернет возникает из воздуха, – у них всегда брезгливый тон и огромные претензии к начальственным неумехам, которые не способны доставить им должный комфорт, которого они, как граждане мира и рафинированно образованные личности, безусловно, заслуживают. Они не понимают, как сложна нынешняя жизнь и как легко её разломать.
Одно вселяет надежду. Кисейные барышни обоего пола – впечатлительны, но пугливы, как и полагается барышням. Шикни на них – и они упадут в обморок или, по крайней мере, разбегутся. Вот и надо своевременно шикнуть, не стесняясь никаких западных мнений.
Иное дело, если безумная экономическая политика наших властей выгонит на улицы другой народ.
Теги: Россия , политика , экономика
Плата за выбор
Фото: РИА "Новости"
Несомненно одно: конфликт в Донбассе во многом уникален, его трудно описать привычными понятиями.
Уникальна сама ситуация выбора между русской и украинской идентичностью. И ведь этот выбор встал не только перед жителями Донбасса, но и многих других областей Украины. Русскость и украинство действительно альтернативны, хотя существуют в одном этническом и культурном пространстве. Две национальные идеологии для одного народа - редкий случай. Мы наблюдаем соперничество, соревнование между этими самоидентификациями и связанными с ними политическими проектами.
Украина – не просто соседка России, это альтернатива России. Альтернатива русскому самосознанию, русскому пониманию места в мире, прочтению истории. Отсутствие какой-либо заметной межэтнической границы между русскими и украинцами и приверженность русскому языку большей части Украины ставили вопрос: какой политический центр окажется для миллионов "русскоязычных восточных славян" привлекательнее, какой станет более своим? Потенциально этот вопрос касался и жителей всего Южного региона России.
Впрочем, соперничество было странным: Россия на официальном уровне сразу, по сути, отказалась как-либо ассоциировать себя с русской идентичностью, а также дистанцировалась от проблем русских за рубежом. Многие годы она не делала ничего, чтобы привлечь к себе жителей юго-востока Украины. Но это не мешало им самим смотреть на Россию как на исторически материнское государство. Киев же за прошедшие годы фактически разочаровался в своих попытках украинизировать эти регионы. Политика центральной власти исходила из их игнорирования, причём так вели себя не только «западные» политические силы, но и «восточные» – хотя они и использовали жителей юго-востока в качестве электоральной массы, но ничего ради их интересов не делали. «Восточные украинцы» оказались брошены и Москвой, и Киевом, и «элитой» Донбасса. Они как бы выпали из политического пространства. В конечном счёте у них не было ни своей особой идентичности, ни своей политической программы, ни реальных представителей – почему бы их в таком случае не игнорировать?
Впрочем, украинская идентичность постепенно побеждала. Ведь она удобнее для жизни, поскольку совмещена с государственной лояльностью. Она активно пропагандировалась как государственный патриотизм, а так как украинство самоутверждается именно за счёт русскости, то фактически это была именно антирусская пропаганда. Наоборот, прорусской пропаганды не наблюдалось – ни от местных властей, ни со стороны России. Да и отяжеляющих обстоятельств у русскости, если оценивать поверхностно, было много – и шельмуемое советское прошлое, проклинаемое как якобы эпоха господства «великорусского шовинизма» (что было, мягко говоря, совсем не так), и направленная против русскости западная русофобия, и отсутствие у России национального проекта. Достойного ответа с русской стороны не давал никто, кроме отдельных публицистов. Украинская точка зрения насаждалась повсеместно. На русскоязычное население юго-востока Украины психологически давили, и весь вопрос был в том, поддастся оно, сломается или всё же восстанет.
Весна 2014 года ясно показала, что давить на пружину небезопасно. В результате очередной «майданной» революции и возвращения Крыма в состав России был дан ответ: какая бы Россия ни была, но по привлекательности Киев проиграл Москве. В конце марта рейтинг России и её политического руководства у жителей юго-восточной Украины был максимально высок: обиду из-за потери Крыма заслоняла надежда на повторение «крымского сценария». Примечательно что такой же скачок прорусских настроений произошёл тогда и в Белоруссии – очевидно, там также есть большой запрос на «историческую Россию».
Чуть ли не впервые Российская Федерация стала действовать на основе своих исторических ценностей, заявляя о себе как о русском государстве. Для всего постсоветского пространства это был сигнал: русская идентичность перестаёт быть брошенной, приобретая защитника и выразителя своих интересов в лице Российского государства.
В надежде повторить судьбу Крыма восстал Донбасс, близки к этому были и другие регионы Новороссии.
Впечатление, как сейчас становится всё очевиднее, оказалось обманчивым: Россия воспользовалась русским вопросом, чтобы занять стратегически важный полуостров, но вновь отказалась признавать себя ответственной за судьбы русскоязычных жителей Украины. Киев провёл в Донбассе операцию устрашения, кровавую войну, которая, возможно, надолго отбила у русских других областей желание отделиться.
Ещё недавно стоял вопрос: каким сложится местный патриотизм в Донбассе и в других юго-восточных регионах – русским или украинским. Теперь уже определённо можно сказать, что в Донбассе он будет именно русским, как бы ни сложилась дальнейшая конституционная судьба региона. Две области, население которых, по статистике, ещё недавно в абсолютном большинстве составляли украинцы, теперь не смогут ассоциировать себя с чем-то украинским. Регион умыт кровью и жертвами невинных людей. Всё украинское стало здесь малоприемлемым.
Ведущий митинга в Донецке 24 августа перед прохождением по улицам города колонны украинских пленённых солдат сказал: «Сейчас вы увидите людей, которые убивают нас и обстреливают наш город. А ещё эти люди убили в нас украинцев. Отныне мы – русские!» После этого собравшиеся на площади люди поддержали оратора: «Мы – русские! Русские!» И это не сиюминутный эмоциональный порыв, а сознательная, осмысленная смена идентичности.
Если государственность Новороссии не будет полностью разбита и отменена, то между Россией и Украиной появится целое государственное образование, открыто основанное на русской идентичности. И оно как таковое будет единственным в мире. Это всё меняет: у русскости впервые за почти столетнюю историю появляется свой государственный инструмент для самоутверждения и защиты. Русскость, брошенная Россией и гонимая Украиной, получает свой дом, а точнее крепость.
Вряд ли в мире найдётся много мест, где большие массы людей, целые регионы стоят перед выбором национальной идентичности. Большинство вооружённых и других конфликтов, которые можно признать межэтническими, происходят между группами людей с привычными формами самосознания, и вопрос о выборе стоит лишь для маргиналов, т.е. сильно ассимилировавшихся или происходящих из смешанных семей. А здесь выбор, кем быть – русскими или украинцами – стоит перед миллионами, перед основным населением территорий. Это делает конфликт в Донбассе трудно понятным для внешнего наблюдателя.
Украинство проиграло в Крыму и в Донбассе, но для других регионов экс-УССР вопрос открыт. Даже в соседних с ними Харьковской или Запорожской областях он ещё может быть решён в пользу украинской идентичности. Тем более что официальная позиция России в последние дни стала заметно меняться.
Киевские власти теперь, конечно, не будут столь ленивы в установлении всеобщей лояльности к официальной идеологии. Однако никуда не деться от того, что украинство не тянет на выражение регионального патриотизма юго-востока.
Да, конфликт в Донбассе является по природе своей русско-украинским, но не межэтническим: здесь борются две национальные идеологии на одном этническом поле. И русские, бывшие прежде украинцами, – это уже сознательные русские, для них русскость не привычное самоназвание, а осознанный выбор. Украинство требует от людей сознательного выбора в свою пользу, и поэтому есть немало «свидомых украинцев», а вот русской «свидомости» ещё толком и не было – она только начала зарождаться на востоке бывшей УССР.
Теги: Украина , Россия
Фотоглас № 51-52
Поделиться книгой: