Кровавая Земля (ЛП)

Он был крупным человеком крепкого сложения и напоминал Старбаку лейтенанта Ваггонера. Старбак подозревал, что в сражении Кейтон Ротвел хорошо себя покажет. Он знал, что еще пятьдесят таких, и батальон станет не хуже любого другого в армии Ли, но основная часть солдат была близка к мятежу от скуки и осознания того, что вся армия конфедератов их презирает. Они были Желтоногими, низшими из низших, и ничто так не подчеркивало этот статус, как то оружие, которое они получили.

Это оружие по-прежнему находилось на складе, но Старбак нашел висящий за дверью конторы ключ и отпер служивший арсеналом барак, где обнаружил ящики со старыми гладкоствольными ружьями. Старбак смёл с одного ружья пыль и поднял его. Оно выглядело неуклюжим, удерживающее ствол деревянное ложе от времени усохло, так что крепившиеся к нему крюки болтались. Он осмотрел затвор и разглядел штамп со словом «Виргиния», а под спусковым крючком было написано «Ричмонд, 1808». Поначалу, должно быть, оружие имело кремниевый замок, а через некоторое время его переделали в капсюльный, но несмотря на эти усовершенствования ружье оставалось ужасным. Эти старые ружья, произведенные для войны с британцами, не имели дульной резьбы, а значит, пуля не вращалась в полете, и потому ружьям не хватало точности винтовок. С пятидесяти шагов длинное ружье 1808 года могло оказаться столь же смертоносным, как и винтовка Энфилда, но на большем расстоянии оно было безнадежно неточным. Старбак видел во время сражений много солдат с такими старинными ружьями и жалел их, но совершенно точно знал, что во время летней кампании у северян захватили тысячи современных винтовок, и казалось просто немыслимым вооружать солдат этими музейными экспонатами. Подобное антикварное оружие служило сигналом, что Специальный батальон находится на задворках армии, но это было правдой, которую, вероятно, солдаты уже знали. Они никому не были нужны.

Сержант Кейз увидел открытую дверь арсенала и пошел на разведку. Его высокая фигура заполнила дверной проем, и в пыльном помещении стало темно.

— Ты, — решительно произнес он, увидев Ната.

— Я, — достаточно любезно подтвердил Нат.

— Вы любите совать нос, куда не следует, лейтенант, — произнес Кейз. Его угрожающая фигура маячила в пыльном помещении, а тусклые, безжалостные глаза смотрели на Старбака подобно глазам хищника, оценивающего свою добычу.

Старбак швырнул в сержанта ружье, швырнул достаточно сильно, чтобы вынудить Кейза отступить на шаг, когда он поймал оружие.

— Вы хотели воевать с янки с помощью вот этого, сержант? — спросил Нат.

Кейз повертел ружье в своей огромной правой руке, словно оно весило не больше стебля кукурузы.

— Не будут они воевать, лейтенант. Не годятся они для сражений. Вот почему и тебя к нам прислали, — маленькая голова Кейза дергалась взад-вперед на нелепой шее, когда он выплевывал свои оскорбления. — Потому что ты не годишься для сражений. Ты чертов пьяница, лейтенант, так что не надо говорить мне о сражениях, Ты понятия не имеешь, что это такое. Я был королевским стрелком, парень, настоящим солдатом, парень, и знаю военное дело и как сражаться, и знаю, что ты для этого не годишься, иначе не был бы здесь.

Кейз с силой отдернул ружье, попав Старбаку по рукам. Высокий сержант сделал шаг еще дальше вглубь арсенала, приблизив свой сломанный нос к Старбаку.

— И еще кое-что, парень. Еще раз воспользуешься своим званием, чтобы меня осадить, и я приколочу твою шкуру к дереву и поссу на тебя. А теперь положи ружье туда, где нашел, верни ключи от арсенала и вали на свое место.

Не сейчас, сказал себе Старбак, не сейчас. Еще не пришло время поставить Кейза на место, так что он послушно опустил ружье в ящик, смиренно протянул Кейзу ключ и пошел прочь.

Теперь, за ужином, Старбак опять стал предметом для насмешек, только на сей раз со стороны Томаса Деннисона и его приятелей, которые избрали своей мишенью человека, являвшегося, по их мнению, слабаком. Капитан Липпинкотт протянул Старбаку персик.

— Полагаю, вы предпочитаете бренди, Поттер, — сказал он.

— Полагаю, что да, — ответил Старбак.

— Сэр, — немедленно поправил его Деннисон.

— Полагаю, что да, сэр, — послушно повторил Старбак. Ему уже пришлось так долго играть роль идиота, что он решил не открывать свою истинную личность, но давалось ему это с трудом. Он велел себе успокоиться и еще недолго поиграть роль неудачника.

Липпинкотт подвинул свой стакан с бренди в сторону Старбака, чтобы тот осмелился его схватить, но Старбак не пошевелился.

— Конечно, можно сказать кое-что и в пользу пьянства, — заявил Липпинкотт, забрав стакан обратно, — вы наверняка всю службу проведете во сне. Лучше, чем околачиваться вокруг и валять дурака. Так ведь, Поттер?

— Так, — согласился Старбак.

— Сэр, — поправил Деннисон и икнул.

— Сэр, — повторил Старбак.

— Не могу сказать, что я не рад здесь находиться, — хмуро продолжил Липпинкотт, — но, черт побери, могли бы предоставить нам хоть какие-нибудь развлечения.

— В Ричмонде их полно, — беззаботно заметил Деннисон.

— Если есть деньги, — заявил Липпинкотт, — а у меня их нет.

Деннисон откинулся в кресле.

— Ты бы предпочел находиться в боевом подразделении? — спросил он Липпинкотта. — Тебя всегда могут перевести, если ты этого хочешь, Дэн. Скажу Холборроу, что ты жаждешь уехать.

Липпинкотт, человек с землистым цветом лица и жидкой бородкой, промолчал. Большую часть офицеров Желтоногих перевели либо на службу в гарнизоне, либо в военную полицию, но нескольких отправили на фронт, и эта судьба явно беспокоила оставшихся капитанов, хотя не Деннисона, чье кожное заболевание являлось достаточной причиной, чтобы избежать этой неприятной участи. Он осторожно дотронулся до одной из отвратительных язв на лице.

— Если бы доктора могли это вылечить, — произнес он тоном, который предполагал его уверенность в том, что болезнь неизлечима, — я бы пошел добровольцем на фронт.

— Ты говоришь о лекарстве, Том? — спросил Липпинкотт.

— Конечно, — рявкнул Деннисон. — Ты что, не можешь его унюхать?

Старбак и правда чувствовал какой-то лекарственный запах, и удивительно знакомый, едва различимый мерзкий запах его беспокоил, но Нат так и не смог его распознать.

— Что это за лекарство, сэр? — спросил он.

Деннисон помедлил, размышляя, не слишком ли дерзок этот вопрос, но потом пожал плечами:

— Керосин, — ответил он.

Старбак нахмурился.

— Это что, стригущий лишай? — спросил он, а потом добавил, — сэр.

Деннисон фыркнул.

— Год в медицинском колледже и вы всё уже знаете, да? Не лезьте не в свое дело, Поттер, а советы я получу от настоящего доктора.

Липпинкотт взглянул на блестящие нарывы и поежился.

— У тебя-то проблем нет, Том, — с обидой произнес он, — но что если Старбак захочет, чтобы мы воевали? Холборроу не сможет держать нас здесь вечно.

— Холборроу — полковник, — сказал Деннисон, снова икнув, — а Старбак — майор, так что Холборроу получит, что хочет, а Старбак может обоссаться от злости. И черт возьми, — прибавил он возмущенно, — никто из нас не будет служить под командованием Старбака. Он чертов северянин, а я не буду выполнять приказы чертова северянина.

Картрайт, пухлый человек с обидой на лице и светлыми кудрявыми волосами, кивнул в знак согласия.

— Ты должен был принять командование вместо Мейтленда, — сказал он Деннисону.

— Я это знаю, ты знаешь, и Холборроу знает, — согласился Деннисон, неуклюже вытащил из кармана сигару и прикурил ее от ближайшей свечи. — И мистеру Старбаку придется это усвоить, — закончил он, когда сигара загорелась.

Пил, худой юноша, казавшийся лучшим среди этой малопривлекательной компании, вытер персиковый сок с гладковыбритого подбородка и покачал головой.

— Почему нам присылают Старбака? — спросил он, не обращаясь ни к кому конкретно. — Наверное, хотят, чтобы мы отправились воевать. Иначе зачем его к нам присылать?

— Потому что этот сукин сын больше нигде не нужен, — рявкнул Деннисон, — и от него хотят избавиться.

— Он имеет определенную репутацию, сэр, — вмешался Старбак, наслаждаясь собой.

Темные глаза Деннисона изучали Старбака в мерцающем свете плавящихся свечей.

— Невелика должна быть репутация, чтобы произвести впечатление на пьяницу, — пренебрежительно заявил он, — и я не припоминаю, чтобы кто-нибудь приглашал вас к разговору, лейтенант.

— Простите, сэр.

Деннисон продолжал рассматривать Старбака и наконец ткнул в его сторону сигарой.

— Я вот что вам скажу, Поттер, жена у вас прехорошенькая.

— Полагаю, что так, сэр, — согласился Старбак.

— Очень-очень хорошенькая, — сказал Деннисон. — Достаточно хорошенькая, чтобы вскружить пару голов. Слишком хорошенькая для пропойцы вроде вас, не правда ли?

— Она весьма привлекательна, сэр.

— А вы пьяница, — заметил Деннисон, — а пьяницы не особо хороши, когда речь идет о даме. Понимаете, о чем я, Поттер? Пьяницы не созданы для этого, да? — Деннисон, и сам достаточно пьяный, засмеялся над своей остротой. Старбак выдержал взгляд капитана, но ничего не ответил, и Деннисон принял его молчание за трусость. — Знаете, где ваша хорошенькая жена проводит вечер, Поттер?

— Со своей кузиной Элис, сэр, — ответил Старбак.

— Или, может, ужинает с полковником Холборроу? — предположил Деннисон. — Полковник наверняка питает такие надежды. Надел лучший мундир, начистил сапоги и набриолинил волосы. Полагаю, он считает, что ваша Эмили может с благосклонностью отнестись к небольшому развлечению. Может, к петушиным боям?

Остальные капитаны захохотали в ответ на эту шутку, а Деннисон затянулся сигарой.

— И может, — продолжал он, — ваша Эмили пришла в такое отчаяние после того, как вышла за вас замуж, что даже скажет Холборроу «да». Как думаете, получится из нее матрас под одеялом Холборроу, Поттер?

Старбак промолчал, и Деннисон презрительно покачал головой.

— Вы просто жалкий кусок дерьма, Поттер, именно так. Бог знает, что эта девушка в вас нашла, но думаю, ей нужно открыть свои прелестные глаза, — он снова затянулся и уставился на Старбака. — Думаю, мне и самому стоит заглянуть к малютке. Вы не возражаете, лейтенант Поттер, если я выражу свое почтение вашей женушке? Моей коже пойдет на пользу целительное прикосновение женских рук.

Пил выглядел смущенным, но остальные капитаны улыбались. Оба были слабаками и наслаждались возможностью увидеть, как безжалостно насмехаются над еще более слабым человеком. Старбак откинулся в кресле, которое при этом заскрипело.

— И как вы оцениваете свои шансы с ней, сэр? — спросил он Деннисона.

Тот, похоже, удивился вопросу, но всё равно сделал вид, что его обдумывает.

— С красоткой вроде нее? У такого привлекательного парня вроде меня? О, я бы сказал, весьма приличные, лейтенант.

— По пятибалльной шкале, как вы их оцените, сэр? — настаивал Старбак. Два из пяти? Один? Три?

Деннисон нахмурился, не вполне понимая, идет ли разговор в нужном русле.

— Весьма приличные, я бы сказал, — повторил он.

Старбак печально покачал головой.

— Черт, сэр, я знаю Эмили, и Эмили никогда особо не нравились сифилитики и уроды вроде вас, сэр, прошу меня простить, сэр, но я не думаю, что у вас больше одного шанса из пяти. Хотя и этого-то много, учитывая, насколько она привлекательна, но вот насколько вы везучи? Вот в чем вопрос, не так ли, сэр? — он улыбнулся Деннисону, который не вернул улыбку. Никто из капитанов больше не улыбался, они уставились на Старбака, который вытащил револьвер Адамса, пока произносил эту речь, и ногтем вытащил четыре из пяти капсюлей из ячеек барабана. Он высыпал капсюли на пустую тарелку и снова посмотрел на Деннисона через пламя свечи. — Насколько вы удачливы, сэр? — спросил Старбак и направил вороненое дуло револьвера в испуганные глаза Деннисона, поставив курок в среднее положение, так чтобы барабан мог свободно вращаться. Он крутанул барабан, и ни один из капитанов не шевельнулся, когда револьвер издал серию мелких щелчков, которые прекратились, когда барабан остановился. Старбак отвел курок назад. — Один шанс из пяти, капитан, сэр, — сказал он, — так что давайте посмотрим, правильная ли ставка. Он нажал на спусковой крючок, и Деннисон тревожно подпрыгнул, когда курок попал по пустой ячейке. — Не в этот раз, сэр, — произнес Старбак.

— Поттер! — заорал Деннисон, но потом заткнулся, когда Старбак во второй раз поставил курок в среднюю позицию и крутанул барабан.

— Конечно, джентльмен вроде вас не удовлетворится первым отказом дамы, не так ли, сэр? — спросил Старбак и снова взвел курок, который издал два едва заметных щелчка. Старбак видел, что ячейка перед курком пуста, но никто за столом не знал, какая из них заряжена. Они видели лишь пули в ячейках барабана, но не брандтрубки в задней части. Старбак улыбнулся. — Итак, моя Эмили один раз вам отказала, капитан, но вы наверняка попросите ее во второй раз, не правда ли? У вас же манеры не как у козла, вы наверняка попросите во второй раз, — он выпрямил руку, словно рассчитывая на отдачу револьвера.

Картрайт потянулся за собственным револьвером, но Старбак тут же нацелил оружие на испуганное лицо, и Картрайт успокоился. Старбак перевел револьвер обратно на Деннисона.

— Вот и второй шанс, капитан, сэр. Дорогая Эмили, пожалуйста, приляг и сыграй для меня роль матраса. Давайте посмотрим, насколько вам повезет во второй раз., капитан, — он снова нажал на спусковой крючок, и Деннисон вздрогнул, когда пустой щелчок громким эхом прокатился по комнате. Старбак немедленно крутанул барабан в третий раз и выпрямил руку.

— Вы безумны, Поттер, — сказал Деннисон, внезапно протрезвев.

— И к тому же трезв, — добавил Старбак, потянувшись левой рукой за бренди Картрайта и выпив его одним глотком. — А когда напьюсь, стану еще более безумным, так каковы ваши шансы с моей женой, капитан, как по-вашему? Вы собираетесь спросить ее в третий раз, не доставит ли она удовольствия себя оседлать?

Деннисон подумывал достать собственный револьвер, но тот был застегнут в кобуре, и капитан знал, что не имеет ни единого шанса выхватить оружие до того, как пуля мелькнет через пламя свечи и раздробит ему череп. Он облизал губы.

— Я думаю, у меня нет шансов, лейтенант, — ответил он.

— Я тоже так думаю, капитан, и еще я думаю, что вы должны передо мной извиниться.

Деннисон поморщился при этой мысли.

— Можете идти к черту, Поттер, — с вызовом ответил он.

Старбак нажал на спусковой крючок, немедленно отвел курок в среднее положение и крутанул барабан в четвертый раз. Когда он остановился, Старбак взвел курок, и на сей раз увидел, что единственный капсюль ждет удара курка. Он улыбнулся.

— Три раза вам повезло, капитан, но надолго ли хватит вашей удачи? Я жду извинений.

— Я прошу прощения, лейтенант Поттер, — выдавил Деннисон.

Старбак поставил курок на место, засунул Адамса в кобуру и встал.

— Никогда не начинайте дело, которое не сможете закончить, капитан, — сказал он, наклонился и взял заполненную наполовину бутылку бренди. — Полагаю, это я смогу закончить, хотя и без компании. Теперь вы можете приятно побеседовать.

И вышел из комнаты.

* * *

В Вашингтоне стояла душная и дождливая ночь, и ни одно дуновение ветерка не прогнало густую вонь от размокшего мусора, скопившегося в южном конце Семнадцатой улицы, лишь в нескольких ярдах от шатров госпиталя, установленных в форме эллипса. Сточные воды Бухты Убийц [2] добавляли собственное зловоние к воздуху над столицей Севера, которая была более обычного наводнена военными. Эти люди отправились с армией Джона Поупа на Ричмонд, но вместо этого Роберт Ли отогнал их назад от берегов Булл-Ран, и теперь они устроили полевые лагеря внутри кольца укреплений Вашингтона и толпились в тавернах столицы.

Молодой офицер-кавалерист спешил по Пенсильвания-авеню к пересечению с Семнадцатой улицей, где снял широкополую шляпу, чтобы посмотреть наверх, на уличный фонарь. В Вашингтоне на каждом перекрестке на стекле фонарей черной краской писали название улицы, весьма остроумное решение, и как только молодой человек убедился, что находится в нужном месте, он направился по Семнадцатой до трехэтажного кирпичного здания, окруженного густыми деревьями. Уличные фонари показывали то место, где торец здания упирался в переулок и ступени вели к охраняемой двумя часовыми в синих мундирах двери, и когда юноша представился, ему велели идти назад, к входу в сад со стороны Пенсильвания-авеню. Он спустился обратно и нашел проход, ведущий между темнеющими в ночи деревьями к впечатляющему портику с шестью массивными колоннами, за которым скрывалась небольшая дверь, охраняемая четырьмя синемундирниками. Газовые фонари освещали желтым портик и поджидающий владельца экипаж.

Пробило девять часов, когда кавалеристу позволили войти в прихожую, где очередной часовой спросил его имя.

— Фалконер, — ответил юноша. — Капитан Адам Фалконер.

Часовой сверился со списком, нашел имя Адама и велел ему оставить саблю в ножнах на подставке для зонтиков, а потом подняться на один лестничный пролет, повернуть налево и идти до самого конца коридора, где он найдет дверь, помеченную именем человека, который его вызвал. Часовой отбарабанил указания и вернулся к чтению «Ивнинг Стар», где объявлялось, что генерал-майор Джордж Макклелан вновь назначен командующим армии северян.

Адам Фалконер поднялся по лестнице и прошел по длинному мрачному коридору. Здание принадлежало Военному департаменту и было средоточием всех военных усилий Севера, но в этих темных проходах не чувствовалось никакой спешки, а шаги Адама отдавались так одиноко, словно он шел по заброшенному склепу. Основная часть окошек над дверями контор была темной, хотя в конце коридора виднелся огонек, и в этом тусклом свете Адам увидел имя «Полк. Торн», написанное белыми буквами на черной двери. Он постучал и получил приглашение войти.

Он оказался в неожиданно просторной комнате с двумя высокими окнами, закрытыми как от дождя, так и от мошкары, которая билась о ставни. Стены комнаты были увешаны картами, у окна стоял большой стол, а две маленьких конторки занимали остальную часть комнаты. Все столы были завалены бумагами, растекающимися по стульям и деревянному полу. Под высоким потолком шипели две чугунные газовые лампы, а между окон гулко тикали напольные часы. В комнате стоял высокий мужчина в мундире с прямой, как телеграфный столб, спиной, рассматривая видневшиеся над деревьями освещенные окна Белого дома.

— Фалконер, так? — спросил он, не повернувшись от окна.