Мифы и предания Древнего Рима

Некоторые месяцы римского года были напрямую посвящены тем или иным богам. Так, январь — месяц Януса, март — Марса, май — богини плодородной земли Майи, июнь — Юноны, супруги Юпитера. Остальные месяцы назывались просто пятым, шестым и так до десятого. Правда, когда начало года было перенесено с марта на январь, все сместилось и март превратился в третий месяц года, а значит, пятый по счету месяц стал седьмым, шестой — восьмым и так далее. Римскими названиями этих месяцев мы пользуемся по сей день: девятый месяц года, сентябрь, мы именуем седьмым (от латинского septem — семь), десятый, октябрь — восьмым (octo — восемь), одиннадцатый и двенадцатый — девятым и десятым соответственно (novem и decem — девять и десять). Слово «февраль» происходит от латинского februare, что означает «очищать», так как февраль считался месяцем религиозного очищения, а «апрель» — от aperire, «открывать», так как именно в апреле появлялись первые побеги растений.

Откуда же возникли названия «июль» и «август»? В древности они назывались просто «пятый» и «шестой», но получили новые имена в честь Юлия Цезаря и его преемника Октавиана Августа. Император Домициан тоже попытался дать месяцам свои имена, назвав сентябрь «германиком», а октябрь «домицианом», но после его смерти к ним вернулись прежние названия.

Числа месяца римляне определяли, отсчитывая их от трех главных дней, первоначально связанных с лунным календарем: это календы, ноны и иды. Календы — первый день месяца, который приходился на новолуние, ноны — день первой четверти луны, а иды — середина месяца, полнолуние. В марте, мае, июле и октябре иды приходились на 15-е, ноны на 7-е число, а в остальные месяцы — иды на 13-е, а ноны на 5-е число.

От календ, нон и ид дни отсчитывались назад, например говорили: «Это было в пятый день перед июньскими календами». Календы принадлежали Янусу, богу всех начинаний, а иды считались днем, посвященным Юпитеру, — в середине каждого месяца жрец Юпитера приносил в жертву овцу. В культурном европейском контексте особую известность получили мартовские иды, став понятием нарицательным, так как в этот день в 44 году до н. э. был убит Юлий Цезарь.

В году римляне отмечали более пятидесяти праздников в честь разных божеств. О некоторых, самых интересных и важных, мы расскажем подробнее.

В поздние времена в январские календы, первого числа, римляне отмечали праздник нового года. В этот день приносили ладан и вино в жертву Янусу, богу начала и конца; принято было желать друг другу добрых начинаний и дарить деньги, так как на медных ассах изображался сам двуликий Янус. Янусу же был посвящен и январский праздник Агоналии, приходившийся на 9-е число, когда богу приносились очистительные жертвы.

Приготовления к празднику. Художник Л. Альма-Тадема

15 февраля справляли посвященный Фавну, покровителю стад, праздник Луперкалии. Церемонию проводили жрецы одной из древнейших коллегий — луперки, которые собирались в пещере Луперкаль у подножия Палатинского холма, в самом древнем святилище Рима, где, по преданию, волчица вы кормила близнецов Ромула и Рема. Там луперки приносили в жертву козу или козла, одного из самых плодовитых животных, а после устраивали пир. На пиру двух юношей из благородных семей подводили к месту заклания животных, и там один жрец касался их лбов окровавленным жертвенным ножом, а второй тут же стирал кровь смоченной в молоке шерстяной тряпицей.

Пан. Художник М. Врубель

Затем луперки нарезали из козьих шкур ремни и, вооружившись этими ремнями, в одних набедренных повязках бежали вокруг Палатинского холма, а после по Священной дороге, главной улице Рима, до основания Капитолия и обратно. Всех встречных луперки били ремнями, и бездетные женщины специально подставлялись под удары луперков, так как считалось, что это поможет им забеременеть.

Существуют различные мнения об истоках и значении этого праздника. Еще в античности знали несколько легенд о происхождении Луперкалий. Согласно одной из них, Ромул и Рем после победы над Амулием с ликованием помчались туда, где их вскормила волчица. Суть праздника — подражание этому бегу, окровавленный нож ко лбам двух юношей прикладывают как напоминание об опасностях и убийствах, окружавших близнецов, а очищение молоком — символ пищи, которой были вскормлены Ромул и Рем.

Античные авторы полагали Луперкалии церемонией очищения, так как весь февраль, последний месяц древнего календаря, считался месяцем очистительных обрядов. Возможно также, что цель обрядов луперков — увеличение плодородия. Еще бытует мнение, что Луперкалии — не что иное, как праздник первого выгона стад на луга, и обряды луперков символизируют защиту скота от волков, поскольку лесной бог Фавн считался покровителем стад и пастухов, а «луперк» переводится как «гонитель волков».

В феврале же проводились и Паренталии, родительские дни, исчислявшиеся с 13-го по 21-й день месяца. Это были дни поминовения умерших, когда у могил родственников или на дорогах оставляли цветы, преимущественно фиалки, фрукты, соль и хлеб. Считали, что праздник этот введен в обиход благочестивым Энеем, который стал ежегодно приносить жертвы своему отцу Анхизу. В поминальные дни закрывались храмы всех богов, запрещалось совершение браков, а римские должностные лица снимали знаки своей власти. Бытовало мнение, что в это время по земле путешествуют души мертвых и вкушают оставленные им приношения. Заканчивались Паренталии большим празднеством, Фералиями, когда на Палатинском холме приносили жертвы манам.

27 февраля и 14 марта отмечали посвященный Марсу праздник Эквирии, предположительно основанный его сыном Ромулом, когда проводились конные состязания на Марсовом поле и ритуальное очищение коней. Праздники предшествовали месяцу бога войны и символизировали начало времени военных походов. Закрывали «военный сезон» октябрьские иды, праздник Октябрьского коня с приношением Марсу жертвенных животных. В марте и октябре проходили и шествия салиев, знаменующие начало и конец времени военных действий.

В мартовские календы римляне праздновали Матроналии, устраиваемые в честь богини Юноны. В нем принимали участие только замужние женщины — свободные жительницы Рима. По преданию, праздник этот был также учрежден Ромулом в знак почтения к римским женам, остановившим битву с сабинянами. В тот же день на Эсквилинском холме был заложен храм Юноны Луцины, покровительницы деторождения, которой женщины молятся в Матроналии, прося безболезненных родов. И в этот день домочадцы преподносят подарки римским матерям и женам.

Приготовления в Колизее (фрагмент). Художник Л. Альма-Тадема

С 19 по 23 марта проводились Квинкватрии в честь Минервы. На второй день празднеств устраивали гладиаторские бои как отражение воинственной натуры этой богини, в остальное же время Квинкватрии справляли те, чьим занятиям Минерва покровительствовала: ученики и учителя, вязальщицы и прядильщицы, различные ремесленники и художники, врачи и поэты. В июне проходили малые трехдневные Квинкватрии, устраиваемые флейтистами.

Весна. Художник Л. Альма-Тадема

В честь Цереры, богини плодородия и земледелия, возник праздник Цереалии, приходящийся на дни с 12 по 20 апреля. В основном Цереру чествовали плебеи, так как культ богини получил наибольшее распространение среди простого народа, особенно в сельской местности. Даже в Риме храм Цереры находился у подножия Авентинского холма, в районе, где жили преимущественно плебеи. В жертву Церере приносили свиней, люди же в эти дни надевали белые одежды, собирали праздничные угощения и посылали друг другу цветы.

В мае проводили Лемурии, призванные задобрить неспокойные души умерших, и Флоралии, торжества в честь Флоры, богини цветения.

С 7 по 15 июня устраивали Весталии в честь Весты, хранительницы очага, а в разгар лета, 23 июля, отмечали Нептуналии, посвященные богу всех потоков Нептуну, прося его предотвратить засуху. О праздновании Нептуналий известно немного: строились хижины из ветвей, в которых, надо полагать, и отмечали торжество, предаваясь обильным возлияниям. Во времена империи в это же время шли игры в честь Нептуна.

Осень в Риме была временем публичных игр, посвященных Юпитеру, — Римских в сентябре и Плебейских в ноябре, в декабре же римляне пышно отмечали праздник Сатурналии.

Сатурналии проходили с 17 по 23 декабря и ознаменовывали окончание всех земледельческих работ. Название праздника связано с тем, что именно Сатурну римляне приписывали изобретение земледелия. Сатурналии носили характер общенародного фестиваля: на это время приостанавливались все государственные дела, нельзя было объявить войну, закрывались суды, прекращались занятия в школах и запрещалось наказывать преступников.

Празднество начиналось с жертвоприношения в храме Сатурна, после чего устраивался пир для сенаторов и всадников. В римских семьях в честь Сатурна закалывали свинью и дарили подарки, среди которых были восковые свечи и выпеченные из теста фигурки. Первые — в честь того, что окончание Сатурналий приходится на зимнее солнцестояние, самую долгую ночь в году, после которой солнечный день начинает прибывать; вторые символически замещали человеческие жертвоприношения, видимо, полагавшиеся Сатурну в древности.

Праздник урожая. Художник Л. Альма-Тадема

В дни Сатурналий улицы Рима были запружены людьми, которые приветствовали друг друга традиционными выкриками: «Io, Saturnalia!» В течение всего фестиваля продолжались пиры, гулянья, различные игры, так что праздник пользовался большой любовью у римского народа. На время Сатурналий рабы уравнивались в правах со свободными людьми — возможно, в память о всеобщем равенстве, царившем на земле в Золотой век Сатурна. Это, пожалуй, самая известная особенность Сатурналий: рабы получали право сидеть за одним столом с хозяевами, свободно распоряжаться собой и даже ругать господ и отдавать им распоряжения.

Этот повторявшийся из года в год распорядок праздников и обрядов составлял неотъемлемую часть жизни римского общества.

Культ императоров

Власть римских магистратов, должностных лиц, с древнейших времен носила некий сакральный характер, они получали полномочия на основании «священного закона». Но со временем сакральность и неприкосновенность магистратов была утрачена. Естественным заполнением этого идеологического вакуума стал проявлявшийся в различных формах культ римских императоров. Однако сразу стоит сказать, что для Рима было характерно обожествление не конкретной персоны, а самих властных полномочий.

Начало этому положил Юлий Цезарь, который, впрочем, обожествлял не себя, а насаждал культ Венеры Прародительницы, от которой шел род Юлиев. К богам Юлия Цезаря причислил его преемник Октавиан, также учредивший в Риме поклонение своему личному гению. Гений Октавиана Августа был объявлен общегосударственным божеством, во время клятв его имя упоминалось следом за Юпитером, а в кварталах Рима были устроены святилища Гения. Образовалась даже специальная коллегия августалов, следивших за отправлением культа. Со временем в провинциях появились и святилища самого Августа — с его высочайшего со изволения.

Обожествлению Августа способствовали его изображения. Так, одна статуя изображала Августа босым, как греческие боги, другая представляла его сидящим в позе, подражающей знаменитой статуе Зевса работы Фидия.

Преемники Октавиана Августа, не обладавшие его заслугами и влиянием, поддерживали насаждение культа императора, который должен был придавать авторитет их власти, с учетом того что полностью легитимного способа передачи высшей власти в Риме не существовало.

Праздник, посвященный сбору винограда. Художник Л. Альма-Тадема

Культ императоров оформлялся постепенно. К сонму богов посмертно причисляли всех императоров, если те не были устранены насильственно, как Нерон или Калигула, или не совершили в свое правление особо тяжких с точки зрения преемника преступлений.

Одним из способов почитания императоров было объединение празднеств в честь местных богов и римских правителей. Также посвящали храмы совместно какому-то богу и императору, например Милосердию и Цезарю. В Греции в отдельных городах культ императора объединялся с культом бога-покровителя: в Эфесе император почитался вместе с Афродитой, в Милете — с Аполлоном. В Египте статуи императоров помещались в храмах египетских богов. Изображения императоров несли по улицам во время любых празднеств. Портреты императоров в лучистой короне чеканили на монетах как воплощение Солнца.

Со временем императорский культ трансформировался из персонального обожествления в культ носителя власти как такового, храмы Августов стали появляться повсеместно. С распространением христианства на территории римской империи это явление усилилось: сакральной, полученной от бога, стала считаться сама императорская власть.

Венера дарит доспехи Энею (фрагмент). Художник Н. Пуссен

Легенды Рима до основания города

О том, что происходило в древней Италии до основания Рима, нам известно не так много. Первый труд по доримской истории появился во II веке до н. э. за авторством Марка Порция Катона, собравшего предания как римские, так и соседних с Римом племен, в избытке обитавших на Апеннинском полуострове. Труд этот до наших дней не сохранился, но на него, как и на другие не дошедшие до нас произведения, опирался великий римский поэт Публий Вергилий Марон.

Десять лет писал он свою поэму тяжелым и размеренным слогом-гекзаметром и назвал ее «Энеида» в честь древнего героя Энея, легендарного предка Октавиана Августа, в дни правления которого жил и работал. В «Энеиде» двенадцать книг, первые шесть из них подражают «Одиссее», вторые — «Илиаде», что неслучайно, ведь действие поэмы разворачивается в декорациях тех событий, о которых писал Гомер, и одни герои по-своему оттеняют других.

Эпохальный труд Вергилия пережил и его самого, и даже Римскую империю, послужив основой для многих произведений европейского искусства. Поскольку памятник этот не столько исторический, сколько общекультурный — ведь повествует он о временах сугубо легендарных, — то, начав рассказ о доримской истории, мы будем следовать версии Вергилия даже там, где она расходится с другими античными книгами, и, некоторым образом отринув объективность, постараемся передать те настроения и чувства, шелест волн и лязг клинков, без которых невозможно было бы представить себе это великое эпическое произведение.

Вергилий, читающий «Энеиду» Августу и Октавии. Художник Ж.-Ж. Тейясон

Странствия Энея

Согласно Вергилию, Эней, сын троянца Анхиза и богини любви Венеры, происхождение свое вел от древнего царского рода. Младенцем воспитывали его нимфы, после же — благородный отец, передавший сыну великое воинское искусство. В жены взял он красавицу Креузу, дочь царя Трои Приама, и она родила сына, нареченного Асканием; римляне же зовут его Юлом. С царевичем Парисом плавал Эней в Спарту за прекрасной Еленой.

Недобрым исходом обернулась любовь Париса: увез он спартанку, и ее муж, оскорбленный Менелай, с братом Агамемноном на войну с Троей собрали огромное войско. Сражался в той войне и Эней, снискав достойную славу, и с самим Ахиллом однажды сошелся в бою.

Но вот десять лет минуло с тех пор, как привел Агамемнон греков под стены Трои. Много поражений потерпели они за это время, много героев погибло в боях. С каждым годом осады крепло в их сердцах желание поскорее вернуться домой, и тогда представил Улисс, царь Итаки, на совет греческих вождей свой хитроумный замысел. По наущению Улисса построили греки огромного деревянного коня и оставили на берегу, а сами погрузились на корабли и укрылись за островом у троянского побережья.

Шествие троянского коня в Трою. Художник Дж. Б. Тьеполо

Поверили троянцы, что уплыли враги обратно в Грецию, и вышли за стены. Сладко им было вдохнуть морской воздух, за десять долгих лет впервые пройтись по пустынному берегу. У огромного коня собрались троянцы и едва стали решать, что делать им с греческим даром, как привела стража пленника по имени Синон. Рассказал Синон, что собирались греки принести его в жертву, но сбежал он и слышал, будто бы конь этот построен богине Минерве, чей храм разграбили греки, и с тех пор преследовала их неудача в сражениях. Извиниться перед богиней хотел Агамемнон, а размеров таких исполинских построен конь для того, чтобы нельзя его было ввести в ворота Трои, ибо будет тогда троянцам повсюду сопутствовать удача, и уже не греки на азиатский берег — троянцы придут к Микенам и Аргосу! Возликовали жители Трои и разобрали высокую стену, чтобы ввезти коня в город. До ночи праздновали троянцы победу, не зная, что речи Синона лживы и прячутся в чреве коня ахейские воины во главе с Улиссом.

Ночью спокойно уснули троянцы, и только одному Энею, сыну богини Венеры, снились дурные сны. В кошмаре явился ему окровавленный Гектор, герой, сраженный Ахиллом, и велел Энею скорее спасаться из Трои. Проснулся Эней и услышал звуки сражения, выбежал из дома и видит: мирно спящую Трою охватил пожар. Это Синон незаметно открыл затвор под брюхом коня и выпустил воинов Улисса. Стражу у ворот убил Улисс, и ворвалось в город все греческое войско, под покровом ночи высадившееся обратно на берег. Заполыхала Троя. Никого не щадили греки, ни стариков, ни женщин. Эней схватил меч, чтобы не пасть безоружным, несколько спутников встретилось ему, подобрали они с павших греков доспехи и, переодевшись, неузнанные стали разить врага. Но и им суждено было погибнуть, только с двумя выжившими добрался Эней до царского дворца.

Во дворце хозяйничали уже победители-греки, собственными глазами видел Эней, как погиб царь Приам: перед домашним алтарем, на глазах у жены и детей, вонзил в старика меч Пирр-святотатец. Видел Эней и прекрасную Елену, прячущуюся в храме. Страшная злоба завладела сердцем Энея, ведь если б не увез Елену от мужа влюбленный Парис, не быть бы этой вой не, не видеть Трое разорения и позора. Немного славы — отомстить женщине, но уже потянулась рука Энея к мечу, как явилась перед ним ясно, как никогда, божественная Венера. «Что ты безумствуешь, сын? — молвила она. — Вспомни, ждет тебя дома жена Креуза, и маленький Юл, и престарелый отец! Спасайся бегством, уводи их подальше от Трои».

Эней и Креуза. Художник Б. Уэст

Очистился разум Энея, и бросился он по горящим улицам домой. Долго уговаривал Эней отца Анхиза последовать за ним, упорствовал старик, не желая уходить из родного дома, но вот собрал наконец Эней семью, и тихо стали они пробираться к выходу из города: на руках нес Эней немощного отца, сын цеплялся ему за одежду, позади шла Креуза. Уносили беглецы из поверженной Трои и пенатов, чтобы однажды у нового очага поселить домашних богов.

Страшно за родных Энею, не боявшемуся ни вражеских стрел, ни бессчетных врагов. Вдруг услышал он за спиной шорох шагов и побежал, не разбирая дороги, и только тогда остановился, когда показался из темноты храм Цереры, что стоял неподалеку от города. Тут только заметил Эней, что нет с ними Креузы.

Эней бежит из горящей Трои. Художник П. Дж. Батони

Бросился со всех ног Эней обратно в город: мечется он по знакомым улицам, в жадном пламени пожара ищет жену, зовет, а греки меж тем уже делят добычу, казну разграбленной Трои. Наконец предстает перед очами Энея печальный призрак жены: прощаться явилась любящая Креуза. Трижды пытался он сжать ее в объятиях, и трижды бесплотная тень ускользала от него. Уже рассвело и догорели руины Трои, когда вернулся он к храму Цереры и увидел там множество других беглецов, провозгласивших Энея вождем, что отведет их в новые земли и там построит вторую Трою.

Неподалеку от Трои, в священной роще Кибелы, Матери богов, спасшиеся троянцы до весны строят корабли. Построив же, отправляются в путь, и никто из вступивших на борт не знает, что целых семь лет предстоит им скитаться по волнам, не имея родного очага. Сперва у фракийских берегов бросили якорь троянские корабли, там возвели беглецы первый свой город, в честь предводителя назвав Энеадой. Но дурные знамения неотступно преследовали троянцев во Фракии, да и жива была память меж ними о том, как предали фракийцы царя Приама, перейдя на сторону греков, и вскоре увел Эней своих спутников в другие земли.

К Делосу причалили троянцы, острову, где родился на свет сребролукий бог Феб. Яростно Эней молился Фебу, испрашивая, где искать ему новую родину. Ответил бог, что там найдут они приют, откуда берет начало весь род троянский. Не знал Эней, как истолковать слова бога, но старый Анхиз напомнил ему, что на Крите родился Тевкр, первый царь Трои, и, значит, на Крит следует им направить корабли.

Пейзаж с Энеем на Делосе. Художник К. Лоррен

Основали троянцы город Пергамею, но негостеприимно принял их критский берег. Мор стал косить спутников Энея, горели троянские пашни. Спешно вернулся вождь беглецов на Делос и молил ответить, когда же закончатся их мучения. Молчал бог, но ночью пришли к Энею спасенные из огня троянские пенаты. «Не о Крите говорил тебе Феб, — указали пенаты, — иная земля ждет троянцев на западе. Греки зовут тот край Гесперией, раньше жил там народ энотров, теперь же потомки их зовут себя италийцами. Оттуда родом Дардан, основатель вашего рода, туда и веди свой народ!»

Полные надежд, оставили троянцы каменистый Крит, держа путь в далекую Гесперию, но когда скрылась из виду земля, сгустились тучи и буря налетела на корабли. В темноте по волнам блуждали они, потеряв дорогу, и лишь утром четвертого дня увидели землю. Не подозревал Эней, что земля та — острова Строфады и живут там гнусные гарпии, птицы с женскими лицами, порождения Стикса. Денно и нощно терзает гарпий чудовищный голод. Беспечно вошли троянские корабли в гавань, и увидели утомленные странники, как вольно пасется на берегу стадо коров. Богатый пир закатили они, но сели едва за столы, как налетели гарпии, похитив всю еду. Ничего не оставили гарпии после себя, кроме мерзкого смрада. Вновь стали пищу готовить троянцы, но, предвидя явление гарпий, сложили под столами оружие. Только прилетела их стая, как выхватили троянцы мечи, но в той невиданной битве не одержать им было победы: не поразить гарпий человеческим оружием.