Помоги проекту - поделись книгой:
И тут Арвин услышал пение. Мужские и женские голоса – около полудюжины человек. Он склонил голову, прислушиваясь. Казалось, поющие находятся совсем рядом – в паре шагов – и стоят все в одном месте. Молодой человек повернулся, чтобы его руки оказались вне видимости похитителей. Стоит ли рискнуть и вызвать кинжал?
Внезапно зрение вернулось. Арвин увидел, что сидит в кругу света от фонаря на каменном островке в центре большого заполненного водой помещения. Островок был не шире десятка шагов, и всего на ладонь выступал поверх воды; в темноте молодой человек едва смог разглядеть каменную кладку стен и полдюжины арочных тунней, разбегавшихся в разные стороны.
В нескольких шагах пятеро человек – трое мужчин и две женщины, облаченные в одинаковые серо-зеленые одежды с истрепанными подолами и рукавами – стояли на коленях вокруг деревянной статуи. Одной из них была проститутка, завлекшая в ловушку Ноулга. Кожу всех пятерых покрывали язвы размером с отпечаток пальца. У одного из мужчин лицо обезображено настолько сильно, что глаза его были прищурены; у другого – неповоротливого гиганта – волосы росли клочьями, пробиваясь между оставленными болезнью отметинами.
Повернув голову, Арвин увидел Ноулга. Его больше не сковывало параличом, но, как и Арвин, он был связан по рукам и ногам. Друзья не были единственными пленниками. Поблизости лежали еще трое несчастных: старый матрос, с промасленными, связанными в пучок волосами; икающий от рыданий мальчонка лет двенадцати; и женщина, которую Арвин видел этим вечером в «Петле», где она охмуряла моряков. Она отчаянно извивалась, пытаясь освободиться от пут. Из-за того, что веревка врезалась глубоко в кожу, её руки побелели. Старик же, казалось, сдался. Лежа с закрытыми глазами, он шептал молитву Сильванусу.
Арвин поймал взгляд Ноулга и кивком указал на свои руки.
Вор перевел взгляд с одного туннеля на другой и пожал плечами.
Арвин заскрежетал зубами. Тоже мне, живёт в портовом городе и не умеет плавать. Молодой человек огляделся, пытаясь придумать что-нибудь еще. Недалеко от места, где пели их похитители, была привязана гребная шлюпка. Она сильно просела – над каменным островком торчали лишь кромки её бортов.
Ноулг уголком глаз проследил за взглядом друга и покачал головой.
Арвин подмигнул.
Он демонстративно поглядел на фонарь и дернул ногой. Похитители оставили его на полпути между собой и пленниками – достаточно близко, чтобы вор смог дотянуться, если подползет чуть ближе.
Молодой мужчина пошевелил пальцами, привлекая внимание друга к облаченной в перчатку левой руке.
– Шивис, – прошептал он, вызывая кинжал.
Арвин повернул оружие, аккуратно приставив лезвие к стягивавшей запястья веревке.
Ноулг усмехнулся и осторожно, не шумя, подобрался чуть ближе к фонарю. Связанная женщина, внимательно следившая за жестами друзей и, вероятно, не понимавшая их смысла, придвинулась к Арвину. Повернув к нему руки, она умоляюще посмотрела на молодого мужчину.
Арвин проигнорировал женщину, продолжив двигать кинжалом. Руки онемели от стягивавшей их веревки, но судорожными движениями пальцев он продолжал пилить. Вдруг оружие скользнуло, полоснув по запястью, и молодой человек едва не выронил его.
Пение прекратилось. Изуродованные люди поднялись на ноги и повернулись к пленникам, держа в руках небольшие металлические фляги с острыми гранями. Арвин отчаянно заработал ножом, не обращая внимания на вспышки боли в запястьях. Веревки начали поддаваться. Но тут громила с плешивой шевелюрой пнул молодого человека в грудь ногой, повалив на спину. Арвин охнул, когда лезвие прочертило кровавую линию вдоль поясницы и выскользнуло из рук. Он дернул что есть мочи, стараясь разорвать веревку, но та не поддалась.
Молодой человек заерзал, пытаясь нащупать рукоять кинжала, но гигант придавил его грудь коленями. Толстые пальцы ткнулись в губы, заставляя открыть рот. Арвин хотел было его укусить, но тотчас передумал, не желая погружать зубы в прокаженную плоть, которая источала тот же самый запах протухшего мяса, который витал вокруг шлюхи. Разгадав мысль, здоровяк рассмеялся. Он пихнул голову пленника в бок и прижал щекой к полу, в то время как его большой палец свободной руки откупоривал флягу. Затем он запихнул горлышко сосуда Арвину в рот. Внутрь полилась отвратительная на вкус жижа, вызывая рвотный рефлекс. Молодой человек пытался вырваться и сплюнуть, но громила сжал его челюсти. Горькая жидкость скользнула в горло, словно змея в нору.
– Обними его, – пел обезображенный мужчина. – Впусти его, прими его.
Остальные четверо присоединились к пению. Сквозь гул голосов Арвин слышал, как плененная женщина сыплет проклятиями, слышал крик мальчика. Громила неожиданно отпустил голову молодого человека и поднялся на ноги, после чего склонился к лодыжкам Арвина. Вместо того, чтоб тратить время, пиная мучителя, Арвин нашарил под спиной кинжал, всё ещё лежавший под спиной и, наконец, обхватил пальцами его рукоять. Он вновь принялся пилить веревку, пока здоровяк тащил его к деревянной статуе. Кинжал заскрежетал по камню и Арвин едва не выронил снова. Но прежде чем оружие выскользнуло из пальцев, мужчина успел шепнуть ему команду исчезнуть. Он вернется к этому позже, а сначала необходимо отвлечь похитителей.
– Ноулг! – крикнул Арвин. – Сейчас!
И тут его охватила агония. Казалось, словно чьи-то руки вцепились в кишки и начинают их скручивать. Кожа Арвина стала холодной как лед, конечности охватило крупной дрожью. Челюсть сжалась, шею свело судорогой, подбородок врезался в грудь.
Громила бросил ноги Арвина и схватил его за волосы, приближая лицом к статуе. Дрожь была столь сильной, что Арвин едва мог ее рассмотреть. Идол изображал женщину, но древесина так прогнила и была изъедена червями, что детали разобрать было невозможно. Все еще держа волосы пленника, гигант откашлялся в свободную руку, а затем коснулся склизкой ладонью лба своей жертвы.
– Мать Смерти, прими его, истязай его, научи его, – взывал он.
Остальные пленники закричали – их тоже потащили к статуе; Арвин мог разобрать среди них и голос Ноулга. Послышался грохот. Покатился в сторону фонарь, по потолку заметались всполохи света. С громким шипением он плюхнулся в воду, и помещение погрузилось во мрак. Арвин тут же вызвал кинжал и на сей раз, несмотря на трясущиеся руки – а возможно, благодаря им – веревки поддались. Он рывком вскинул руки в стороны. Сжимая одной пульсирующий болью живот, молодой человек развернулся и вонзил клинок в рябого громилу, стоящего за его спиной. Выдернув оружие и оставив мучителя захлебываться кровью, Арвин разрезал шнур, спутывающий лодыжки. Затем двинулся на звук криков Ноулга.
По пути он на кого-то наткнулся. Выставленная перед собой рука нащупала мокрый подол потрепанной робы и пару ног. Ткнув лезвием в одну из них, Арвин услышал хрип боли. Незнакомец развернулся. Послышалось женское пение, и молодой человек узнал ту, что прикидывалась шлюхой. Женщина нараспев сплетала заклинание. Скрючившись от боли, Арвин почувствовал, как магия проникла прямо в сознание. В ушах зазвенело, словно рядом ударили в гонг. Среди грохота он уловил единственную команду: «Отступаем!».
Подчиняясь магии, он упал на скользкий камень. Арвин едва мог ползти – так сильно его била дрожь; боль, вызванная горькой жидкостью, была почти нестерпимой. В какой-то момент рука провалилась в пустоту — он находился на самом краю островка. Скорчившись, он перекатился через край, но вместо того, чтобы погрузиться в воду, приземлился во что-то, раскачивающееся из стороны в сторону. Лодка! Холодная вонючая вода хлынула через борт, пропитав одежду лежащего на спине Арвина. Он услышал, как с влажным треском, словно ветхая тряпка, оборвалась веревка, которая удерживала лодку у островка. Подталкиваемое потоком суденышко начало отплывать.
Ноулг и прочие пленники продолжали кричать, но Арвин ничего не замечал. Боль внутри усиливалась, после чего на смену ей пришла отупляющая усталость. Мужчина хотел сесть, но не смог – тело больше не слушалось. Он даже был не в силах шевельнуть пальцем. Напрягая вялое сознание, Арвин попытался понять, что происходит, но мысли были столь же ветхими, как робы прокаженных похитителей.
Умираю, подумал он. Я умираю. Думал сбежать, но смог только заползти в свой гроб.
Глаза Арвина резко открылись, поскольку до слуха донесся резкий шипящий звук. Где он? Неужели это был сон? Нет. Одежда была влажной, дрожь продолжала сотрясать тело, окружавшее его зловоние никуда не исчезло. Он чувствовал на себе слизь – на коже, под промокшей одеждой, в волосах. Он почувствовал и нечто другое – на груди лежало что-то тяжелое. Мгновение спустя тяжесть сместилась, и теперь стало ясно, откуда донесся шипящий звук. На Арвине лежала змея длиной в две его руки и толщиной с запястье.
Рептилия уставилась в глаза человека немигающим взглядом.
Испуганный Арвин резко сел, и с размаху треснулся головой о низкий потолок. Он снова повалился на спину, и «ложе» качнулось, едва не перевернувшись. Человек увидел, что растянулся на дне ветхой шлюпки, борта которой почти касались каменного свода. Боясь, что судно утонет, он старался лежать как можно спокойнее. Змея тем временем развернулась и скользнула по телу Арвина к его ногам.
Молодой человек повернул голову вправо и всмотрелся в узкую щель между бортом лодки и потолком. Он увидел, что борт уперся железную решетку, изъеденную ржавчиной. За ней можно было разглядеть переполненную судами гавань. Откуда-то сверху доносились голоса и шаги моряков, снующих расположенной вдоль берега дамбе. Посмотрев налево, Арвин увидел темный заполненный водой туннель. Из глубин слышался шум падающей воды.
После мимолетного замешательства молодой мужчина понял, где находится и что произошло. Несмотря на то, что жидкость, влитая в глотку изуродованными безумцами, очевидно, была ядом, он выжил. Боль и дрожь, и последовавшее за ними забытье миновали. Должно быть за то время, что Арвин пролежал без сознания, его тело успело справиться с токсином. Он был жив и здоров. Его тело покрывал зловонный налет, от которого шелушилась кожа. Каким-то чудом лодка, в которую упал мужчина, не затонула среди коллекторов, несущих нечистоты к морю.
– Девять жизней, – прошептал Арвин, касаясь висящей шее бусины.
Жив ли еще Ноулг? Сколько прошло времени? Только богам известно, сколько молодой мужчина пролежал без сознания в лодке. Единственное, в чем он был уверен: на дворе по-прежнему стояла ночь. Арвин напряженно прислушался, стараясь уловить эхо отдаленных криков, но услышал лишь журчание воды и всплеск, который возможно исходил от упавшей в водослив крысы.
Змея, тем временем, миновав лодыжки человека, скользнула через край лодки и обвилась вокруг одного из прутов решетки. Была ли она обычной рептилией или принявшей облик змеи юань-ти? И что ей понадобилось в лодке? Арвин коснулся чешуйчатого тела кончиками пальцев.
– Кто ты? – спросил он. – Что…
Змея повернулась и посмотрела на мужчину. В зеленых чешуйках отразился проблеск света из гавани, на миг показался тонкий язык и пощекотал воздух. Несколько долгих секунд рептилия неотрывно смотрела на человека, словно принимала какое-то решение. Затем отвернулась и скользнула по пруту вверх, к дамбе. В следующий момент она скрылась из виду.
Молодой человек торопливо оценил обстановку. Волшебная перчатка все еще была на левой руке. Он дважды произнес заклинание, в ответ на которое кинжал появился, а затем исчез – оружие было при нём. К тому же похитители не сняли с правого запястья плетеный кожаный браслет. Все три магических устройства по-прежнему были в его распоряжении.
Они понадобятся Арвину, если он пойдёт спасать Ноулга.
Помещение с каменным островком осталась где-то позади. Лежа на спине и отталкиваясь от потолка, молодой мужчина сможет вывести лодку обратно в туннель. Осторожно, опасаясь потопить ветхое суденышко, Арвин поднял руки и уперся ладонями в каменный свод.
Но тут же замер. А сможет ли он найти обратный путь? Канализация, по слухам, представляла собой столь же сложный лабиринт, что и извивающиеся над ней городские улицы. Поворотов и разветвлений в ней было больше, чем в змеином клубке. Пока он отыщет Ноулга, если вообще отыщет, тот уже будет мертв.
К тому же существовала вероятность снова столкнуться с обезображенными язвами людьми. Чума всегда пугала мужчину и он не хотел подвергать себя опасности в заведомо безнадежном предприятии. И впрямь, Арвин был Ноулгу ничем не обязан. Покинув приют, тот не вернулся за другом. Даже не дал о себе знать. Ноулг просто забыл о товарище до той поры, пока судьба вновь не свела их вместе. И если бы сбежать удалось вору, Арвин вряд ли мог бы рассчитывать, что тот придет его спасать.
Как и в приюте.
За исключением того короткого периода, когда Ноулг дружил с ним.
Но эти крики… Неужели он повернется спиной к товарищу, а потом всю жизнь будет слышать эхо его отчаяния?
Он должен спасти Ноулга. Такова его натура. Столь же верен и глуп, как и его мать.
Молодой мужчина только надеялся, что это не приведет его к смерти, как некогда привело её.
Арвин направил лодку обратно в туннель, но вскоре заметил, что расстояние между бортами лодки и кирпичным сводом сокращается. Начинался прилив, уровень воды в сточном туннеле стал подниматься. Через считанные моменты древесина шлюпки коснется потолка. Суденышко наполнится водой и затонет.
Значит, так тому и быть. Прилив всё решил за него. Через пару мгновений туннель заполнит вода, отрезая единственный путь к пещере, в которой находится Ноулг. Арвин сможет вернуться только после отлива, но к тому моменту, скорее всего, уже будет слишком поздно.
Арвин вряд ли сможет снова найти ту пещеру.
Если конечно прокаженные не вернутся в таверну за новыми жертвами. Такая возможность существовала, ведь по меньшей мере две из них – Ноулг и женщина, что просила Арвина разрезать путы – попали в плен именно оттуда. Хорошо бы фанатики решили, что Арвин погиб. Если молодой мужчина увидит одного из них в «Петле», можно будет проследить за ним до пещеры в канализации.
Борта лодки коснулись потолка, скрывая огни гавани, словно закрывалась крышка гроба. Вода в туннеле поднялась почти к самому своду и хлынула в лодку. Пора выбираться.
Арвин качнулся вправо, сознательно опрокидывая лодку, и, погрузившись в холодную зловонную воду, схватился за решетку. Промежутки между прутьями были достаточно широки, чтобы через них протиснуться, тем более, что скользкие нечистоты послужили отличной смазкой. Цепляясь за железный прут и держа голову над быстро прибывающей водой, молодой человек просунул плечо меж двух прутьев. Повернув голову и втянув живот, ему удалось протиснуться сквозь решетку.
Уцепившись за неровности кирпичной кладки, Арвин подтянулся и перевалился через край дамбы. Встав на ноги, он огляделся по сторонам, стараясь сообразить, где очутился. Затем, оставляя за собой след из зловонных лужиц, молодой человек зашагал к «Смертельной Петле».
Глава 2
На пути к таверне Арвин подозрительно оглядывал всех, кто попадал под свет уличных фонарей. Он заметил, как в его сторону двинулись четверо моряков, и отступил, давая группе пройти. Когда они приблизились, один из матросов бросил на Арвина долгий затуманенный взгляд и громко захохотал. Его дружки повернулись, желая понять, в чем причина веселья. Принюхавшись, они поспешно зажали носы. Изрядно выпившие моряки закричали Арвину, чтоб тот не подходил к ним с наветренной стороны.
Мужчина почувствовал, как по щекам разливается жар. Он будто снова стал мальчишкой, терпящим издевки приютских детей, когда те потешались над наказанием, которому он подвергся – от прикосновения волшебного жезла его кожа стала пахнуть, словно гниющий труп. У жрецов этот способ наказания был излюбленным, и вдохновением для него служило писание об одном из неисчислимых, бесконечных страданий праведников Ильметера. Арвин пытался избавиться от магического зловония, скобля кожу пемзой и стоя под струей воды, пока не продрог до костей, но все было тщетно – запах бил в нос и оседал на языке, вызывая рвотные спазмы. Даже сбрив волосы, он не избавился от зловония. Мало того, дети вдобовок принялись дразнить его лысую голову, обзывая тухлым яйцом.
По виску Арвина сбежал ручеек зловонной жидкости. Он отбросил влажные волосы назад, почувствовав, что теперь грязь стекает ему за воротник. Во всяком случае, в этот раз запах можно смыть.
К тому же, он больше не мальчик для битья.
Схватив самого крупного из весельчаков за отворот куртки, молодой мужчина вызвал кинжал и прижал лезвие к ноздрям моряка. Острие чуть оцарапало кожу, и к губам человека сбежала алая струйка.
– Может тебе отрезать нос? – прошипел Арвин сквозь сжатые зубы. – Может, тогда тебе не будет вонять? Или ты с приятелями предпочтешь бросать оскорбления в другом месте?
Глаза моряка расширились. Он хотел было помотать головой, но вовремя остановился.
– Остынь, приятель. Уже уходим.
Арвин отстранился, пряча кинжал. Матросы поспешили убраться прочь, выскочка с окровавленным носом бормотал проклятия.
Молодой человек некоторое время стоял в тишине, наблюдая за ночными гуляками, праздно шатающимися по дамбе, и задаваясь вопросом, мог ли кто-то из них скрывать под плащом магии оспины. Колкости моряков заставили его осознать одну простую истину – единственный способ обнаружить кого-то из обезображенных, это использовать обоняние, ориентируясь на кислый, болезненный запах. Однако, будучи окутанным вонью канализации, на успех можно было не рассчитывать.
Вздохнув, он зашагал в направлении бани.
Некоторое время спустя Арвин снова чувствовал себя человеком. Баня, круглое каменное помещение, где в горячем паре нежились посетители, пока рабы мылили и терли их мочалками, однозначно стоила потраченного времени. Кожа Арвина порозовела и благоухала мылом, и одетый в свежую одежду мужчина чувствовал, что теперь готов к любым трудностям.
Даже вновь спуститься в коллектор за Ноулгом.
Арвин вернулся к отправной точке, «Смертельной петле». Рассвет еще не наступил, и дела в таверне текли неторопливо и вяло. Большинство моряков, покачиваясь, возвращались на свои суда, чтобы выспаться после попойки. За столами сидело не больше десятка посетителей. Среди них мужчина узнал рыжеволосую юань-ти, зашедшую накануне вечером.
Женщина успела сменить платье на новое, сшитое из мерцающей зеленой ткани на пару оттенков светлее её чешуи. Она подняла голову, глядя на вошедшего в таверну Арвина. Молодой человек сомневался, что она узнает в нем одного из вчерашних посетителей – в бане он подстриг волосы. Но даже если бы локоны по-прежнему свисали до плеч, вряд ли юань-ти сумела бы его вспомнить. Приятная, но ничем не выдающаяся внешность Арвина прекрасно помогала растворяться в толпе и выглядеть «как все». Эта черта была весьма полезна в его роде деятельности, хотя то, что люди постоянно принимали его за другого, несколько раздражало.
Женщина продолжала смотреть на Арвина, и тот скрестил два пальца на правой руке, отведя ее чуть в сторону.
Рыжеволосая юань-ти отвернулась, не ответив.
И тут Арвина осенило. Прошлой ночью женщина, казалось, высматривала кого-то в толпе. А если те люди похитили её друга? Не потому ли она вернулась в «Петлю»? Если это так, то возможно, она захочет подключиться к поискам Ноулга. По крайней мере, она могла заметить то, что ускользнуло от внимания молодого человека.
Арвин подошел к её столу, низко поклонился и замер, ожидая, когда женщина позволит ему распрямиться. Когда юань-ти сделала это, молодой человек одарил её одной из своих самых обаятельных улыбок и кивнул на стоявший напротив стул.
– Могу я к вам присоединиться?
В затылке появилось знакомое ощущение покалывания – добрый знак в ситуациях подобного рода. Женщина предложит присесть. Он был в этом уверен.
Юань-ти наклонила голову, словно к чему-то прислушиваясь – еще один хороший знак – но промолчала. На мгновение Арвин испугался, что она прогонит его прочь – её расе была свойственно пренебрежение к людям. Но женщина всё же кивнула и жестом предложила сесть. Её губы на миг тронула легкая улыбка, будто она видела в этом нечто забавное, но почти тут же исчезла.
Молодой человек сел.
– Вы были здесь прошлой ночью, – начал он.
Женщина выжидающе смотрела, не мигая. Но Арвин вырос в Хлондете и привык к взглядам юань-ти. Если она пыталась его смутить, то старалась напрасно.
– Помните человека, с которым я пил – в желтой рубашке?
Она кивнула.
– А женщина, что сидела на его коленях, проститутка, вы видели ее после?
– Рябая женщина? – голос был мягким и свистящим; как у всех юань-ти, в её акценте проскальзывало шипение.
Арвин приподнял брови.
– Вы заметили её язвы?
– Разглядела сквозь заклинание, которым она пыталась скрыть их, – ответила собеседница. – Я увидела её истинный облик, как только она шагнула в таверну.
Молодой мужчина был потрясен.
– Вы знали, что она больна? Почему же не сказали нам или не вызвали стражу?
Поделиться книгой: