Шумеры

— Слышать мало — подумай. Ведь сердце человека всегда сжимается в тоске при звёздном небе. Так бывает, когда скучаешь о доме. С чего бы, ведь наш дом, как считают люди здесь. А внутри нас тикает нравственный счётчик — совесть. Что это? Это, милочка, закон, заложенный внутри нас. Откуда шумеры знали все планеты Солнечной системы, включая Уран, Нептун, Плутон. Американцы подтвердили наличие их описания только в 1986 году, после работы на космической станции.

Когда-то наша планета больше напоминала сплошной океан. Вот и экспериментировали. Морская жизнь, с царями и русалками, сейчас остались только в сказках. Вообще-то, «шумер», я тебе уже говорила, в переводе «человек из воды».

— Шу — и на чувашском «вода», — задумчиво растягивая слова произнесла Люда.

— Вот видишь, — пожала дрожащие пальчики внучки она. — Но шумеры не пришельцы, они — только плод работы «сынов неба», прошедшие путь развития первой цивилизации. Тот путь, как у нас любят говорить от Адама и Евы. Хотя на самом деле от Евы пошла одна ветвь, а от Адама — совсем другая. Вот тот, кого ты ищешь, будет потомком второй ветви, а ты первой. То, что запланировано было в первом заходе и сорвалось, должно получиться у вас сейчас. Шумерские легенды очень многое, особенно в знаниях по экономике, математике и астрономии, приписывают «спустившимся с неба на землю» — сынам неба Ануннакам. Так оно и есть. Это от шумерского «сына неба» Ан — Ану. Кстати, это касается и тебя.

— Меня?

— Вы сошлись ещё в самом начале первой цивилизации. Когда «сыны неба» строили на земле базы и выращивали в своих лабораториях людей. Ану или Ан был «сыном неба». Ты легенду о Еве и Адаме помнишь? Вот в самом начале, ты была Евой.

Ещё бы она не помнила! Люда наклонилась над бабушкой, подозрительно рассматривая её — не сошла ли с ума.

— Невероятно. Я слушаю тебя и не понимаю, о чём ты говоришь. Даже посчитала это бредом. Ведь её выгнали с Адамом?

— С Адамом ушла другая созданная в спешке для него, а ты осталась с тем, кто тебя соблазнил. То есть с «сыном неба» Ану.

— И кто это?

— Тогда с Адамом была отправлена женщина земли — Ки. В её крови состав земли. Хотя именно ты была создана его второй половинкой. Но Ану хотел и любил тебя. Ему ты и досталась.

— А я?

— Ты была создана одним целым с Адамом.

— Понятно, меня взял Ану, что дальше?

— На вашем пути встала богиня любви Инанна. То есть тот, кто отвечал за проект. Он возмутился такому нарушению, а по легенде позже скажут: «Он отверг любовь богини и пал жертвой сам». Это означало лишь одно — к Ану применили санкции. Люди склонны напускать туман даже там, где всё ясно. Ваши дорожки разошлись с Ану. Опять же по легенде это будет выглядеть так: «Чтоб спасти его, ушла в заложницы к богине смерти Ерешкигаль его сестра Думузи. Но богини тьмы он понравился самой, и она не уступила». Всё прозаичнее. Он просто вернулся туда, откуда прибыл. Был Совет. Он решил. Его выпроводили за вольность с Евой. Эта история найдёт своё отражение на страницах и шумерской, и моисеевской торы. Ты помнишь это: «Когда люди стали умножаться на земле и родились у них дочери, тогда сыны Божии увидели дочерей человеческих, что они красивы, и брали их в жены, какую кто избрал». Так именно с вас повелось на земле, что в паре любит один, а второй только по той или иной причине терпит. Ты любила Адама, заложенный в вас код работал на соединение, и тебя совсем не интересовала судьба «сына неба». Но жизнь жестока и она разлучила вас с Адамом в самом начале пути, не давая шансов на скорое воссоединение. С тех пор ты ищешь его, чтоб вызволить из кольца плена времени и поставить рядом с собой. Точнее работает забитая в вас программа.

В Людмиле что-то ёкнуло в груди, словно скорлупа отвалилось от неё какая-то неведомая сущность, и она взволнованно попросила:

— Бабуля, милая, давай вернёмся к моей паре. Мы любили друг друга?

— В вас заложен был единый код любви. Люди все последующие в результате вашего слияния, должны были рождаться только в любви и только с любовью. Вы были отличным материалом для этой планеты. А на деле вышел пшик. Получилось греховное начало. Пошёл совершенно другой народ, привёдший к иному результату, нежели планировали. И причём даже не с одной, а с двумя сбившимися программами. Дети, рождённые по твоей и Ану ветви, стали носителями кода «детей неба» и считались у созданных людей богами. Ветвь Адама и Ки получилась приземлённой. Но в основе ни одной, ни другой ветви не лежит любовь. Как говорится, богиня любви Инанна бушевала не зря. Вот и осталась в женских головках понятия о «рае» — это девический период и «аде» — это то, что получила женщина после связи с мужчиной на земле. Эксперимент, после споров, решено было оставить и понаблюдать к чему это приведёт… Как видишь, наблюдают до сих пор.

Самое сумасшедшее она поверила в это безумство. Даже как будто что-то вспомнила. Случиться же такому. Глаза её горели, а губы шептали:

— Я поняла. Отсюда вся людская неразбериха пошла. Больше наши пути не пересекались?

— Ваши дорожки виляли рядом много раз, но судьба кинула вас друг к другу ещё только раз, и это было уже в другой, нашей цивилизации. И опять где-то в начале пути.

— Почему наши дороги разошлись вновь? — захотела знать она.

Бабушка погладила её горячую ладонь.

— Ты потом вспомнишь сама, когда встретишь его. Тогда ты была Лю, а он Эдикан.

О! Это жестоко с её стороны. Всё-таки настроилась… и опять ждать.

— Хоть напомни чуть-чуть… Скажи, какого возраста будет он? — простонала она.

— Возраст тела, для шумеров не имеет значения, ты даже не заметишь этого. Жрецы знали секрет долголетия и возвращения из тьмы и царства Кур, куда отвозит только один перевозчик шумер Хорон. У меня мало сил. Я стараюсь тебя хоть немного подготовить, а начинать надо издалека, наклонись ещё ниже и не перебивай, я убавлю голос, чтоб сберечь силы. Когда выжившие поняли, что подняться и удержаться на прежнем уровне не хватит сил, все мощности бросили на расширение. Использовали все методы. Создавались особи для тяжёлого труда. Люди-кони, которых не надо было кормить, и для их работы выделять ещё погонщиков. Голова и туловище в одном месте. Придумали и создали даже людей-птиц. Они должны были сами передвигаться и носить на своих плечах груз. Каждого человека берегли. Но всё равно не справлялись с ситуацией. Всё рушилось и превращалось в прах. Тогда спешно принялись создавать и клонировать по своему подобию, учитывая по опыту прежней цивилизации — «земов». С нулевым отсчётом мозгов, но запрограммированных на развитие. Пока понятно, а то мы перескакиваем с одного на другое, я не успею?

Она потёрла виски, проверила на месте ли голова и кивнула ей.

— Более-менее, да.

— Города-государства шумеров, это разросшиеся роды. Каждый ребёнок повелителя, образовав свою семью, строил новый город-государство, на месте, выбранном матерью и получал клонов. Начали с самого начала. Людей сводила только любовь. Кажется, всё получалось. Но тут случилась эта беда… Твоя соперница Лилит. Тогда она была жрицей. И ваше чувство сошлось над головой одного мужчины Эдикана. Дошло до того, что Ли пыталась тебя отравить. Даже ещё на том витке, когда это случилось, медицина у шумеров была на высоком уровне. Всё, что мы имеем сейчас в траволечении и психотерапии, развилось и достигло высокого уровня именно у шумеров. Тебя спасли. К тому же у жрецов были приборы и медицинские аппараты хранимые ими после исчезнувшей цивилизации и они помогли. Но она перессорила всех правительниц, выдвинув идею объединения городов под началом одного правителя. Началась война за корону. Её конечная цель была посадить над всеми Эдикана, а самой стать его половиной. Впервые был нарушен подход к браку. Любовь и интерес качались на одних весах. В надежде, что воцарит мир все ожидали решение совета. Под давлением совета старейшин и совета горожан, твой отец был лугаль, на современном языке — царь, вынужден был согласиться на условия этого похожего на двухпалатный парламент органа, посадить вас в разные суда и отправить по Суре. С вами поплыло достаточно людей. Охраняли вас воины. Это для вашей безопасности и предотвращая ваш возврат в землю шумеров. У них был ход к Каспию и дальше по большой воде к Месопотамии, там уже стояли торговые города шумеров. Но до тех земель вы не доплыли. Разыгралась буря, вас раскидало. Ты, нырнув в ход широкой реки, ушла в плодородные земли. Позже ставшая землёй русов. Это были земли похожие на шумерские. Там и обосновалась, заведя свой род. Для нового народа ты стала Матерью земли — Оррана.

— Это, похоже, территория нынешней Украины? Попробую додумать дальше сама. «Ор» — это молиться на кого-то. «Ра» — солнце. Что мы имеем? Молящаяся на солнце. «На»- земная защита. А теперь, что получилось? Земля, молящая о защите бога солнца.

— Ты не ошиблась. В районе Мелитополя, — подтвердила её догадку умирающая.

— А она? — вскричала Люда.

Бабушка пожевала сухими губами, её покрытые дымкой глаза, наполовину уже не земные посмотрели на неё.

— Она почистила пёрышки и доплыла.

— Почему меня не оставили с ним, раз мы так сильно любили? — в непонимании простонала девушка.

— Это было решение общего совета. Как потом показало время, ошибочное. На вас ставили жрецы. В Шумере это были те, кто «стережёт небо» или старейшины Разума голубого. Совет превысил свои полномочия и влез не в своё поле деятельности. Шумеры, мешаясь с привитыми и выращенными племенами «земов», стали вырождаться. Терялся дар и знания. Вас отобрали по особым приметам и расчётам генетического кода, и, главное, над вашими головами сиял венец любви. Это опять давало шанс началу от Адама и Евы. От вас должно было пойти возрождения шумеров. С правильными программами без сбоев.

— Венок из цветов на голове, это оттуда?… — прошептала она. — Ведь никто даже не догадывается, почему невеста надевает венок.

— Да. Когда вмешались жрецы, которые всегда стояли далеко от светской жизни и не просто любовались небом и звёздами, уединяясь в храмах, они активно взаимодействовали с Небом, притом на двухсторонней основе, то срочно всё переиграли. Подготовили корабль, и он должен был плыть следом за тобой, сопровождаемый жрецами. Те решили не спускать это на самотёк. Но было поздно.

— Что ж помешало? — вцепилась в одеяло она, так, что побелели пальцы.

— Известие о буре и твоём конце.

— А что было со мной?

— Тебя взял силой один из спасшихся с тобой воинов. Поэтому жрецы и не пошли следом. В тебе жил не Эдикана плод.

Она, не ожидая от себя такого, всхлипнула.

— Я чувствую, что никогда не была счастливой. Никогда. Во мне боль от кончика пальцев до волос. Вся моя кожа пропитана тоской. Я капельки любви, разбросанной по миру и времени, собирала в один сосуд, чтоб в роковой свой час испить эту чашу до дна. Ты права мы приходим на эту планету, чтоб любить и я, на протяжении веков помня, что любила, была любима и потеряла, ищу его. Мне нужен он и никто другой.

— Ты найдёшь его в этот раз, найдёшь, — твёрдо сказала она. Всё стареет, всё и лишь никогда не стареет душа. У неё нет возраста. Она всю информацию держит в себе. Ты вспомнишь, вспомнишь.

— Как это началось?

Бабушка вытерла пальцами концы губ и переспросила:

— Ты имеешь в виду войну? — получив в подтверждении кивок, продолжила. Начало я тебе практически уже обрисовала. Вы сошлись с Лили много веков назад в своей борьбе из-за любви к мужчине. Такого не было никогда. Она увидела тебя с ним с высоты своего зиккурата на берегу Суры. Вы лежали в луговой траве и целовались. Какая злая птица зависти над ней прокричала, мне неведомо, но она, забыв обо всём, бросилась ломать вашу судьбу. Чем она его могла прельстить? Только властью. Она и попробовала её ему организовать. Ваша любовь породила большую бурю и разлад в шумерских государствах, живших каждый своей жизнью и объединявшихся перед бедой. И, что там говорить, нужен был её пересмотр действительно к объединению, но не таким же способом. О безопасности не думал вообще никто. Каждый занимался своим маленьким мирком. Поэтому и не устояли. Позже шумеры, сделав вывод, скажут: «Если страна плохо вооружена, то враг всегда будет стоять у её ворот». Система, конечно же, своё отжила и была ненадёжна.

Люда пошла по комнате и села вновь на край кровати готовая слушать и спрашивать.

— Кто меня учил?

Бабушка не задержалась с ответом:

— Тебя учили жрецы управлению, передавая знания и используя твой дар. Жрецы, поклоняющиеся богу неба Ану и богине земли Ки. Жрецы, лелеющие надежду объединить эти две ветви и подарить голубой планете Любовь. Лили, поклонница Ерешкигаль — богине подземного царства мёртвых.

— А кому поклонялся он?

— Им же. Ану и Ки. Позже в Месопотамии из вашей истории сочинят эпос про Гильгамеша. Много переврут, но что-то останется.

— Как ты всё это помнишь?

— Я носительница, — просто и понятно сказала она.

Она взяла обе руки старушки в свои и прижала их к своему сердцу.

— Бабушка, я хочу испытать это вновь.

— Испытаешь. Так уж случилось, что судьба раскидала вас с любимым на века, но в этой жизни, улыбнувшись, приблизила вновь.

Она взмолилась.

— Почему я ничего не помню… Что стало с ним?

— Не получив тебя, он дорвался до власти. Желание иметь много власти породило войны. Безумную идею Лили неожиданно начал воплощать он… Нечестным путём узурпировав власть, пытался силой заставить жить всех по своим законам. Носитель крови Адама, нацеленного на труд и войны, вёл праздную и разрушительную жизнь. Перемежая набеги пирами, женщинами и шумными театрализованными празднествами с кутежами. Там где льётся кровь, нет места счастью, а Любовь уступает место животным потребностям.

Она, замычав от бессилия и боли, как будто обида нанесённая ей была свежа, встряхнула головой избавляясь от замотавшего её в сети безумия и спросила совершенно о другом:

— Почему их таких умных так легко побеждали ими же созданные неконтролируемые и от этого одичавшие племена?

— Всё просто. Шумеры старались сконцентрировать силы на развитии. А созданные с минимум мозгов «земы» — на войне. Естественно, многочисленная машина войны смела и растворила в себе мирно настроенных шумеров. Даже когда встали у руля правления мужчины, психологию долгого правления женщин, настроенную на мир и развитее не так просто было развернуть.

— Бабуля, я должна его узнать, но ведь я ничего не помню. В своих снах я носилась совсем в другом времени и всегда несчастна. И никогда мой Ангел не завёл меня в самое начало. Как же я его узнаю?

Бабушка ободряюще улыбнулась.

— Ты вспомнишь, свет мой, непременно вспомнишь, потому как все века искала его. Под чужими, разными именами, бродя по времени, меняя страны и обличие. И вот твоё время пришло. Ты и твоё имя слились в одно. Люда, не спеши, они не допустят ошибки, на вас и вашу любовь жрецы много тогда поставили, а всё рухнуло тут, а потом и там в Месопотамии. Ты должна его найти непременно. Он рядом с тобой. Узнаешь его по…

— Бабушка, — закричала она, тряся безжизненную руку и напугав вбежавших родных, — бабуля?

На крик вбежали родители, оттеснив её от кровати, вывели в кухню.

— Оставь её, Люда, это всё, — сказала обняв мама.

Люда возмутилась:

— Как всё?… Она не сказала, как я его узнаю. Шумеры? Она говорила о шумерах…

Та отмахнулась.

— О чём ты говоришь, у неё уже несколько дней предсмертный бред. Почти неделю без сознания лежала. Это вот перед тобой она очнулась. Забудь всё и успокойся.

2

После похорон Люда уж и не знала, был этот разговор бредом или явью. Всё так же непонятно, как и её старые сны, в которых она когда-то то носилась на колеснице по пустыне, то покачивалась под балдахином на слоне. Казалось, просто разум выталкивал отрывки из красочных фильмов, и всего лишь. Год летел за годом, учёба подходила к концу, и Люду не минуло, как всех её сверстниц, чувство первой любви. Она действительно влюбилась. Первое чувство ослепительно само по себе, а в плюсе с первой любовью самое обворожительное состояние на этой планете. Людка забыла прописную истину ту, что, как правило, любовь та бывает несчастна. Девушка упивалась минутами радости, а переполняющие её чувства, рвясь наружу из груди, топили избранника в ласках. Она давно забыла обо всём: о змее на руке, последнем бабушкином разговоре, разве можно думать о ерунде, когда он рядом… Тем более избранник отвечал взаимностью, и она, безумная от счастья, дала согласие на этот, кажущийся долгим и безоблачным, брак. Её не насторожило даже то, что неоднократная попытка испытать первую близость не увенчалась успехом. Каждый раз что-то мешало. То придут не вовремя родители, то критические дни. Или он теряется, или она не в настроении. Всё, как назло. После неоднократных попыток, посмеялись над неудачей и невезением, пробы прекратили и решили всё оставить, как есть, до брачной ночи. Месяц сумасшедших приготовлений к свадьбе, и она в белом платье, отделанном цветами, воздушной фате, мчит в белой машине следом за его чёрной «ауди» с развевающимися лентами и шарами. К загсу ехать на разных машинах, а, расписавшись, вернуться на одной, настояла она — Людка. Ей казалось, что так будет правильно. До росписи у каждого своя судьба, а потом одна на двоих. Вывернувшаяся непонятно откуда бочка с молоком протаранила мчавшуюся первой свадебную машину жениха. Когда гости и родители, выскочившие из машин, добежали до места трагедии, парень умер у Люды на руках. Красные пятна его крови, как маки, расползлись по белому полю её воздушного наряда. Ей даже показалось, как укоризненно посмотрела на неё бабушка, оттуда из собравшейся в один миг толпы. Посмотрела и растаяла. «Откуда их набежало столько. Ведь улица была почти пуста? — горько подумалось ей. — Как любят у нас трагедии». Стянув с головы фату, она укрыла мёртвое лицо несчастного жениха. Больше, она уже никогда не думала ни о замужестве, ни о любви. Просто жила. С усмешкой, посматривая на своё отражение в зеркале в день рождения: «Вот и ещё один год прибавил морщин. А так всё в полном порядке, жизнь продолжается!» Утром, заставляя себя подняться с кровати, брела на кухню исполнить отработанный до мелочей каждодневный ритуал: умыться, выпить кофе, позавтракать, одновременно носясь между кухней и комнатой «малюя лицо» и бежать на работу. Работа не очень нравилась, но бросать не хотелось. Опять же удобная транспортная развязка. Недалеко метро, а там прогулялся пять минут и в офисе. Здесь, по крайней мере, нормальный коллектив, приличная зарплата и солидная фирма. Гарантии никто не даст, что другое подойдёт больше, да и найдёшь ли его это другое, особенно, если сама не знаешь, чего хочешь. Так и летело время от пятницы до пятницы. Почему? Да потому, что она в пятницу была непременно в хорошем настроении, и никто ничем ей его не мог испортить. А наступало такое чудо по одной причине, впереди ждало точно два выходных дня и можно будет непременно выспаться и отдохнуть, большего ей для счастья ничего и не надо. Годочки, тем не менее, подбирались к 27. Все уже взяли за привычку напоминать о том, что пора бы ей, определившись с кавалерами, заводить семью, но Люда, отмалчиваясь, не спешила послушать марш Мендельсона. Постепенно всем надоело стучаться в глухую стену и от неё отстали. Стукнуло тридцать. Она только вздохнула — судьба. Отпраздновала и покрутилось колесо дальше, а на человека рядом с собой она так и не решилась. Не потому, что не было поклонников, этого добра хватало. Просто наученная горьким опытом не дёргалась. Страх ещё раз пройти через боль и потерю отбивал охоту. Ждала. А вдруг всё, что сказала перед уходом в загробный мир — Кур бабушка — правда. «Ой, откуда я это знаю?» — удивилась она, сообразив, что Кур — шумерское слово и обозначает оно загробный мир. Но зато, как это по понятнее выразиться, «старую деву» присмотрел любвеобильный начальник отдела. Решив для своего благополучия, раз не довелось ей стать чьей-то женой, то для любовницы она вполне сойдёт. Размечтался мужик полным ходом. А что? Не надо куда-то спешить, что-то придумывать и напрягаться. Всё под рукой. Только вот Люду такая перспектива не устраивала и она пару раз уже пхнула приставучего босса по яйцам, а чтоб дольше запомнил, надавала оплеух по морде. Босс, не ожидавший такого непонимания и отпора, явно обиделся и норовил при каждом удобном случае сделать хоть маленькую, но гадость. «Идиот, — злилась Люда, — если б знал, что его спасаю, не рыпался бы так. Обрисованное бабушкой прошлое, пострашнее фильмов ужасов будет». Путешествия под крылом ангела почти прекратились. Хотя ей уже нравились её необычные сны. В них её нес Ангел, а вокруг плыли облака и парили птицы. Только боялась: вдруг она встретит там ЕГО и ей захочется остаться и она не вернётся оттуда. Иногда было немного грустно и жаль не приходивших к ней снов. Только раз она парила над Месопотамией, ей хотелось посмотреть древний город Ниневию, в котором нашли «старую библию». Про него столько ходило страшных легенд, вплоть до того, что он связан с сатаной. Но она от бабушки знала, что самого понятия сатаны тогда просто не существовало, всё появилось гораздо позже, в христианский период. Что тогда породило страшные легенды? Ниневия был одним из религиозных городов и имел самое большое число зиккуратов. Откуда же взялся страх перед летающими людьми? Теперь она парила над городом и видела сама. Верхушка зиккурата, как бы спилена, образуя площадку. «Учёные опять же спорят, для чего такая премудрость? Одни утверждают, что это не иначе, как для наблюдения за небом — обсерватория. Другие настаивают, что площадка, служила алтарём». — Вспомнила она. Всё оказалось (как любила говорить бабушка) проще. Это посадочные площадки для одноместных летательных аппаратов жрецов. Теперь понятно, почему они красили свои ступенчатые зиккураты в яркие краски. Причём, основание в один цвет, середину — в другой, а верхушку — в третий. Эти яркие сооружения хорошо просматривались издалека, у каждого свой цвет, не перепутаешь. «Кажется, до меня дошло, откуда взялась легенда о летающих людях. Невежество порождает страх. Земы, не зная тайн шумеров, боялись».

3

А жизнь продолжалась, стучась каждый день в окно рассветом. Два раза в неделю, чтоб с пользой убить время, ездила после работы на курсы английского. Приспособилась крутиться, как можно дольше на людях и не плакалась на свою судьбу. Какой толк. Земля круглая. День сменяет ночь. Волга, как пить дать, дотечёт до Каспийского моря. Все дороги приведут в Париж. А она потопает завтра на работу. Ещё молода, здорова, мила, но никому не нужна. Два слова: «Не ныть!» — стали девизом её нынешней жизни, которую другие и жизнью-то бы назвали с натяжкой. Но эти два слова заставляли её вставать, прихорашиваться, топать на работу, поддерживать чистоту в доме и готовить для себя иногда еду. Правда, страх как не любила ходить по гостям, особенно к семейным. Жалко тратить время на всякую ерунду, но в этот день после работы пришлось отправиться. Особый случай. Ничего не поделаешь, работа в коллективе обязывает посещение дней рождений сотрудников. Разве она могла отказаться? Ей выбора никто не оставлял. Хотя, с одной стороны, куда спешить, дома всё равно никто не ждал, но торчать в компании непарной особью не хотелось. Танцевать с чужими мужьями — это мучение. Со стороны наблюдать, тоже не фонтан, но и танцевать — удовольствия точно ноль. Несколько раз, выполнив миссию, пыталась встать из-за стола и уйти, но вся компания с шумом водружала её на место. Так, засидевшись у подруги Гали, работавшей вместе с ней в отделе, на дне рождении, допоздна, прослушав бурное обсуждение назначения нового лица симпатяшки в кресло Генерального директора, поговорив о всех успешных стервах компании, о моде, актёрах и ещё разной фигне, потихоньку дошли до всевозможных страшилок о маньяках, бродячих по всем дворам и дорогам. «О, это я переборщила со временем. Пора сматываться». Собралась, наконец, с силами и, изловчившись, улизнула домой. Как не уговаривали подруги остаться на ночь или хотя бы подождать их, отказалась. «Зачем мешать. Барышни любят свободно и хорошо, со вкусом погулять, их не переждёшь, а мне в кроватку пора. Ах, как хорошо, что всё закончилось?». — Радовалась она, торопясь к мигающему красными огнями и видному издалека, спасательному метрополитену. Она и не подозревала, что ошибалась. Судьба приготовила сюрприз, и всё только начиналось. Успев на последний поезд метро, и посмеиваясь, что так повезло, добралась до своей станции. Прошла убираемую дворниками небольшую открытую площадку. Благополучно миновав пустынный двор, встала перед дилеммой: идти через сквер, так короче, но страшнее или топать в обход. Где встретить скотину шансов не меньше, только дорога в несколько раз длиннее. «А была, не была, два раза не умирать, спать страх, как хочется», — зевнула она, решив рискнуть и идти напрямую. Ей даже днём не нравились здесь насаженные вдоль дорожек густые, высокие, да ещё и торчащие во все стороны кусты. Она всегда не забывала нехорошо ругнуть, того озеленителя, что придумал их втыкать вдоль пешеходных дорожек, тем более в скверах или парках. Разросшись сплошной стеной, они таили в себе опасность. Вот и сейчас боялась, дрожала и всё же шла. А куда деваться?! Не позвонишь милому, чтоб встретил, когда такого просто нет. Путь подходил к концу, кусты не трепыхались, а урны для мусора, как солдаты на карауле стояли себе целенькие по всей длине дорожки. «Ну, вот, а ты боялась!» — подбадривала она себя. Уже видна была арка выхода, когда её насторожило отсутствие света, как будто кто-то нарочно окривил пару фонарей. Людка притормозила, озираясь по сторонам. Это была её ошибка. «Чёрт и обрадоваться нельзя. Сглазила». Вместо того чтоб бежать вперёд, она стояла как вкопанная. Её ловко втянули в попадающееся пустым, не засаженным, пространство между пышными кустами и зажали рот. «Очуметь, взяли так, как спецназовцы в фильмах языка». — Поймала она в мозгу мелькнувшую мысль, перестав вдруг трястись. Как будто все страхи были именно до этого момента, пока ждала неприятности, а случилось и ничего, даже любопытство взяло верх. Человек, в маске легко перенеся её подальше от дорожки вверх, зажав скованный страхом рот поцелуем, принялся заголять платье и срывать трусы. У Людки даже не возникло желания закричать или позвать на помощь. Она просто хлопала глазами наблюдая, что же происходит и, как это будет дальше. Заметила: с собой он долго не возился. «Значит, хорошо подготовился, надев на голое тело что-то на резинке. — Лезла в голову всякая дребедень. Первый раз столкнулась с таким явлением, чтоб насильник целовался и ещё как!» Он целовал, засасывая и заводя, а его широкая нетерпеливая рука ласкала подрагивающий живот, потихоньку расширяя себе простор, спустилась ниже и, обдав жаром пах, нырнула в лоно. Она, не помня себя, застонала. Он, торопясь приглушить крик, лизнул языком её нёбо и, придавив собой, раздвигая ноги, вошёл в неё. Она могла бы поклясться, что чувствовала это. Потом его плавные движения и жаркая волна оргазма, накрывшая её, слились воедино. Безумно стонала и лезла целоваться к нему, хватаясь за шею… очнулась от его прощального поцелуя и удаляющихся шагов. Растерев виски сгоняя любовный дурман и торопливо поднявшись, пошарила вокруг и не найдя белья, отряхнувшись, поначалу шатаясь от пережитого, потом бодренько, побежала домой. Остановилась, только влетев в подъезд. Прислонившись к стене, рассмеялась. Было действительно легко, смешно и… прекрасно. Но так не должно было быть? «Что это вообще-то было такое и что такое случилось со мной? Почему не орала, не сопротивлялась, ведь у меня в сумочке был зонт, и я могла огреть его или дать коленом по яйцам, зачем баллончик покупала, если безропотно подчинившись, отдалась? А поцелуи его чудо, я б целовалась бесконечно. И чего он так рано удрал… И всё же в этом что-то не так. Только вот что? Завтра же схожу к врачу. Пусть посмотрят». Странно, но состояние не было не подавленным, ни оскорблённым, как это вещали психологи и показывали в кино. Значит, ей не кажется и что-то во всём этом не стыкуется? Во всём теле чувствовалась лёгкость, а должна была быть подавленность, и ещё её просто душил смех. «Наверняка нервы». Сбросив платье с голого тела, забралась под душ. Но кожа горела, не охлаждаясь даже под холодными струями. Провела рукой по тем местам, по которым только что скользила с ласками его рука и сладко застонала. «Кто он? Что это всё-таки было? И зачем он похитил её бельё? Вот номер! Упаси меня, Боже, кому-нибудь рассказать. Бельё, скорее всего, забрал, чтоб иметь в своей постели женский запах. Иначе не объяснишь. Опять же? Меня взяли или я с удовольствием сама отдалась?» — не нашла она ответ ни на один роящийся в ошалевшей голове вопрос. Завернувшись в мягкое полотенце, долго рассматривала перед зеркалом свои яркие, после таких поцелуев губы.

Проспала. Утром, выбегая из дому на одной ноге, чтоб успеть, вынуждена была выбирать сегодня между завтраком и макияжем. Не могла же она позволить себе выходить в свои годы из дома ненакрашенной. Заскочив в отдел и отпросившись на пару часов с работы, поехала в поликлинику, по пути заскочив в кафе. Не отказала себе в кофе и булочке. Естественно не рассусоливая, в темпе. Поэтому высиживать в очереди было легче чем на голодный желудок. Попав в кабинет, попросила осмотреть её и взять анализы «на неприятные сюрпризы, получаемые при заражении».

— Что был нежелательный контакт? — спросила в лоб врач.

— Похоже, да, но… Вы сами мне сейчас скажете, что это было?

Та хмыкнула и кивнула на кресло.

— Ну, хорошо. Забирайся.

Она заливаясь краской предупредила:

— Осторожно, я могла остаться девственницей.

С ироничной усмешкой та всё же без рвения, осторожно обследовала объект и была поражена:

— Да, интересный случай, — заморгала доктор удивлёнными глазами. — Так и есть. Акт, безусловно, был, но ты осталась девственницей. Хотя в твоём возрасте можно было уже, и покончить с этим культом.

Люда от напряжения передёрнула плечами.

— Значит, я не ошиблась. Не было боли совсем. Я не чувствовала ничего внутри себя.

Доктор убрала с лица маску и с любопытством уставилась на пациентку.

— И что это было?

Та растерянно пожала плечами. Вот хорошо что они есть иначе как бы человек выражал свою растерянность.

— Пока не соображу. Надеялась на вас, но вы больше чем я знаю, не прояснили. Сделайте анализы на нежелательные сюрпризы, я позвоню.

Врач, подождав пока она оденется, предложила присесть. Кашлянув в кулачёк, сказала:

— Я могу только предположить… Если это не было сделано преднамеренно, то…

— То у него очень короткий инструмент… Он работал в полную силу, — задумчиво произнесла Люда, доканчивая мысль врача. — Меня всё время не покидало чувство, что что-то в этом было не так.

Врач, раскачиваясь в задумчивости на стуле, предположила:

— Это может быть так же последствием травмы, или ранения.