Оно вершится…

– Да, это наши очень дальние родственники. Много веков назад они начали поклоняться жукам-короедам и ушли жить в пещеры.

– После такого чая можно и похуже вляпаться.

– Я не знаю причин их поступка, – покачал головой Брокен. – Но как бы там ни было, связь между племенами почти утеряна, мы просто стараемся не замечать друг друга.

– Надо к ним сходить и отобрать куст обратно, – предложил Рагнар.

– Возможно, – засомневался Альмамон. – Только они все отрицают, а наш король не хочет провоцировать конфликт. Тем более что, лишившись отвара, горожане находятся в глубоком унынии. Никто не находит в себе сил предложить выход из ситуации.

Рагнар хмыкнул и покачал головой. Он решил оставить при себе замечания относительно образа жизни эльфов. За время странствий викинг встречал куда более странные обряды и верования.

Тунгусы, например, небольшой народец из Вельветовых гор, свято верят в Бога-Оленя. Они все, как один, ходят на четвереньках и носят на голове рога, привязанные веревками. Высшим признанием для них является посвящение в Орден Упряжки, этих счастливцев соплеменники запрягают в сани.

Мармаландцы из Ущелья Эхо приняли Рагнара за Бога Плодовитости и настаивали на его союзе со всеми девицами племени. Викинг, в общем, не был против, пока не узнал про обет не мыться до рождения первенца, который давала каждая мармаландка в возрасте трех лет.

Даже в его родном Хлюпхольме при посвящении в викинги каждый юноша должен обмазать себя тюленьим жиром и пролежать час на ритуальном покатом камне. Если не соскользнул, значит, угоден богам…

– Пришли. – Брокен указал на большой шатер, увитый вьюном с розовыми ароматными цветами. – Наш королевский дворец.

На небольшой площади перед шатром грустно пустела клумба, вокруг которой стояли несколько эльфов с кружками в руках.

– Скорбят, – шепотом пояснил Альмамон.

Компания пересекла площадь и остановилась перед шатром. Стражи у входа обменялись приветствиями с Брокеном и раздвинули полог.

– Мой король, – громко заявил Альмамон, входя в шатер. – К нам прибыл Брокен Боу с друзьями. Соизволишь принять их?

На плетеном ложе под балдахином лежал эльф в белой тунике. Он медленно поднял на путников полные печали глаза и, не проронив ни слова, вернулся к своему занятию – вождению прутиком по доскам паркета.

* * *

Оказавшись под водой, Абракадабр сделал сальто и превратился в окуня. Розовое тело сверкнуло чешуйчатым боком и шустро устремилось в заросли морской капусты. Пещера на дне Серединного пролива, в которую плыл волшебник, на самом деле находилась не в Эйлории. Она парила в пространстве космоса, являясь связующей точкой для множества материальных миров и не принадлежа ни одному из них.

Абракадабр не любил рыбью оболочку. Без привычных конечностей он чувствовал себя уязвимым и неловким. Однако то место, куда его направляли плавники, требовало соблюдения множества условностей и выполнения правил, установленных задолго до сотворения Эйлории. Промежуточная Канцелярия, незримая организация, ведавшая статистикой всех миров, просто не впускала в себя никого, отличающегося от строго определенной формы. Всего форм было пять, для каждого типа гостей своя. Волшебники, вне зависимости от ранга, могли являться в Канцелярию только в виде скромного окуня. Помощники или ученики волшебников – креветками, гонцы – морскими жужелицами, а сами служители Канцелярии, именуемые Кадастрами, – в виде каракатиц. Еще сюда могли наведаться боги, и для этого им нужно было обернуться черепахой. И всем без исключения было запрещено пользоваться магией. Таким образом, все гости одного типа были уравнены в правах и не могли оказывать влияние на решения, выносимые мудрыми наблюдателями. Вход в Канцелярию охранялся Килтерами, призрачными чудищами с сотней глаз, зубов и щупалец. Любой, кто вторгался в их владения, будь то безобидный рак-отшельник или могущественный друид, должен был вести себя смирно и выполнять все распоряжения стражей. Иначе его просто могли съесть.

Абракадабр усердно работал хвостом, стараясь как можно быстрее миновать открытую воду. Он шарахался от любой тени, резко менял направление и огибал стороной скопления местной живности. Кому-то ведь пришла в голову идея о форме окуня, думал волшебник. Ну почему он должен являться в Канцелярию беззащитной рыбешкой? Не акулой, не гигантским осьминогом или медузой-невменяйкой? Почему он обязан подвергать себя такому риску? Ведь от его миссии зависит судьба всей Эйлории. Враги Абракадабра пускались во все тяжкие, чтобы изжить ненавистного друида, из столетия в столетие придумывали хитроумные планы и призывали самых кошмарных чудищ, но каждый раз напрасно. Волшебник неизменно выходил победителем из всех передряг. И если в итоге столь славного пути его проглотит морская корова, то просто потому, что по прихоти Кадастров он временно лишен не только магической, но и элементарной физической способности обороняться… Абракадабр так разнервничался, что совершенно не заметил рыбу-светило. Волшебник резко принял вправо, в последний момент вывернув из разверстой пасти с огоньком внутри. Глубина, на которой оказался друид, уже мало подходила для обычного окуня. Голову сдавило, без того выпученные глаза еле держались в глазницах. Он почти на месте. Вот остов корабля, после него чуть вверх, в этот проем, и все. Здравствуй, Канцелярия. Прощай, один день жизни.

Перед входом в пещеру копошилось огромное количество рыб и членистоногих. Поднимая со дна муть, они тыркались во все стороны, натыкались друг на друга и полностью перегораживали путь Абракадабру. Волшебник подплыл ближе, пытаясь разглядеть просвет. Напрасно. Оказавшись в центре этого хаоса, друид тут же потерял направление и получил клешней в живот.

– Пропустите. – Абракадабр попытался отодвинуть носом толстую пятнистую тушу.

– Куда прешь? – тут же обернулась зубастая рыба с оранжевыми глазами. – В очередь!

– Да я только спросить…

– А я?! Все только спросить, – возмутилась пятнистая. – С утра тут болтаюсь.

– А кто последний?

– Под тем камнем составляют список, плыви запишись – и узнаешь свой номер.

– А вы какая?

– Чего привязался? Сказали тебе, плыви записывайся. У меня нет времени с тобой булькать.

– Все равно ведь в очереди стоите, куда спешить?

– Вот чудак! – искренне изумилась пятнистая. – А толкаться кто будет? На минуту замрешь, и тебя тут же к рифу выкинут.

– А зачем тогда записываться, если…

– Ты новенький, что ли? – В оранжевых глазах появился намек на сочувствие.

– Нет, просто не был здесь пару тысячелетий.

– Пару тысячелетий? – Пятнистая удивленно замерла. – Ты кто?

– Я друид.

– Во дела! Сам приплыл.

– В смысле? – не понял Абракадабр.

– Да тут никто из волшебников уже давно лично не маринуется. Мы – помощники, секретари, на подхвате, короче.

– А разве так можно? Ведь есть важные, секретные вопросы…

– Так нужно! Только разрешение надо оформить на доверенное лицо. Это там, у чернильных коньков, в двадцатой нише. Куда прешь?! – Пятнистая отвернулась, пнула какого-то моллюска и вновь с интересом уставилась на друида.

– Я не знал… – Волшебник был совершенно растерян.

– По какому вопросу-то?

– Спасение мира.

– А… ну тогда тебе не в эту очередь. Здесь переоформление прав на колдовские рукописи.

– А в какую?

– Вон, видишь, мурена пасется? Она из Канцелярии, попробуй у нее спросить.

Абракадабр благодарно кивнул и поплыл сквозь скользкую толпу, стараясь не упустить из виду змееподобное тело местного служителя.

– Извините, – прокричал он, размахивая плавником.

Мурена недовольно скосила на него глаз и отвернулась.

– Вы из Канцелярии? – настаивал Абракадабр, виляя хвостом.

– Ну? – снизошла та.

– По вопросу спасения мира в какую очередь становиться?

– Срочное спасение или обычное?

– Срочное, очень срочное!

– В пятой нише заполните заявление и сдайте его в восьмую.

– А потом?

– Что потом? – возмутилась мурена. – Потом как обычно. Приходите через неделю и узнавайте о результатах в четырнадцатой нише.

– Вы не поняли, мне срочно. Сегодня надо…

Мурена посмотрела на Абракадабра как на умалишенного и, стремительно взмахнув плавником, повернулась и исчезла в мутной воде. Волшебник поплыл за ней, но, едва заплыв за камень, означающий границу территории Канцелярии, увидел перед собой Килтера. Громадная полупрозрачная тварь медленно двигалась во мраке, явно направляясь к окуню-нарушителю.

– Мне только спросить, – пискнул Абракадабр.

Килтер не ответил, но открыл пасть и протянул к волшебнику щупальце. Решив не дожидаться развязки, Абракадабр юркнул обратно, в возмущенно волнующуюся массу посетителей Канцелярии.

В следующие полчаса волшебник плавал кругами и пытался узнать номер ниши главного Кадастра. Никто не удостоил его внятным ответом. Тогда Абракадабр попробовал найти пятнистую знакомку, но та куда-то запропастилась. Совершенно отчаявшись, друид отплыл в сторону и, примостившись под полуистлевшим рогатым шлемом, стал обдумывать варианты проникновения в Канцелярию.

Когда Абракадабр был здесь в прошлый раз, он без труда проплыл в главный зал, его встретил привратник и проводил в кабинет главного Кадастра. Там волшебник вновь принял человеческий облик, его угощали кофе и мармеладками и вообще обращались с ним как с важным и уважаемым гостем, коим Абракадабр и являлся. И по сей день является, между прочим. Только теперь вместо зала выстроили стену с нишами, устроили бардак и ведут себя с посетителями как с надоедливыми мухами. В прошлый раз разговор занял много времени, но это потому что вопрос был очень важный, а не из-за отсутствия элементарной организации. Кстати, что-то здесь не видно ни одного окуня, зато полно всяких зубастых, с клешнями и шипами, включая самих служителей Канцелярии. Правила поменялись или их вовсе отменили? Почему все они выглядят грозными тварями, а Абракадабр ютится в сторонке в виде обеда для большинства коренных обитателей пролива? Можно превратиться в акулу, конечно, но, если правила остались прежними, тогда волшебник рискует нарваться на серьезные неприятности при следующей встрече с Килтерами. Стражи видят сущность посетителя и сверяют ее с внешней формой. Если кто-то крадется в неподобающем виде, он не проходит процедуру оценки образа. Может ли быть так, что один Абракадабр помнит правила посещения, а остальные не в курсе? Вряд ли, ведь он не бывал здесь очень давно, чего не скажешь о тех, кто толкается у входа. Теперь понятно, почему сами волшебники перестали навещать Кадастров, уступив это удовольствие помощникам.

Творцы создают новые миры и передают управление в руки вот таких мурен. Количество миров постоянно растет, армия мурен тоже множится. Уровень бардака в управлении стремится ввысь. Все благие намерения и высокие цели оборачиваются рутинной и нехотя исполняемой работой. Для спасения мира теперь приходится заполнять заявление стандартной формы. Следовательно, количество миров, нуждающихся в спасении, тоже неумолимо растет. Тогда встает вопрос – в спасении от кого? Скорее всего, от мурен. Демонам теперь не надо собирать армии скелетов и жечь города, достаточно лишь пропихнуть своего представителя на нужное место в Канцелярии, и можно захватывать миры один за другим – совершенно законно и безнаказанно. Самым грозным оружием на свете стала гербовая печать.

* * *

Зигмунд завороженно наблюдал, как пальцы Джулианса ловко управляются с плоским кристаллом. Таблицы и формы появлялись одна за другой и тут же исчезали, получив набор необходимых им букв или цифр. Символы мелькали, струясь по кристаллу, словно струйки дождя по стеклу. Джулианс комментировал свои действия, иногда задавал риторические вопросы и, тут же сам отвечая на них, прихлебывал коктейль. Зигмунд совершенно ничего не понимал, но не останавливал нового приятеля, боясь сбить того с мысли.

– Собственно, вот, – наконец объявил Джулианс, откидываясь на спинку кресла и кивая на изображение очередного свитка. – Теперь, когда мы проникли в секретное хранилище, можно задавать вопросы. Что тебя интересует?

– Секретное? – вздрогнул Зигмунд. – А это не опасно?

– Жизнь вообще штука опасная, – хихикнул Джулианс. – Может кончиться в любую минуту.

– Я имею в виду, что… – замялся король. – Мне бы очень не хотелось встретиться с Хламирой, – шепотом добавил он.

– Что ж, – понимающе кивнул Джулианс, – тогда придется раскрыть страшный секрет – паучихи не существует.

– Как же, я ведь читал…

– Ну да. Они ведь написали, все логично.

– Кто?

– Основатели Сетки, конечно.

– А Хламира? Я думал, она основатель.

– Хламира – это образ. Несуществующий кошмарный ужас. Ее придумали специально для запугивания окружающих.

– Зачем?

– Затем, чтобы в Сетку не лезли все кому не лень. Ты можешь себе представить, что начнется, если каждый встречный-поперечный обзаведется кристаллом? Они вмиг завалят хранилища таким несусветным количеством хлама, что нужную информацию будет просто невозможно найти. Это как впустить в личную библиотеку всех жителей своего города.

– Значит, те, кто интересуется Сеткой, узнают о паучихе и быстро передумывают туда лезть?

– Точно. И только такие, как ты, которым действительно нужно узнать что-то важное, решаются на визит.

– Ловко. Напугать полмира несуществующим монстром.

– Основатели – ребята башковитые. Но отсутствие Хламиры вовсе не означает отсутствие охраны. Сам видел, что просто так сюда не попадешь…

Вдруг за шторой, отделяющей собеседников от общего зала, что-то грохнуло, покатилось, и тут же зажегся яркий свет.

– Ни с места! Всем на пол! Только шевельнись, мерзавец! – Низкий голос звучал очень пугающе, нарезая самообладание слушателей, словно нож – колбасу.

– Вайфай! – тихо изрек Джулианс, бешено озираясь. – Это СВАТ!

– Что? Кто? – подпрыгнул Зигмунд. – Чей сват?..

– Химерский, чей же еще? Они нашли меня!

– Я ничего…

Тут завеса, скрывавшая Зигмунда и Джулианса, отлетела в сторону. Прямо перед заговорщиками стояла официантка с маленьким арбалетом в руке, а за ней два здоровяка в черных доспехах. На груди обоих воинов желтыми буквами значилось: СВАТ.

– Джулианс, ты арестован за неподобающее поведение по отношению к принцессе Химерики. – Эльфийка достала из-под жилетки блестящий медальон и продемонстрировала его, покачивая на цепочке. – Мне приказано задержать тебя и доставить в Химерику.

– А мои права? – почти хладнокровно поинтересовался Джулианс.

– Совершившие преступление против королевской семьи прав не имеют, – спокойно парировала эльфийка.

Зигмунд украдкой оглядывал зал. Все посетители и гном-служитель лежали на полу, лицом вниз. До выхода метров десять, и там вроде еще две тени.

– Ты не имеешь права арестовывать меня на территории другого королевства, – продолжал беседу Джулианс. – В данном случае ты такая же бесправная, как и я.

– У меня есть особые полномочия, я могу просто убить тебя.

– Это вряд ли, тем более в присутствии короля Мурляндии. Или его ты тоже убьешь?

Эльфийка удивленно воззрилась на Зигмунда, а тот точно так же на Джулианса.

– Ты знаешь, кто я?

– Вы крайне невнимательны, Ваше Величество, я ведь сказал, что занимаюсь сбором информации. Неужели я так просто заговорил бы с обычным незнакомцем и тем более показал ему свое лицо?